История одного Дракона

      Он стоял в темноте. В самой непроглядной темноте, которая только может быть – он ничего не видел, не слышал, не чувствовал. Он даже не был уверен, стоял ли он вообще. Может быть, он лежал? Было ли вообще у него тело?       Он не знал. «Так выглядит Валхалла? – подумал Алек. – Не очень впечатляет».       Первое, что промелькнуло у него в голове – он мертв. Иначе он никак не мог описать это состояние. И если это была та самая загробная жизнь, что описывалась в легендах викингов, то эти самые легенды были далеко не точными.       Многие люди, поставленные перед фактом, что они мертвы, начали бы яро доказывать себе обратное. Во всяком случае, так он считал. Сам же Алек совершенно ничего не чувствовал. И в плане эмоций это тоже было правдой. Но потом пришло что-то другое.       Легкое покалывание в районе правой ладони. Он инстинктивно поднял ее, но, очевидно, ничего не увидел. «Странно, – подумал он. – Если я и вправду мертв, то почему что-то чувствую?» Ощущение быстро испарилось, словно его там и не было. Однако мысль о том, что он мог быть весьма жив, но просто без сознания, заставила его резко изменить свою позицию по поводу сложившейся ситуации. «Если так подумать, – начал он вслух. Слова давались с огромным трудом, получались очень тихими, и создавалось впечатление, что они выходят вместе с выдыхаемым воздухом. Как будто шепот и голос слились в одно, – то я могу быть вполне жив. Просто в отключке».       Едва Алек закончил это предложение, он почувствовал, как черная комната начинает вертеться перед глазами. Он ничего не видел, но отчего-то отчетливо знал, что она вертится. Веки резко потяжелели. Покалывание вернулось, но теперь оно было куда отчетливее и сильнее. Неприятным. Возмущающим. Он почувствовал, что дышит. Отчетливо. Потом появились какие-то отдаленные звуки, словно кто-то о чем-то спорит. Держать глаза открытыми становилось все тяжелее, и в конце концов Алек сдался.       Едва его веки закрылись, черная комната исчезла из сознания, словно ее и не было. Но на смену ей пришли другие видения. Странные и непонятные, они становились все более тревожными, пока в один момент не исчезли и они.       Алек дернулся.        – Держи его, он, кажись, просыпается! – донесся до него знакомый голос. – И это пробуждение ох как ему не понравится!       Алек дернулся сильнее, попытался открыть глаза. И, едва он это сделал, тело наполнилось ужасной болью – жгучей и острой. Алек закричал, и на этот раз голос был отнюдь не тихим. Ор вырвался из его рта, заставив окружавших его людей отступить на шаг.        – Да успокойся ты, елы-палы! – знакомый голос заставил едва проснувшегося Алека повернуться в его сторону. Над ним, прижимая его тело к какому-то столу, стоял Элвин Вероломный. Алек хотел снова закричать, но, инстинктивно пробежавшись глазами по окружению, изрядно удивился: во-первых, он не был на Драконьем Утесе. Это место он видел впервые, зато лиц знакомых было много. Во-вторых, едва глянув на себя самого, он удостоверился в том, что его правая рука все еще в очень плачевном состоянии. Однако сейчас она покоилась в миске с какой-то отвратительной прозрачной вязкой жидкостью. Она обволакивала конечность, и то пощипывание, что она создавала, было вполне сопоставимо с покалыванием, которое Алек ощутил, будучи без сознания. В-третьих, он увидел три драконьи морды в том же помещении, где находились люди.       Помимо Элвина Вероломного, тут были еще и другие Изгои. В первую очередь, глаза Алека нашли его родителей. Потом добавилась еще пара знакомых лиц. Они все выглядели как-то… иначе?        – Где я? – спросил Алек, не в силах сопротивляться вождю Изгоев, чуть ли не всем весом навалившимся на него. Юноша был готов поспорить, что окончательно вернулся в сознание, но нет – предприняв очередную попытку встать, он вновь отключился.       Следующее пробуждение было намного менее болезненным. Открыв глаза, Алек почти не почувствовал боли. Он осмотрелся. Дом, в котором он находился, не был ему знаком. Люди к этому моменту уже разошлись – судя по всему, была ночь. Правая рука все еще находилась в вязкой жиже. На полу лежали два дракона – змеевик и пристеголов. Оба спали, мирно пуская колечки дыма в потолок. Убранство дома же сообщало о том, что он принадлежал какому-то шаману – повсюду висели разные корни и листья, а в воздухе пахло чем-то непонятным. Едва Алек предпринял попытку сесть, пристеголов поднял морду и открыл глаза. В нем юноша без труда узнал дракона, с которым тренировался несколько дней назад. Несколько дней назад, когда…        – Гром… – прошептал Алек, понурив голову. Правая рука, теперь не находящаяся в жиже, больше не горела адской болью. Посмотрев на нее, Алек широко раскрыл глаза: пусть и не полностью, конечность уже выглядела вполне пригодной для пользования. Она даже шевелилась практически нормально, только вот казалось, что особого контроля над ней у юноши не было. Он попытался встать со стола, на котором лежал, и это у него получилось. Почти. Едва ноги ступили на твердую землю, Венадио понял, что провалялся без сознания дольше, чем того бы хотелось – мышцы не хотели напрягаться, и потребуется время, чтобы их разработать. Он рухнул на пол, выругался, после чего предпринял очередную попытку. Даже мышцы здоровой левой руки не отвечали командам.        – Ну вообще зашибись, – проворчал Алек, принимая помощь от подставившего голову дракона. Он помог юноше вновь принять сидячее положение. – Это ж сколько времени нужно проваляться, чтобы так размякнуть? Неделю? Две?        – Три, – послышалось из-за стены. – Хотя ты пытался проснуться через пару часов после того, как тебя сюда принесли, у тебя не очень вышло.       Алек в мгновение ока осознал свою беспомощность. У него не было при себе оружия, сил хватало едва ли на то, чтобы поддерживать сидячее положение. А голос принадлежал не кому иному, как Элвину Вероломному – вождю племени Изгоев. Расстались они не самыми теплыми словами. И сам факт того, что Алек до сих пор был жив, заставлял его мозг быстро соображать. Почему это Вероломный не убил его при первой же возможности? Как он тут оказался?        – Где я?       За стеной послышалась какая-то возня, после чего перед глазами Алека нарисовался сам вождь Изгоев. Юноша не мог не удивиться – борода, раньше растрепанная и неухоженная, теперь была тщательно вычесана и заплетена. От него не несло смрадом, который раньше за милю был заметен. Да и сам вождь выглядел… иначе.        – Тебя сюда принесли эти двое, – начал Элвин, притащив с собой стул и усевшись напротив Алека. – Ты был в очень… скверном состоянии. Едва живой. И рука твоя была прожарена лучше порося, которого мы на днях умяли. Первой мыслью было, естественно, отрезать ее, но тут вмешалась Готи и…        – Готи? – переспросил Алек. Он знал это имя. – Готи, старейшина острова Олух? Так я…       На Олухе. Да, в этом был смысл – драконы не могли спасти ему жизнь, а потому им нужны были другие люди – те, которые смогут хоть что-то предпринять. Ближайшим к Утесу островом, где драконов врагами не считали, был Олух. Он был всего в часе быстрого лета, когда остальные острова находились значительно дальше. Однако что-то тут не вязалось.        – А ты что тут делаешь?       Элвин хмыкнул.        – Ты не можешь себе представить, в какой ярости я был, когда твои драконы в пух и прах разнесли тот небольшой флот, что я послал за тобой. Казалось, после этого драконы стали еще злее, нападали все чаще и уносили все больше еды. И во всем этом я винил тебя.       Алек нашел в себе силы, чтобы пожать плечами. Он знал, что Элвину не могло быть легко после того, что приключилось на острове Злой Мерзлоты. Однако вот он сидел рядом с драконами, которые, судя по всему, считали его кем угодно, но не врагом.        – Но потом, – продолжил Элвин, – я познакомился с этим мальчишкой, Иккингом, сыном Стоика. После нескольких… улаженных разногласий я и Изгои были приняты обратно в племя Хулиганов.       У Алека слегка сломался мозг.        – Стоп, как это – «обратно»? Вы и раньше были Хулиганами?       Элвин фыркнул, закатив глаза.        – Ну естественно, с чего бы еще нам называться «Изгоями»? Из-за того что нас изгнали, конечно же! И изгнал не кто-либо, а этот Стоик.       Он набрал в легкие воздуха, после чего выдохнул.        – Но и это тоже позади. Ты это… – он замялся. – Извини меня. За то, что было тогда. Четыре года назад.       Алек кивнул. Он никогда и не винил Элвина ни в чем, ведь все обернулось весьма неплохо для юноши и Грома. Он все еще не мог поверить, как сильно Вероломный изменился.        – Теперь меня-то и Вероломным не зовут больше, – словно прочитав мысли, выдал вождь. – Помогаю в хозяйстве, даю советы, улаживаю споры. Нам – мне и моему племени – дали возможность вернуться на Олух после того, что случилось с нашим островом.       Алек удивленно поднял бровь.        – Тебе лучше не знать, – продолжил Элвин. – И вот мы тут уже три года торчим. Вроде как обустроились, живем.       Он посмотрел на руку Алека.        – Тебя принесли к вечеру, – сказал он. – Едва двух незнакомых драконов заметили, деревня оживилась. А когда оказалось, что в их лапах едва живой паренек, то все вообще на уши встали. Понимаешь ли, на Олухе никто не знает про то, что есть кто-то еще, кого драконы не хотят сожрать. Я был одним из тех, кто первыми тебя увидел. М-да, первой моей мыслью было сразу отсечь тебе голову.        – Но ты не отсёк.        – Не отсёк. Главным образом потому, что вся деревня это бы видела. Но потом я задал себе пару вопросов, которые помогли мне оставить эту затею. Ты же не виноват ни в чем. Кроме, пожалуй, убийства нескольких моих солдат.        – Это была самооборона, – сухо ответил Алек, вспоминая давно минувшие события.        – Да знаю я, не перебивай! – отрезал Элвин. – Сразу же появился Плевака, Стоик, его сын, другие юные воины вроде этих безбашенных близнецов… Спорили, что с тобой делать. Почти решили отрезать руку, а потом бороться за то, что осталось. Но тут пришла Готи со своими странными идеями. Ее-то тебе и следует благодарить за то, что ты еще при всех конечностях.       Алек кивнул. Естественно, такое прибытие не осталось бы секретом.        – А мои родители? – спросил Алек, оглядываясь. Все это время он пытался расшевелить мышцы, которые упорно не хотели напрягаться. Получалось с переменным успехом.        – Спят. Середина ночи же. Но ты ответь мне: что за дракон мог такое сделать? И как это ты умудрился подставить только одну руку, а сам остаться целым?        – Скрилл, – выдавил Алек. На глаза навернулись слезы. Элвин непонимающе хмыкнул.        – Это тот, который тебя спас тогда? Ничего себе поворот.        – Он этого не хотел, – глаза Алека теперь смотрели в никуда. Воспоминания о битве были еще очень свежи, и ранили сердце и душу лучше самого острого меча. – Его… заставили. И теперь он… он… мертв.       Элвин удивился еще сильнее. Но ему хватило ума не расспрашивать Венадио дальше о произошедшем.        – Ладно. Думаю, ничего плохого не случится, если мы разбудим твоих родителей, – сказал наконец он и вышел из дома, громко хлопнув дверью. Теперь оба дракона не спали, всеми шестью глазами таращась на Алека.        – Встать поможете? – спросил тот, и змеевик вновь подставил свою голову. Алек, ухватившись за нее, кое-как смог встать на ноги. – Хорошо. Так. Теперь медленно…       Он сделал пару шагов. Ноги, казалось, были ватными, но с каждым шагом походка становилась тверже. Он это чувствовал. Он поковылял из дома, кое-как отворив дверь. Свежий ночной воздух дунул ему в лицо. Дом, где он лежал, находился на Вороньем Мысе – отвесной скале, примыкающей к Олуху. Самая высокая точка острова давала неплохой обзор.       Даже ночью было невозможно не заметить, как сильно преобразился этот кусочек суши. Все тут было сделано, чтобы драконам и людям было удобно жить сообща. Прямо как на острове Красных Голов. Только намного более впечатляюще. Хулиганы смогли не только сделать возможным проживание драконов и людей в мире и согласии, но при этом еще и максимально обезопасить и улучшить это самое проживание. Всех деталей, к сожалению, Алек рассмотреть не мог – его глаза еще не привыкли к темноте. Он залез на змеевика, и тот аккуратно спустил его с Вороньего Мыса. Остров спал. Не горело ни одного окна, кроме маленького огонька, горящего в дальнем конце деревни. Юноша направился туда. Ступать по земле было все еще неуютно, но теперь хотя бы было возможно. Он больше не опирался на дракона. Ноги лениво слушались отдаваемых мозгом команд, и с каждым новым шагом походка становилась все увереннее.        – А это проще, чем я думал, – сказал сам себе Алек. – Думал, на это уйдут часы. Ан нет.       Вскоре мышцы совсем разогрелись, и викинг прибавил шагу. Дом с горящими окнами был все ближе, и, как рассудил юноша, именно там сейчас Элвин говорил с его родителями. Мысль о предстоящей встрече с ними заставила Алека остановиться.        – Я не уверен, что готов к разговору с ними, – выдал Алек, повернувшись к драконам. – Может, лучше даже не стучаться?       На что оба решительно сделали шаг вперед. Алек кивнул. Они были правы. Убегать от проблем не было его стилем жизни. Но этого вида страха он не испытывал еще ни разу в жизни. Не страх за собственную жизнь, не страх перед неизведанным, просто… страх. Необоснованный. Что плохого может быть в семейном разговоре?        – Встреча и расставание.       Он знал, что не будет жить на Олухе. Даже если ему предложат такую возможность, он не мог. У него был свой дом, который нужно было защищать. И теперь он был тем, кто за эту защиту будет отвечать.       Пауза длилась несколько долгих минут. Все это время Алек, его родители и Элвин просто молча сидели за столом, обмениваясь взглядами. Элвин пару раз прокашливался, словно начиная разговор, но так и не заговорил. Проявлять излишние чувства у викингов не было принято, а потому встретили Алека, хромающего и ослабшего, сравнительно холодно, словно и не было тех четырех лет. Однако теперь вся сложность ситуации всплыла на поверхность – никто толком и не знал, что сказать, а потому разговор как-то не вязался.        – Мам, пап, – наконец начал Алек. Родители кивнули ему в ответ. От этого ситуация легче не стала. – Долго не виделись.        – Да. Долго, – сказал старший Венадио, сверля глазами своего сына. Что у него было на уме, Алек сказать не мог. Его лицо было абсолютно спокойным. – И где ты был все это время?        – Где меня только не было.       Как только разговор начал завязываться, Элвин понял, что был лишним, а потому поспешил удалиться из дома, закрыв за собой дверь. Тут не вытерпела мать.        – Четыре года, – выдавила она. Ее голос дрожал, на глазах были видны слезы. – Четыре года ты… не появлялся дома. И никаких вестей от тебя… Когда… когда они отправили за тобой целый флот, я…       Потом ее слова стали совершенно неразборчивы. Она уткнулась головой в руки, все тело содрогалось от ее плача. Алек поджал губы, оставаясь при этом неподвижным, но короткий кивок отца в сторону матери ясно дал ему понять, что он должен был сделать. Он медленно встал из-за стола, подошел к женщине и как можно более нежно ее обнял.       Честно сказать, Алек слегка разучился разговаривать с людьми на эмоциональные темы, а потому его движения были неловкими. Однако даже этих, казалось, натянутых объятий хватило, чтобы мама более-менее взяла себя в руки. Ее дыхание выровнялось. Она подняла голову – все лицо было красное и блестело от слез, которых, как Алек рассудил, она выплакала немало.        – Четыре года… – прошептала она. Алек улыбнулся и кивнул.       Видеть ее лицо перед своими глазами спустя столько лет тоже заставило Алека прослезиться, но он быстро взял себя в руки, смахнув едва навернувшуюся капельку, как ни в чем не бывало.        – После того, как мы переселились на Олух, – начал отец, когда ситуация наконец перестала быть запредельно неадекватной, – мы несколько раз отправлялись на твои поиски, чтобы сообщить тебе эту радостную новость. Однако тебя и след простыл.       К этому моменту семья (как странно это слово звучало в голове Алека) уже вела себя более спокойно. Все прошло лучше, чем юноша того ожидал. Они сидели за столом и ели жареную рыбу. Рука с вилкой Алека слегка дрожала и не особо слушалась, но все же он делал все возможное, чтобы это было незаметно. Однако он не мог не отметить, как его родители время от времени кидали косые взгляды на его правую руку.        – Я был в часе-двух лета отсюда, – пожал плечами Алек, – к югу отсюда.        – А я говорил! – отец хлопнул кулаком по столу – так, что утварь подскочила. – Говорил, что то, что его в последний раз видели к северу не значит, что он до сих пор там!        – Успокойся, – мать положила руку на плечо мужу, и тот умерил свой пыл. – Все же обошлось. Мне этого достаточно, и тебе должно быть.       Отец согласно кивнул.        – Так что ты делал все это время? – поинтересовался он.        – Мирил драконов и людей, – ответил Алек, уминая очередной кусок рыбины. Он, как оказалось, был зверски голоден.        – И то, что с тобой… произошло, – отец кивнул на руку.        – Результат того, что я сунул нос, куда не следует, – Алек в мгновение ока помрачнел. Он коснулся своей руки. В голове ожили воспоминания о том, как он увидел Грома… мертвого. – Но это уже позади.        – И что теперь?       Алек не знал, что ответить на этот вопрос.        – Можешь остаться с нами, – предложила мать. Конечно же, эта фраза должна была прозвучать. И, как бы Алека ни ранило произнести это слово, он все же должен был.        – Нет.       Лицо матери резко переменилось. На нем теперь читалось непонимание.        – Это не потому, что я не хочу с вами жить, – поспешил оправдать себя юноша. – Просто у меня уже есть дом. И, как оказывается, есть гора обязанностей.       Он глянул на драконов. Он знал, что был их вожаком. Как бы помпезно это не звучало, он чувствовал, что это было правдой.        – Ну… – она запнулась. – Тогда, хотя бы, останься на ночь.       В этом Алек отказать не смел. Он улыбнулся и кивнул, и они вновь обнялись. Он давно не видел своих родителей, и то, что он знал, что они были в порядке, давало ему некую уверенность и спокойствие. Утром он вернется на Утес, но теперь, иногда, он будет заглядывать на Олух. Навещать свою семью, как все нормальные люди, а не быть отшельником, живущим отдельно от людей. И это ему напомнило еще кое-что.