This Is Not the End

Дерек всматривается в лицо Стайлза цепким, пронизывающим взглядом. Оборотень хочет увидеть любой признак лжи, насмешки, или же сомнений, все что угодно, лишь бы произнесенные мальчишкой слова не оказались правдой. Стилински сидит прямо перед ним, нервно трет покрасневшие ладони, жмурится, дергает головой, проявляет все признаки человека который признался в том, что долго распирало его изнутри. Хейл выдыхает сквозь зубы и едва удерживает себя, чтобы не выругаться. Это то, чего ему так не хватало - влюбленный по уши подросток. Да, Стилински нравился Дереку, потому что противоположности притягиваются, потому что рядом с этим парнем оборотень в кои-то веки чувствовал себя живым. И он знал, что это неизбежно, еще с самой первой встречи, знал. Он, обозленный, ощетинившийся, готовый смести любого со своего пути и Стайлз, угловатый, немного потерянный, с коротким ежиком волос и непомерно длинным языком. Просто взглянув на него, Дерек осознал, что этот человек либо спасет его, либо утащит на самое дно. И с каждой их новой встречей, с каждым новым разговором, он погружался в это чувство, не смея еще называть его любовью, потому что на нее он точно не имел никаких прав. Да и сложно назвать любовью те отношения, которые между ними были. Все эти разговоры на грани угроз, порывистые желания ударить, как можно больнее, не словом, так делом. Стилински выводил Дерека из себя абсолютно всем, даже своим присутствием. Это безумно злило Хейла, но в то же время, это его и спасало, от горького чувства вины и застарелого ощущения ненужности. Иногда он не сдерживался, то бросая слова о своем недоверии, то попросту прижимая надоедливого ребенка к первой попавшейся плоской поверхности. Но даже сам Хейл не мог сказать, сколько в таких действиях было злости, а сколько желания. Иногда, только тот факт, что Стайлз несовершеннолетний, и что отец у него чертов шериф, спасал Дерека от не самых обдуманных поступков. Хейл никогда не думал, что его чувства взаимны. Это было слишком хорошо для таких, как он. Оборотень уже смирился с этим и готовился прожить всю свою жизнь вот так - наблюдая за мальчишкой, вступая в, вроде как ничего не значащие, словесные схватки, из которых они оба выходили с чувством победителя, но не побежденного. Но судьба принесла ему не то подарок, не то проклятие, в виде ерзающего от неловкости на диване подростка, который нашел в себе смелости признаться и самому себе и оборотню. А вот Дерек даже мысленно не мог назвать свои чувства любовью, у него просто не хватало на это сил. - С трудом представляешь это себе, да? - Стайлз болезненно улыбнулся, и Дерек осознал, что слишком долго молчал, а мальчишка ждал его ответа, и, не получив его, подумал о самом худшем. Стилински хмыкает, как-то обреченно, и устало трет переносицу. Дерек может заметить его повлажневшие глаза и от этого больно становится уже ему, но он ничего не может поделать. Потому что в памяти всплывает лицо Пейдж, ее медленно гаснущий взгляд, и тихий шепот: "Я люблю тебя". Если оборотень сосредоточится, то сможет даже почувствовать тяжесть ее тела на своих руках и холод бледной кожи ее рук. Иногда это вспоминается совсем непроизвольно. Прямо как сейчас. - Убирайся, Стайлз. Я понял, - мальчишка, резко подскочив, будто боясь передумать, бежит к выходу, на ходу вытирая лицо рукавом рубашки. Дерек провожает его хмурым взглядом, но даже не пытается остановить. В его голове все еще звучит голос мертвой девушки, и это не столько дым воспоминаний, сколько предупреждение от его подсознания - ты несешь смерть. Хейл слышит, как хлопают входные двери, как подросток заводит машину, и как тихо шуршит гравий под колесами. Стилински уносится прочь, и оборотень, прикрыв глаза, устало откидывается на спинку дивана. Он не знает, то ли вычеркнуть этот вечер из памяти, как самый худший и разрушительный, то ли сохранить в самом глубоком уголке, как дивное сокровище. Как вечер, когда Стилински ответил ему взаимностью. Так, блуждая в своих темных мыслях, Дерек проводит остаток ночи на диване, наблюдая за искаженными тенями на полу, за танцем пылинок в тусклом свете луны. Думается ему тяжело, даже как-то неохотно, но спать он, тем не менее, не идет. Внезапно подкрадывается мысль, что он бы сейчас с удовольствием уснул, сжимая в своих объятиях теплое тело подростка. Прижал бы его к себе, крепко-крепко, уткнулся носом в отросшие каштановые волосы и заснул бы самым спокойным сном в своей жизни, без пожаров, криков, и хороводов мертвых близких вокруг себя. Дерек в ту ночь так и не засыпает, что, в прочем, никак не отражается на его настроении - оно стабильно хмурое, с переменной жестокостью. Поэтому, когда на тренировку приходят все, кроме Скотта, это вызывает у него определенные вопросы. Главный из которых он озвучивает, сложив руки на груди, перед всей стаей: - Где, черт возьми, МакКол? Кира и Малия синхронно пожимают плечами, а Айзек, тщательно взвешивая каждое слово, медленно отвечает: - Он поехал к Стайлзу. Его не было сегодня в школе. Хейл несколько секунд рассматривает волчонка, взвешивая варианты, а потом, пожав плечами, распускает всех. К его удивлению, стая не уходит, а остается в лофте, равномерно оккупировав оба дивана. Айзек читает какую-то книгу, то и дело отвлекаясь на Питера, обсуждая с ним что-то, пока Кира терпеливо объясняет Малии домашнее задание, то и дело сверяясь с учебником по истории. Дерек смотрит на эту мирную картину с непонятным, даже ему самому, сожалением. Как будто что-то такое теплое, домашнее, почти семейное, он видит в последний раз. Скотт, заявившийся на пороге лофта часом позже, так ничего и не сказал. Кинул на Хейла неопределенный взгляд и молча стал в позицию, призывая оборотня к началу тренировки. Кира тут же вскинулась, готовая ринуться в бой, но Дерек остановил ее одним жестом. МакКол явно злится сейчас только на него одного, нечего впутывать сюда девушку. МакКол был действительно зол. Это чувствовалось в его размашистых, порывистых движениях, половину из которых он делал просто так, наугад. Нападая на Дерека, он руководствовался обидой за друга, а не трезвым расчетом сил противника. Ярость Скотта была хаотичной и буйной, а не холодной и расчетливой. Именно поэтому он так скоро оказался на полу, баюкая сломанную руку все так же, не проронив ни слова. Хейл, чувствуя, как ярость отчетливо начинает закипать и в нем, нашел в себе силы только на то, чтобы тихо рыкнуть: "Выметайтесь". Айзек, тут же подхватил под руку порывавшуюся возразить Малию, а Кира подбежала к Скотту, помогая тому подняться с пола. На месте остался только Питер, внимательно рассматривающий своего племянника. - Тебя это тоже касается, - глухо произносит Дерек, тяжело опираясь на край стола, пытаясь взять под контроль эмоции. Старший Хейл, на удивление, не стал спорить, покорно удалившись из лофта. Остаток дня Дерек проводит развалившись на диване, с книгой в руках. Ярость, так стремительно навалившаяся на него во время драки, по другому это и не назвать, со Скоттом, медленно сменялась усталостью. Оборотня начало клонить в сон, и это было странно, даже ненормально. Обычно он мог продержаться без сна несколько суток, все так же удерживая ясное сознание. Но не на этот раз. Хейл чувствовал, как закрываются его глаза, как тело медленно перестает ему подчиняться, как будто что-то насильно затягивало его в сон. И, не найдя в себе сил сопротивляться, Дерек заснул.

***

Он очнулся в пустом школьном коридоре. Поначалу, даже не осознавая, где он находится, Хейл вертелся, оглядывая помещение, пытаясь понять, как он здесь оказался. Он видел, что за окнами темная ночь, видел, как по стенам бродят неясные тени, совсем не похожие на те, которые обычно отбрасывают ветки деревьев. Эти тени казались темными силуэтами людей, они шевелились на белой штукатурке, протягивая к парню свою руки. Дыхание Дерека, прерывистое, хриплое, гулким эхом разносилось по коридору, смешиваясь с другими звуками, наполняющими помещение: стук, скрип, женский плач, далекий, захлебывающийся крик. Хейл подходит к ближайшей двери и несколько раз дергает ее за ручку, но та не поддается. Он так делает несколько раз, направляясь к разным дверям и при этом пытаясь не касаться теней. Что-то подсказывает ему, что если он прикоснется, даже случайно, к одной из них, выбраться отсюда он уже никогда не сможет. Пока Хейл мечется по коридору, ему неожиданно становится холодно. Голубой свет, разлившийся по помещению, стал больше похожим на застывший лед, он колол изнутри при каждом вдохе, так, что Дерек физически чувствовал, как острые иглы царапают его горло. На противоположной стене он видит зеркало. С опаской приблизившись к нему, Хейл, почему-то медлит в него заглядывать. Ему не нравится это место и все предметы, что он видит здесь, но тем не менее, его так и подмывает взглянуть в свое отражение. Что он, все таки, и делает. Из зеркала на него смотрит подросток Хейл. Пухлые губы, округлые щеки, и его старая черная куртка, которую он выбросил после того как... после Пейдж. Это наталкивает Хейла на мысль, но он тут же отметает ее. Пожав плечами и в последний раз бросив взгляд в зеркало, он отворачивается и бредет дальше по коридору. Направляясь вперед, он то и дело мимолетно касается шкафчиков, столов, перевернутых стульев и умывальников, будто пытаясь найти в этих прикосновениях какую-то подсказку о том, почему он оказался здесь. Но, единственное, что он получал, это ожоги. Потому что все предметы буквально пылают жаром; когда Дерек прикасается к поверхности металлического шкафчика, то едва удерживается от болезненного вскрика - ему показалось, что дверца была раскалена добела, хотя выглядела холодной, как и все предметы вокруг. При его приближении тени сначала, на мгновение, рассыпались в стороны, освобождая мертвенно-белые стены, а потом, так же стремительно, собирались все в кучу, двигаясь еще быстрее, хаотичнее. Это в какой-то мере забавляло Дерека, напоминая ему стаю шакалов, что по-началу отступают, а потом набрасываются всей толпой. На удивление, Хейл не испытывал паники, он отчетливо понимал, что этот мир нереален и в то же время, ему казалось, что ничего правдоподобнее этого места нет. Двоякое ощущение действительности заставляло его чувствовать себя неуютно и он даже ускорил шаг. Первое, что он услышал, это крик: человеческий, живой, он неуловимо отличался от всех тех звуков, что Дереку доводилось слышать здесь до этого. В этом крике билjсь какое-то отчаяние, на грани смерти, ужаса. Хейл, не раздумывая ни секунды, метнулся вперед, плечом врезавшись в одну из дверей, ведущую в комнату, откуда, как ему показалось, доносился крик. Попал он в точно такой же коридор, но, он был неуловимо другим, не похожим на предыдущий. Крик раздался снова, и оборотень, не давая себе времени на сомнения, рванулся вперед. Даже несясь по коридорам, Дерек не пытался кричать, или звать кого-то. Волчье чутье, здесь обострившееся до предела, буквально вопило о том, что ему нельзя произносить ни звука. Если он только посмеет крикнуть, позвать на помощь, или еще что-то, то ему сразу же будет грозить опасность. Он знал это, понимал, так отчетливо, как ни разу до этого в своей жизни. На очередном повороте он резко тормозит, скользя подошвами кроссовок по гладко отполированному полу. Хейл пораженно застывает, не веря своим глазам, потому что из-за следующего поворота выходит Стайлз. Живой, его, только его Стайлз, с растрепанными волосами, в своей любимой красной футболке, в которой он так постоянно появлялся на их тренировки. Его Стайлз был здесь, в этом кошмарном месте прямо сейчас. Дерек нестерпимо захотел метнуться ему на встречу, прижать к себе, обнять, сказать, что они выберутся отсюда вместе, но тут парень поворачивается в его сторону и Хейл отчетливо понимает, что Стилински не видит его. Он смотрит внимательным взглядом на то место, где стоит оборотень, но он не видит его. Стайлз поворачивает голову в противоположную сторону, будто выбирая, куда ему идти. Хейла разрывало от желания позвать Стайлза, обратить его внимание на себя, но волчьи инстинкты противились этому со всей силой, заставляя его с силой сжимать челюсти, чтобы не проронить ни звука. Внезапная догадка, сформировавшаяся из мимолетной мысли, заставляет его пораженно застыть, вслушиваясь в собственное дыхание, смешанное с тихим дыханием Стайлза. Этот коридор, эта ночь, его отражение в зеркале. Это все было его воспоминанием. Воспоминанием о смерти Пейдж. И как только Хейл об этом подумал, сзади тут же раздался мощный рев. Стайлз, вскинув голову, пораженно уставился куда-то позади Дерека. Его рот приоткрылся от ужаса и весь он задрожал, как испуганная лань. Дерек метнулся было вперед, стремясь защитить Стилински, но, так и не смог сдвинуться с места. Он будто прирос к полу, вынужденный наблюдать, как огромная фигура оборотня, Эниса, приближается к Стайлзу. На одну секунду все потемнело у него перед глазами, а когда он открыл их, то осознал, что находится в пустом коридоре. В другом коридоре. И от крика, юного, звонкого, мальчишечьего крика, раздавшегося секундой позже, у него все застыло внутри. Он знал этот крик, никогда не слышал, но знал. Так кричал Стайлз. Хейл понесся вперед, не разбирая дороги. Двери, что вставали на его пути, распахивались сами, не то специально, не то просто не могли сопротивляться ярости и страху, окутавшему оборотня. Но, как он не спешил, как он не стремился всей своей сущностью, он не успел. Снова, в который раз, он не успел прийти на помощь к тому, кого так любил. Влетев в очередной коридор, сквозь распахнутые настежь двери, он увидел лишь как безвольно заваливается на бок Стайлз, как вокруг него расползается лужа темной крови. Как склонившийся над ним оборотень-демон исчезает, оставляя их. Хейл падает на колени перед телом подростка, понимая, что ничего уже не изменить. Он откуда-то знает, что укус здесь не подействует, что он может даже не стараться - Стилински все равно умрет. Все они умирают. Из-за него, из-за Дерека, который никогда не успевает, никогда не видит угрозы. Собственный голос внутри его головы настойчиво произносит: "Ты не сможешь защитить его, Дерек. Не сможешь. Только не от себя. Ты убьешь его, Дерек. Он погибнет. Из-за тебя". Хейл слушает этот голос, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. Он прав, он бесконечно прав. Стайлз умрет, если останется рядом с ним. Все они умрут.

***

Дерек просыпается резко, как будто кто-то выталкивает его из сна. Он несколько секунд осматривает комнату, пытаясь прийти в себя, одновременно пытаясь заглушить голос внутри себя. Тот, как и во сне, настойчиво твердит одну и ту же фразу, и у Дерека нет даже сил ему сопротивляться, потому что он согласен с ней. С каждым словом. - Эй, - Стайлз, вошедший в лофт, кажется Хейлу чуть ли не предзнаменованием. Вот он, его шанс, исправить все сейчас. Дерек кивает парню, вставая с дивана и направляясь к окну. Почему-то, сказать это подросту в глаза он не находит в себе сил. - Мне нужно, чтобы ты ушел, - медленно произносит он, рассматривая пелену дождя за окном. - Что? - пораженно выдыхает Стайлз. Он несколько часов набирался смелости сюда прийти, он принес всего себя Дереку, уже во второй раз, но теперь его даже выслушать не хотят. - Выметайся, - Дерек наконец-то поворачивается к парню лицом, демонстрируя полное безразличие. Внутри него от боли все скручивается в тугой комок и это мешает дышать, но он твердо решил поступить именно так, и вряд ли теперь остановится. - Просто послушай меня, пожалуйста, - голос Стайлза дрожит, в его глазах блестят слезы и Дерек думает о том, что мальчишка плачет из-за него слишком часто. От этого становится еще больнее. - Пошел вон! - почти рычит оборотень, и Стилински, вздрогнув, смотрит на него расширенными от ужаса глазами, и, перестав наконец-то испытывать выдержку оборотня, разворачивается и вылетает из лофта. А Дерек еще долго раненым зверем мечется по помещению, переворачивая вещи, ломая мебель и то и дело срываясь на крик, больше похожий на вой умирающего зверя.