Неправильная семья

— Рома, завтракать будешь? Я непонимающе открыл глаза и попытался сесть, но резкая боль в заднице подсказала, что лучше воздержаться от такого опрометчивого поступка. — Больно? Рука отца накрыла мою макушку, а я замер, покрываясь холодным потом. Потому что вспомнил все. Когда я разревелся, отец попытался дернуться подо мной, но наручники не дали ему возможности освободиться. Я же, придя в себя, потянулся к пакету, извлекая оттуда смазку и презервативы. — Рома, хватит. — Просто потерпи. Я недолго. Вышло не совсем так. Я никогда не спал с мужчиной. Может, у отца и не огромный член, но с непривычки я намучился, тем более что требовалось на него сесть, а мне и так было непросто расслабиться. — Рома, прекрати. — Заткнись, ради Бога! Мне и без его просьб и комментариев было никак не расслабиться. Удалось только впустить его, ничего больше, он кончил практически сразу, как оказался внутри меня. — Узко. М-м-м… Рома-а-а! Вот и все. Я вымотался и сразу же отрубился, растянувшись у отца под боком. Я не накрывался одеялом, не открывал наручники и даже презик у него с члена не стянул. Мать вашу! — Тебе больно? Мне захотелось зарыться в одеяло. Что делать? — Все нормально. Как ты освободился? — На всех наручниках из сексшопа есть механизм, на случай, если ключи потеряются. — Ах, ну да, ты же у нас такой опытный. Я разозлился. Какого черта! Это он из опыта со своими телками почерпнул? — Да не то чтобы, я таким не увлекаюсь, но истории разные слышал. Уф! Ну ладно, истории историями, а в реальности такой замок оказался полезным. И еще я должен был кое-что сказать. — Пап, прости меня. Рука на моей голове дрогнула. Я поднял голову, отчего она совсем соскользнула. Папа пытался улыбаться. Но растягивание губ от уха до уха совершенно не походило на улыбку. — Все хорошо. Кто в молодости не совершал ошибок? Главное, чтобы с тобой все было в порядке. Он вел себя странно, но понять, что происходит, я не мог. Впрочем, это было и не важно. Раз он не собирался меня выгонять из дома за вчерашнее, то ничего такого уж страшного, за что отец не смог бы меня простить, я не совершил. Улыбнувшись, я схватил его руку и резко дернул на себя так, чтобы можно было поцеловать. Глаза отца удивленно распахнулись, мне удалось застать его врасплох, так что моим поцелуям он не сопротивлялся. — Ну, вы скоро? Я кушать хочу. В комнату заглянул Витя, увидев нас целующимися, он так и застыл на пороге. Папа резко выпрямился и отскочил от меня. Смешные они. Я поднялся с кровати. — Уже идем. — Рома, оденься! — отчаянный возглас отца заставил меня осмотреться. — Я в ванну. Начинайте без меня, через пять минут я к вам присоединюсь. Мылся я не пять минут, а пятнадцать и когда вышел, все уже поели. Но Витя почему-то был на кухне. Папа, как обычно, ковырялся у плиты. — Яичница остыла. — Ну и ладно. Спасибо! Допивая чай, я все же решил осведомиться, что тут происходило в мое отсутствие. — Так что вчера было? Папа молчал, увлеченный мытьем посуды. — После того, как ты ушел, папа с Танечкой поругались, и она ушла. — Ого! А чего поругались-то? — Папа говорил, что ты еще маленький. А Танечка кричала, что ты шлю-ха, и сам на нее накинулся. Незнакомое слово «шлюха» Витя выговорил очень тщательно, боясь перепутать. — Витя! — папа прикрикнул на мелкого, отчего тот весь сжался. Витя еще не знал, как на все это реагировать, во мне и моей реакции он был уверен, а вот как поведет себя отец, не знал и потому боялся. — Что? — брат явно испугался. — Мелкий, слово «шлюха» очень нехорошее, хорошие мальчики так не говорят. Это означает женщину, которая спит со всеми подряд. — Но ты же не женщина? — Рома! — Па, лучше ему объясню это я, чем он пойдет спрашивать в школу. Мелкий, к мужчине тоже можно применить это слово, если он спит со всеми подряд, как женщина. Витя непонимающе уставился на меня, молча взывая к пояснению. — В общем, помнишь тот фильм с дядей и тетей? Мелкий быстро глянул на спину отца, убедился, что папу разговор не интересует, и молча кивнул мне. — Так вот Танечка имела в виду, что я как та самая тетя. — Если вы поели, освободите кухню, — сказал отец, он типа хозяйничал на кухне. Витя унесся в свою комнату. А я остался. — Что за фильм с дядей и тетей? — спросил папа, подходя к столу и начиная его протирать. Я удивленно уставился на него. Он никогда не интересовался нашими делами. Оценками в школе, замечаниями и прочим. С чего вдруг такая перемена? Отец упорно смотрел в стол, уже раз десятый проводя тряпкой по одному и тому же месту. — Мелкий насмотрелся порнухи. — Что?! И ты ему разрешил? Папа резко вскинул голову, но встретившись со мной взглядом, опять уставился на стол. Забавно. — Ничего я ему не разрешал. Он с другом смотрел. Ему уже десять, пора интересоваться такими вещами. Помнится, я свою первую девчонку лет в тринадцать зажал. — Что? Подожди, а сколько тебе? Он сбавил обороты и сел напротив меня за стол. Я же только грустно улыбнулся, он постоянно забывал сколько нам лет, о наших оценках вообще ничего не знал, а Витя так старался! Мелкий боролся за каждую отметку и каждый раз с надеждой давал отцу дневник, только папу это ни разу не интересовало. Отец не любил разговаривать с нами, это требовало много времени и внимания — того, чего у отца для нас не было. Мир, наверное, перевернулся, раз он сел за стол и собирался меня слушать. — Мне шестнадцать, Вите десять. — Ты не выглядишь на шестнадцать. — Это потому, что я все еще расту! Педофил-извращенец! Отец опять резко отвел глаза. — Извини. Я не это имел в виду. Просто не придирайся ко мне из-за роста. — Почему? — Потому что мне это не нравится! — Тебя что, дразнят из-за роста? — Господи, какой ты наивный! Меня никто не посмеет дразнить, ты мой дневник когда в последний раз видел? — М-м-м… — Он абсолютно красный от замечаний, половина которых из-за драк. — А Витя дерется? — Зачем? Он так посмотрит на обидчика, что тот сразу прощения просить будет, может быть, даже на коленях, если мелкий заревет. Он манипулятор покруче меня, просто пытается быть «хорошим», это его сильно ограничивает. — А… хм… — Что? — То, что ты про девочек говорил, я просто думал, что ты девочками не интересуешься. — Не интересуюсь, но попробовать-то надо было. — Ясно. Он окончательно смутился и попробовал погрузиться в работу по дому. — Пап. Его плечи дрогнули, но он ответил. — Что? — Я давно хотел с тобой поговорить… — О чем? — Найди другую работу. Тебя вечно нет дома. Нам не нужны деньги в таком количестве, чтобы ты впахивал сутками. Он удивленно повернулся ко мне. — Ты нам с Витей нужен. У нас никого, кроме тебя, нет. Пойми это. Это его совсем не обрадовало, скорее причиняло нестерпимую боль. Я еще успел это заметить перед тем, как отец зажмурился. — Хорошо, я понял. Что-то мне подсказывало, что он не все понял. Только и я пока что не во всем разобрался. В конце концов, хоть я и говорил, что отец нами совершенно не интересовался, я сам его плохо знал, потому что он никогда не позволял мне себя узнать. *** Витя уже сделал уроки, нам было нечем заняться, а папа все торчал на кухне. И я не выдержал. Хотел на него особенно не давить, но просто не мог о нем не думать. Мне хотелось, чтобы он просто посидел рядом со мной, конечно, и кое-чего другого мне тоже хотелось, но задница говорила, что хорошего понемножку. Да и мысли с чувствами надо было привести в порядок. — Пап, пойдем поиграем. — Но я не умею. — Это легко. У меня где-то старые танчики были. Пресекая любые отговорки, я взял отца за руку и потащил к Вите в комнату. В свою или его комнату папу я просто боялся вести, потому что не утерпел бы, чтобы не поприставать. Витя удивленно поднял голову от какой-то книги и заинтересованно проследил наше перемещение к телику с приставкой. Бус и Тарзан так же проследили этот путь. Все-таки я не зря сохранил это старье. Игра на двух игроков, которые борются на одной стороне. Самое то, что надо сейчас нашей семье. — А, черт! Ты должен был защищать орла. Смотри, стрелять этой кнопкой, тут двигаться, — принялся я объяснять отцу. — Рома, дай мне джойстик! Я тоже хочу! — Витя, давай я лучше тебе свой отдам? — предложил отец. — Нет! Я Ромин хочу! — Держи, — я отдал брату свой джойстик. — А я буду говорить папе, что делать. Так мы и сидели. Я — рядом с папой объяснял и показывал, как играть. Бус и Тарзан позади брата. Витя — с другой стороны отца, счастливый, что тот с ним играет. Вы не представляете себе радости ребенка, с которым, наконец-то, играли. Раньше я бы тоже от счастья умер, если бы папа с нами поиграл. А теперь я хотел «играть» с ним в другие игры. — Так, все, горячие парни. Уже десять, завтра в школу и на работу, так что пьем чай и спать. — Рома, злюка! Пап, давай еще одну игру сыграем. — Нет, Витя. Рома прав. — Я всегда прав, если вы еще не заметили. Как ни странно, разгонять их пришлось мне. Хотелось пойти спать вместе с папой. Только глупостей делать я не стал, хватит. Теперь я буду его добиваться, самое сложное позади. Ломать стереотипы и моральные устои всегда тяжело. Надо было, чтобы отец немного пришел в себя… Перед следующим заходом.