История одного Дракона

Он открыл глаза. Осмотрелся. Кругом было темно, но его глаза с легкостью могли различить очертания пещеры, в которой он не пойми как оказался. Что вообще произошло?       Он поднялся, мотнув головой, и снова упал. Череп, казалось, раскалывался. Что с ним приключилось? Последнее, что он помнил – это падение. Падение с огромной высоты, после чего удар об землю и…       Гром непонимающе озирался. Он знал это место. Да, тут он жил. Много лет назад…Тут когда-то обитал огромный монстр, терроризирующий целый архипелаг. Сейчас же пещера была мертва. Ни одной живой души, кроме него. Во рту чувствовалось что-то чужеродное. Пошевелив языком, дракон понял, что его нёбо было покрыто какой-то шершавой коркой, горьковатой на вкус. Легкое прикосновение к этому месту вызывало весьма неприятные ощущения. В голове была полная каша. Любые попытки вспомнить, как он добрался сюда, не принесли успехов.       «Убей».       Голова заболела еще сильнее, заставляя скрилла издать душераздирающий крик. Незнакомый голос, рокочущий и грозный, эхом прокатился его сознанию, порождая разные силуэты. Воспоминания, которые последовали за этим, были обрывочны. Словно какая-то незримая стена не давала ему вспомнить самые ключевые моменты, которые, как он был уверен, дали бы возможность составить полную картину.       Он оглянулся еще раз. Здесь никого не было. Даже Алека. Вспомнив своего друга, Гром вновь ощутил прилив воспоминаний, опять же обрывочных. В этот раз, однако, он почувствовал, как его сердце пропустило удар. Ничего хорошего это не значило.       Место, на котором он лежал, было на удивление горячим. Очень горячим. Как будто прямо под ним была лава. Хотя почему «как будто»? В конце концов, он был внутри вулкана. Спящего, да. Но даже в спящих вулканах лава иногда опасно близко приближается к поверхности.       Его тело тоже чувствовалось как-то иначе. Мышцы пылали энергией, дыхание было сильным и ровным, словно он бодрствовал все это время. Что с ним случилось?       Он помнил битву. Битву с огромным титаном во главе. Титаном, на которого он не мог даже смотреть. Ему становилось не по себе. Он защищал своих подданных, после чего в него попали, и он упал. Единственным, что тогда пришло ему в голову – защитить Алека. Он был не в самой лучшей форме, и скрилл мог явно ощущать запах крови. Его крови. Но потом что-то случилось… Что-то, чего он никак не мог вспомнить.       Гром рыкнул, злой сам на себя за то, что не мог вспомнить элементарной вещи. Он даже не так-то сильно и ударился. Точнее, после такого падения удариться несильно нельзя, но он был вполне способен сражаться на земле, а наведенная им гроза фактически не оставила бы врагам шансов.       Он помнил трех человек на поле боя. Алека, которого Гром давно уже считал своим родичем – мало того, что они были лучшими друзьями, он еще и пах как дракон. Был еще этот «Эрет». Паренек, который с самого начала не понравился скриллу. От него пахло чем-то непонятным. Потерянностью. Неопределенностью. Гром ненавидел такие запахи, так как они часто сбивали с толку – считать ли его врагом? Или же нет? И был третий. От этого несло откровенной агрессией. Ненавистью. Безумием. И это безумие преумножалось, так как точно такой же запах шел и от огромного титана, сражавшегося на его стороне. Это были чуть ли не последние его воспоминания.       Гром повернулся вокруг своей оси еще один раз, убеждаясь в том, что Алек и вправду не находится подле него, после чего сделал взмах крыльями, поднимаясь над землей, и вылетел в дыру в пещере.       Свежий воздух ударил ему в морду, заставляя приятно закрыть глаза и вдохнуть полной грудью. Он возвращался на Драконий Утес. Если где он и мог найти ответы, то там.       Он нигде его не видел. Его нигде не было, и его запаха – тоже. Алек не появлялся на Утесе больше дня, и это ничего хорошего не могло значить. Более того, драконы его не очень-то слушались. Как будто Гром потерял ключевую ниточку, связывавшую его с остальными.       Он больше не был вожаком.       Едва эта мысль промелькнула в голове Скрилла, странные и неразборчивые видения вновь наполнили его голову, сбивая с толку и заставляя трясти головой. Перед глазами появлялись различные образы, но все они были смазаны и неразборчивы…       Гром осмотрел остров. Все еще были видны следы битвы, но дракон ясно видел, что с тех пор прошло порядочно времени: выбоины в земле, раньше выжженные, теперь были просто голыми. Запах на Утесе тоже стоял вполне обыкновенный. Скрилл подлетел к месту, куда он упал.       Да. Он теперь видел. Вновь эта битва, ужасающая картина перед глазами. Гигант выплевывает струю льда, которая попадает ему в крыло, заставляя потерять баланс и упасть. Потом Гром выстрелил в этого «Драго», как его называл Алек, и промазал. Потом…       Гром издал похожий на урчание звук. Он не мог вспомнить. Что-то не давало ему нормально мыслить. Словно какой-то невидимый барьер. Что произошло? Как он оказался на острове Драконов?       И где Алек?       Утро наступило быстрее, чем Алеку того бы хотелось. Он проснулся в доме своих родителей, зевнул, потянулся и посмотрел в окно, которое выходило прямо на рассвет. Несмотря на длительное его отсутствие, родители все же сочли нужным построить комнату и для их сына – на случай, если тот объявится.       Он по привычке спрыгнул с кровати и ударился лицом в пол. Ноги все еще не слушались так хорошо, как ему хотелось бы. Проворчав что-то вроде: «И так каждый раз», Алек поднялся и, прохромав пару шагов, вышел в зал. Его семья уже не спала. Они завтракали, а Алека решили не будить. При виде этой картины Алек непроизвольно улыбнулся.        – Утра, Алек! – отец поманил юношу к себе. – Садись, перед отлетом хоть поешь.       Алек кивнул. Закрыв дверь в комнату, он прошел в зал, тот самый, где несколько часов назад он воссоединился со своими родителями.       Ели, разговаривая обо всем. Алек сказал и показал, как и где его найти, объяснил свое занятие. Родители же говорили, как чудесно жить на Олухе по сравнению с островом Изгоев. Оно и понятно – с драконами куда веселее и легче. Атмосфера стояла теплая и легкая, словно ничего и не произошло. Но на душе у Алека тяжелым камнем лежало непонятное ему самому чувство вины. Не только перед родителями, но и перед Громом. Как он допустил его смерть? Неужели не было другого выхода? Может быть, подход Валки – не провоцируй врага – не так уж и плох?       Когда трапеза закончилась, Алек уже собрался уходить, как вдруг развернулся.        – Во-первых, мы не прощаемся, – поспешил утешить юноша мать, на глазах которой уже появились слезы. – Я буду навещать Олух время от времени. А во-вторых, никто не знает, где сейчас может быть вождь?       Вождь мог быть в одном месте – в кузнице. Непонятно почему, он предпочитал работать там время от времени. Каждому человеку необходимо хобби, в конце концов. И Алек точно знал, где находится кузница. Карта Олуха, раньше так четко отпечатавшаяся в его голове, вновь всплыла, точно указывая ему дорогу. И по пути Алек не переставал удивляться, как же сильно остров изменился с момента его последнего визита – всюду стояли кормушки для драконов, тут и там были натыканы подобия жердочек, где рептилии могли и проводили часть своего времени, а также какая-то замысловатая система подачи воды, которая, как Алек понял, все еще не была завершена.       А вот кузница не сильно изменилась. Разве что бочки с оружием заменили седла и прочие драконьи удобства. Горячий воздух ударил в лицо Венадио, когда он пересек порог – горн работал. С обратной стороны кузницы выстроилась целая очередь викингов, очевидно, ждущих свой заказ.        – …а недалеко от острова Драконов я нашел этот архипелаг, – незнакомый голос заставил Алека инстинктивно замереть, прислушиваясь. Голос не то чтобы был совсем незнакомым… Скорее, возмужавшим? Заглянув за угол, Алек кивнул: Иккинг собственной персоной. Он стоял перед своим отцом, Стоиком Обширным, вождем племени, и увлеченно что-то рассказывал. Сам вождь же явно был занят изготовлением какого-то замысловатого седла. Алек прокашлялся, и две пары глаз теперь смотрели на него. Иккинг первый прервал паузу.        – О, ты очнулся. И рука на месте, – сказал шатен, кивнув.        – Да. Спасибо, что спасли меня, – ответил Алек. – Говорят, вы ее хотели отрезать.        – Это Элвин хотел, – скосил глаза Иккинг. – Готи, слава богам, нашла другой метод.       Алек кивнул, после чего повернулся к вождю. Тот сверлил юношу изучающим взглядом. Его рыжая борода не давала понять, что именно Стоик думал в этот момент. Его глаза бегали по Венадио, словно он был каким-то преступником.        – Я что хотел спросить… – начал он. – Не знаю, насколько это важно, но…        – Говори, – перебил его Стоик. Вождь, очевидно, не любил непрямых выражений.        – В общем, на крайнем севере я наш… – он запнулся. Только что в кузницу на всех парах влетела ночная фурия. Абсолютно черный дракон мгновенно заметил незнакомца, обнюхал его и насторожился. Алек тоже помнил этого дракона – четыре года назад они уже встречались. И эта встреча не была самой приятной. Вспомнив эти события, Алек непроизвольно глянул на хвост рептилии. Ну да, там был закреплен искусственный элерон. Это многое объясняло.        – Это Беззубик, – представил Иккинг своего дракона. Алек сглотнул, посмотрев на Иккинга. – Иногда он может быть жуткой задницей, но в основном он дружелюбен.       Беззубик в ответ издал урчащий звук, означающий согласие.        – Так что ты нашел на крайнем севере? – переспросил Стоик.       Алек вновь кинул взгляд на ночную фурию и Иккинга. Он хотел было рассказать и про Валку¸ и про Драго, но тут он вспомнил события, которые приключились с ним.        – Нет. Ничего. Прошу прощения, наверно, мой мозг еще не совсем оклемался от произошедшего. Я пойду… полечу… обратно. Еще раз спасибо. Да.       Это был жутко неудобный момент. Три пары глаз – Стоика, Иккинга и Беззубика – наблюдали, как Алек вышел из кузницы, свистнул своих драконов и улетел.        – Ну и о чем все это было? – риторически спросил Иккинг.        – Знаешь, сын, – сказал Стоик, – иногда лучше не интересоваться.       Когда Алек вернулся на Драконий Утес, он был встречен чуть ли не каждым драконом острова. Сотни глаз были устремлены на юношу, наблюдая за тем, как тот спешивается с дракона и оглядывается. Они чего-то ждали.       Гром не находил себе места. Он метался из одного конца острова на другой, то и дело нервно поглядывая на пустующий пик Утеса. Что-то было не так, он это чувствовал. Алек никогда бы не ушел на такой срок. Что с ним могло случиться? Масла в огонь также подливало то, что он не помнил, чем закончилась битва. Они, очевидно, победили. Но какими были потери? Сколько драконов отдали свои жизни за этот остров? Он ничего не знал, и это бесило его еще больше. Более того, каждая попытка вспомнить хоть что-то сопровождалась жуткой болью в голове, от которой хотелось спрятаться как можно дальше.       Он был чуть ли не последним увидевшим двух драконов, возвращавшихся на Утес. На спине одного из них был его человек. Алек. Гром несказанно обрадовался, хотел немедля накинуться на него и вылизать с головы до пят, хотя это совершенно не было на него похоже. Но что-то остановило его. Во всей этой картине было что-то не то. Человек выглядел… уставшим? Побитым?       Гром аккуратно пробирался сквозь столпившихся драконов, которые, казалось, наблюдали за каждым движением Алека. Он уже видел такие взгляды. Так драконы смотрели на него, когда тот был вождем. Но это значило…       Очередная вспышка головной боли заставила Грома издать громкий рев.       Алек услышал знакомый рык, и его сердце пропустило два удара. Этот голос он узнает из тысячи, миллиона похожих. Однако он не верил своим ушам – не мог верить. Гром был мертв, убит собственной молнией. Пульса не было… Могло ли случиться, что Алек просто ошибся?       Нет, говорил здравый смысл. Картина лежащего Грома отчетливо врезалась в память юноши – открытые остекленевшие глаза, разинутая пасть… Он был мертв.       Но сердце говорило иначе. Он не мог ослышаться. Просто не мог. А поэтому глаза Венадио начали рыскать в поисках издавшего этот рев дракона. Однако рептилий было слишком много. Они заслоняли обзор, не давали спокойно осмотреть остров. В отчаянной попытке заставить их расступиться, Алек махнул рукой, словно прогоняя насекомое. Все рептилии как один взмыли в воздух. Все, кроме одной.       Когда драконы внезапно взмыли в воздух, Гром не совсем понял, что произошло. Но теперь была очевидна одна вещь – Алек смотрел на него. Напрямую. Гром глянул ему в глаза. Да, он видел в нем вожака. Не своего, нет. Но его драконье чутье говорило ему, что так и есть. А драконье чутье по этому поводу никогда не ошибается. Рептилии всегда видят вожаков среди драконов, и этот человек каким-то образом смог заполучить этот титул.       Гром все еще недоумевал. Он смотрел на оторопевшего Алека, на лице которого не читалось ровным счетом ничего. По его щеке скатилась слеза, и он поспешил ее утереть.       И тут внимание скрилла привлекла рука человека. Она была покрыта шрамами от ожогов. Это было ясно как день. Но кто или что могло оставить такой чудовищный след? Вариантов было много, но едва этот вопрос промелькнул в голове Грома, голова снова взорвалась. Он зажмурился от боли, а когда та немного стихла, вновь открыл глаза, глядя на Алека.       И тут стена сломалась.       Это он его обжег. Это он чуть ли не погубил своего друга. Это он не смог защитить своих драконов…       Он, он, он…       Воспоминания нахлынули мощной волной, смывая реальность и унося его в тот момент, когда Смутьян смог взять над ним верх. Король среди драконов… Ни один вожак не смеет противиться его воле. И Гром не смел.       «Убей».       Он сопротивлялся как мог, но воля гиганта была слишком сильна. Гром пытался как-то сдержать подступающий к горлу залп, но к тому моменту он уже был лишь наблюдателем. Его разум полностью принадлежал королю. Он выстрелил, после чего его собственный залп отразился от меча Алека обратно в него…       Гром снова коснулся языком нёба. Оно все еще болело. Но теперь скрилл знал, что произошло. Он не смел сделать и шага навстречу Алеку. Он его атаковал, и этого он не мог себе простить. Своего первого друга, настоящего друга, чуть не убил. Его тело дрожало.       Алек смотрел на Грома пустыми глазами. Он задавал себе вопрос за вопросом, и ответов не получал. Дракон тоже смотрел на Алека. В одно мгновение он дернулся и закрыл глаза, после чего его взгляд словно прояснился, словно невидимая пелена, так мешавшая дракону видеть, спала. Венадио же почувствовал, как его тело содрогалось от непонятного чувства. Такого он никогда раньше не испытывал – совершенно новое ощущение.       Он знал, что был несказанно рад видеть Грома. Так почему же ему так хотелось заплакать? Никогда раньше он такого не испытывал, и боялся, что будет, если он сделает шаг. Он мог не выдержать.       Но какая разница? Алек неуверенно подошел к Грому и слегка коснулся его кожи, словно проверяя, не привидение ли тот.       Он почувствовал электрический разряд.       После чего Алек бросился на шею скриллу. Слезы скатывались по его щекам, но он даже не думал их утирать.       Это были слезы счастья.