This Is Not the End

Когда Стайлз приходит в себя, то первые несколько секунд просто не понимает, что происходит, где он находится, и как он сюда попал. Все, что парень видит вокруг себя, это металлические стенки и дверцу перед собой, с узкими прорезями, как в школьных шкафчиках. Это безумно напоминает его сны, те самые, перед появлением Ногицуне, и это заставляет Стайлза всерьез испугаться. Он несколько раз смаргивает, пытаясь привыкнуть к нестерпимо ярко-красному свету, затопляющему все вокруг. Он слышит треск костров, чувствует, как воздух, насыщенный запахом гари и тяжелый, густой от жара, проникает в его легкие, оседая там частичками красной пыли. Стилински осторожно кладет ладонь поверх дверцы и сразу же чуть отдергивает, подсознательно боясь обжечься. Металл на удивление холодный, даже ледяной, и это пугает Стайлза больше, чем если бы поверхность была раскаленной добела. Парень двумя руками упирается в дверцу, пытаясь открыть ее изнутри, но у него не получается - шкафчик закрыт на замок. Это заставляет паниковать, Стилински буквально чувствует, как кровь начинает быстрее бежать по венам и артериям, разнося адреналин. Адреналин вперемешку со страхом, потому что пейзаж, те его отрывки, которые можно разглядеть в узкие прорези дверцы, начинает стремительно меняться. Из красного марева постепенно проступает картина пожара, заставляющего Стайлза все неистовее биться об дверцу, пытаясь ее открыть. Стена пламени, высотой достигающая верхушек самых высоких деревьев, неумолимо пожирает лес, оставляя после себя лишь обугленные остовы и обглоданные кости. Стайлз слышит рев животных, мчащихся от угрозы, не видит, но слышит, как мимо его темницы проносится стая оленей, он узнает этот звук. И ему кажется, что стена движется на него. -Эй, - хрипло произносит он, стараясь справится с голосом, - эй, выпустите меня! В ответ ему раздается лишь треск валящегося дерева и сноп искр, метнувшийся в его сторону. Глупо надеяться на то, что в этом полыхающем пекле, найдется хоть кто-то, кто сможет ему помочь. Но Стилински не отчаивается, или же, наоборот, теряет веру настолько, что просто бьется об несчастную дверцу, всем телом бросаясь на нее. - Выпустите меня! Выпустите меня! Пейзаж за пределами его маленькой тюрьмы меняется в одно мгновение. Вместо деревьев - высотные здания, с торчащей наружу арматурой, обугленные машины, искореженные вывески и скелеты. Скелеты повсюду, насколько только может Стайлз рассмотреть. Он все еще продолжает кричать, когда его, наконец-то, слышат. Из общей кучи, на удивление резво, для обтянутого жалкими лоскутами мышц трупа, поднимается скелет. Неспешно, даже вальяжно, поворачивается в сторону обомлевшего в своей каморке Стайлза, и начинает идти к нему. Медленно, шаг за шагом, подволакивая правую ногу, шевеля свернутой челюстью, мертвец приближается к парню. Подросток отшатывается к задней стенке, не зная, убежищем, или же гробом станет ему этот шкафчик. - Ты давал обещание, Стайлз, - доносится до него знакомый, шепелявый голос и Стилински с ужасом понимает, что эти слова произносит скелет. Последнее, что помнит Стилински, это обтянутая, местами, кожей рука, покрытая гнилью и отвратительно пахнущая, она тянется к нему, с легкостью срывая дверцу с петель. Стайлз кричит, но никак не может проснуться, потому что это не сон.

***

- Ты стал очень задумчивым, - говорит ему как-то Лидия, но Стайлз пропускает ее слова мимо ушей, только подтверждая тем самым ее предположения. Он действительно стал излишне задумчив. Теперь концентрация внимания перестала быть для него такой проблемой, хотя он оставался все таким же шумным, активным и бесполезным. И тем не менее, сейчас Стилински сидел в своей машине уже на протяжении двух часов, бездумно вертя в пальцах ключи, и уставившись расфокусированным взглядом в одну точку. На улице было темно и прохладно, поэтому он сидел в салоне джипа, мысленно задавая себе один и тот же вопрос - зачем он приехал? И тут же находя ответ - увидеть Дерека. Тому сегодня здорово досталось - бродячий альфа с бетой решили попробовать похозяйничать в городе, но Дерек, вооружившись самым хмурым своим настроением за последние пару месяцев, решил показать, кто здесь главный. То, что по иерархии главным был Скотт, его не волновало. Тем более, что самого МакКола не волновало, что кто-то чужой заявляет свои права на пребывание в городе - главное, чтобы близких не трогали. Стилински был не очень согласен с такой расстановкой приоритетов, но он был слабым, больным и немощным, поэтому просто сидел в своей комнате и листал комиксы. А два с половиной часа назад позвонил Скотт, сказал, что Дерек все сделал. И вскользь упомянул, что голос у того был усталый и хриплый. Что еще нужно по уши влюбленному подростку, чтобы сорваться в час ночи и, схватив ключи от машины, мчаться во весь упор к лофту Хейлов? Стайлз примчался, припарковался и застыл, не обнаружив новой машины Дерека у входа. Значит, его еще нет. Стилински, то ли из упрямства, то ли из интереса, решил подождать. И ждал уже два часа, плавно перескакивая с "Зачем я приехал?", на "Почему я не уехал?". На любой из вопросов ответ был один - два слова, имя и фамилия, причем последнюю Стайлз всерьез намеревался когда-нибудь приписать в паспорте к своему имени. Бесконечные больничные коридоры. Писк аппаратов доносится из пустых палат. За поворотом - лифт, с приглашающе открытыми створками. На бежевом полу лежит Дерек, неестественно бледный. Разбитый. Сломанный. Стайлз просыпается. С силой трет лицо, разгоняя сонливость и думает, что долго он так не продержится. Потому что ему постоянно снятся кошмары. О том, как он теряет Дерека, воспоминания прошлого смешиваются в его сознании с вымыслом и от реалистичности получившихся картин ему хочется выть. Потому что это слишком даже для его гибкой юношеской психики. В какой-то момент он понимает, что Дерек все-таки приехал и уже паркуется у входа в лофт. От волнения он чуть не роняет ключи, и, набравшись смелости, все же выбирается из джипа. Дерек бросает на него невыразительный взгляд, а потом с силой захлопывает дверцу. Стилински нерешительно мнется, перекатываясь с пятки на носок и потирает шею, не зная, что сказать и как вообще начать разговор. - Что ты делаешь здесь? - недовольно спрашивает оборотень, прислонившись спиной к машине. Стилински нерешительно кусает нижнюю губу, а потом решает все же сказать все как есть. - Я хотел убедиться, что ты в порядке. - Убедиться? - Дерек внимательно смотрит на него, не выказывая никаких признаков неприязни, впрочем, как и одобрения. - Ну, просто, Скотт позвонил, сказал, что ты разобрался с альфой. - Да, я выполнил его работу. Как видишь, со мной все в порядке. Стилински кивает, думая, что если он развернется сейчас и уедет домой, все будет еще не настолько глупо. Но когда Стайлз вообще поступал не глупо, не идиотски, и хотя бы с каплей ума? - Я бы выпил чаю, - нагло заявляет он, любуясь медленно проступающим на лице Хейла удивлением. - Тебя дома не кормят? - вкрадчиво интересуется Дерек, выгибая брови в своей излюбленной насмешливой манере. - Рад, что ты только что заметил, что у нас дома этим больше некому заниматься, - неожиданно зло откликается Стилински и тут же прикусывает кончик языка. Но, Хейл на удивление спокойно реагирует на эту фразу и молча кивает. Развернувшись, он идет по направлению ко входу, и Стайлз, расценив кивок как приглашение, следует за ним. У двери они останавливаются, Дерек вводит код на панели, а подросток старательно делает вид, что не смотрит. Он на самом деле даже не утруждает себя подглядыванием. Он знает, что код восьмизначный, что это день рождения Питера. Знает так же, что Дерек выбрал не просто так - значительно легче догадаться, что это могла бы быть дата рождения Коры, или Лоры, да даже Талии, но намного сложнее поверить в то, что защита лофта будет строиться на дате рождения Питера. Тем более, совсем не той, которая указана в его документах. Пока они поднимаются наверх, Стайлз тихо размышляет о том, что это уже смахивает на помешательство. Он знает о Дереке слишком много, еще больше он знает о мотивах его поступков. Стилински начинает понимать, и, главное, оправдывать действия оборотня, как в своих глазах, так и в глазах окружающих. Знать код от сигнализации в лофте это одно, но совсем другое знать почему именно этот код. Хейл всегда был загадкой, ребусом, тем самым паззлом, у которого не хватало половины деталей, чтобы сложить. И когда Стайлз, входя в помещение, внезапно осознал, что видит Дерека практически насквозь, то внезапно почувствовал себя дурно. Хейл машет в сторону дивана - самое вежливое предложение присесть с его стороны, и скрывается на кухне. Стилински, пользуясь возможностью, с удобством вытягивается на узкой кушетке, давая сведенным мышцам спины немного передохнуть. Все-таки два часа неподвижного сидения в джипе давали о себе знать. Стайлз совсем не хотел засыпать. Ему хотелось просто полежать с закрытыми глазами, послушать, как Дерек возится на кухне, и представить, что это их тихий домашний вечер, что он пришел с учебы в колледже, а Хейл вернулся с работы, что сейчас они вместе поужинают, посмотрят какой-нибудь фильм и лягут спать. Вместе. В одной кровати. С последней, сладкой мыслью, Стайлз уснул. Вода смыкается над ним неуловимо, и сразу же наваливается всем своим весом на его плечи. Он хватает Дерека, тянет его с собой, наверх, к воздуху, но он всего лишь подросток, ему просто не хватает сил. И они оба идут на дно. Стайлз слышит, как кто-то зовет его, но не может, не находит в себе сил ответить, погружаясь все дальше в пучину кошмаров. Двери кабины лифта распахиваются перед ним снова и снова, с приветливым звоном. Стилински опускается на колени, дрожащими ладонями прикасается к лицу Дерека, слишком холодному. Серая кожа, безвольное тело. И как парень не трясет его, как не бьет по щекам, стараясь привести в чувство, Хейл не начинает дышать. - Эй, очнись! Эй! Он снова в комнате залитой водой. Дерек стоит на коленях, убаюкивая тело Бойда на своих руках, а Стайлз и сказать-то ничего не может, потому что не знает, что можно сказать. Он просто молча протягивает руку, сжимая чужое плечо, не зная, что будет, если когда-нибудь ему придется вот так, сидеть на коленях, удерживая за плечи чужое безвольное тело. - Дерек, - бессознательно шепчет Стайлз и, внезапно понимает, что он проснулся. Хейл смотрит на него с абсолютно непроницаемым взглядом и это невольно задевает Стайлза за живое. Он ждал чего-то другого. Сочувствия, беспокойства, хоть чего-то из тех эмоций, которые дали бы ему ложную надежду, что все хорошо, что у него еще есть шанс. - И давно у тебя такие, - оборотень запинается, пытаясь подобрать правильное слово, - сны? - Нет, - Стилински пожимает плечами и садится на диване, - это не то, что ты думаешь. В смысле, это не те кошмары которые были когда... Ногицуне, он... в общем, это все по другому, - сумбурно заканчивает подросток, пряча лицо в ладонях. - Пей, - Хейл протягивает ему чашку, за которую Стилински хватается, как за спасательный круг. Он с благодарностью кивает и тут же сжимает фарфоровые бока в ладонях. Чашка еще горячая, даже слишком, кожу рук тут же начинает печь, но Стайлз почти наслаждается этим чувством. В какой-то момент, он стал согреваться только так. - Долго я спал? - подросток все же рискует задать вопрос. - Минут двадцать, - Дерек снова смотрит на него тем-самым-взглядом, и Стайлз опускает взгляд, - тебе снился я. - Разве это был вопрос? - Стилински усмехается уголками губ и отставляет чашку в сторону, нервно потирая обожженные ладони. - Почему? - Мое подсознание на такие вопросы предпочитает не отвечать, - Стилински отворачивается, не понимая, почему он еще здесь. Нужно уходить как можно быстрее, как можно дальше, потому что он устал держать все в себе и никому ничего не рассказывать. - Понятно, - Дерек произносит это так, как будто только что где-то внутри него решился вопрос жизни и смерти. Стилински тут же вскидывает голову, буквально цепляясь взглядом за выражение лица Хейла, но оно больше похоже на непроницаемую маску и это немного пугает Стайлза. Ну, как немного. До нервной дрожи, - почему ты так беспокоишься обо мне? Стайлз невольно снова опускает взгляд, пряча в глубине глаз тоску и обреченность. С одной стороны ему хочется рассказать Дереку, прямо сейчас, сказать об этом и больше не тешить себя ни лживыми надеждами, ни иллюзиями, не фантазиями. С другой стороны, он, возможно, может потерять то немногое, что у него есть. И это может сломить его окончательно и бесповоротно, это может стоить ему чертовой любви всей жизни. Стилински теряется в собственных чувствах и эмоциях, не зная, что сказать. - Стайлз! - резко, требовательно. Все что нужно для того, чтобы Стилински, совершенно на автомате ответил. - Я люблю тебя.