Под золотым небом

Вино в свете свечей такого же оттенка, как и кровь. Или – как чей-то любопытный глаз. Тук-тук. Тук-тук-тук. Лотти хрипло смеется и отставляет бокал в сторону. - Иди к черту, Шляпник. - Нет, ну так не честно, - наиграно хмурится Брейк, неведомо каким образом оказываясь с другой стороны двери. – Ты должна была спросить «Кто там?». Давай еще раз попробуем. Тук-тук-тук. - Зачем явился? – Баскервилль не намерена играть в его глупые игры. Баскервилль и говорить с ним не намерена, но игнорировать этого клоуна еще никому не удавалось. - Разве друзьям нужен повод, чтобы навещать друг друга? – Зарксис без разрешения садится рядом, отодвигая пару пустых бутылок, бесцеремонно наливает себе вина и обнимает ее за плечи. Лотти, по правде говоря, пьяна. Лотти пьяна настолько, что она вполне может признать этого безумца своим другом. - Зачем тебе это? – она кивает на граненый стакан в руках альбиноса. – Ты же не пьянеешь. - Надо поддерживать образ, - подмигивает ей Шляпник и делает неопределенный жест рукой. – Ваше здоровье, милая леди. Баскервилль допивает свой бокал и, незаметно для себя самой, засыпает на чужом плече. Мужчина сидит неподвижно еще несколько минут, пока дыхание Шарлотты не становится ровным, а затем аккуратно поднимает ее на руки, переносит на разложенный у другой стены плащ, напоследок касается ее лба губами и выходит, тихо прикрывая за собой дверь. В крови Лотти этим вечером слишком много алкоголя. Поэтому она не помнит самого главного. Зарксиса Брейка уже пятнадцать лет как нет в живых.