Под золотым небом

Это напоминает самый странный танец. Шаг, шаг, пируэт. У нее два коротких кинжала, достаточно чтобы отбиваться, слишком мало, чтобы атаковать. У него длинный меч, с которым он обращается гораздо лучше, чем хочет показать. Шаг, уклон, шаг. – С этой секунды мы враги, – в тихом шепоте проскальзывает смешок, заглушая так и не родившееся сожаление. – Мы никогда не были друзьями! Шаг, поворот, поворот. Лотти учится ненавидеть Джека постепенно, ища в нем те черты, которые ей никогда не нравились, и раздувая их из почти незаметной искры до размеров лесного пожара. Ее платье пропитано кровью, а на одежде Безариуса почти ничего нет, только едва заметное пятнышко на белой перчатке. – Сумасшедший! – шипит она, словно рассерженная кошка, – Король сумасшедших! Нет, не король! Бог! Джек вполне ожидаемо тихо смеется. – Если я твой бог – так преклонись передо мной! – Я не сумасшедшая! – В самом деле? – ласково уточняет он, а затем каким-то образом лезвие его меча оказывается у ее шеи. – До тех пор, пока ты подчиняешься приказам Глена – я буду считать тебя такой. Скажи, ты бы смогла хоть раз пойти против его воли? – она замирает, а он смеется уже в голос. – Так и думал, что ты на это не способна. На колени, Лотти. На колени, и я тебя пощажу, и ты, возможно, снова увидишь своего возлюбленного повелителя. Она с ужасом понимает, что этот бой она проиграла. Шарлотта Баскервилль вспомнит этот разговор через столетие… …остановит уже занесенную руку… …скажет Лео «Господин Глен, я считаю, что Вы не правы!»… … и покажет опешившему Джеку язык.