Shatter

Прошло три часа, прежде чем кто-то вошел в общую комнату Слизерина. Быстро, как молния, я проскользнул за ней, пригнувшись к земле так, что мой плащ невидимка прошелестел по полу и скрыл мои лодыжки. Девушка не заметила, намерившись поставить стопку своих книг на стол. Я проигнорировал ее вздох облегчения и, не обращая внимания на приглушенные голоса других студентов в общей комнате, отрешившись от всего, прокрался через холл и направился к лестнице. Стены пахли мускусом, влажные от постоянного воздействия озера. Я мимолетно задумался: каково это было бы - переселиться из чулана в подземелье? И мне любопытно, что бы случилось, если бы я пошел в Слизерин? Я отмахиваюсь от этих мыслей, когда вхожу в комнату в общежитии и тихо проскальзываю к твоей постели. Все мысли – неважны, не имеют значения. Я собираюсь сломать тебя сегодня ночью. Это началось неделю назад, эта обжигающая зацикленность на тебе. Я сидел в общей гостиной Гриффиндора, листая безучастно «Властелина колец», но внезапно застыл, прочитав, как Арагорну вручили меч Элендила. Одна строчка, казалось, почти завладела мною, повторяясь снова и снова в моей голове. «Клинок был сломан. Его перековали». Я не мог понять, почему этот отрывок повлиял на меня так сильно, и плохо спал в ту ночь. На завтраке на следующее утро, когда я увидел тебя, казалось, что все застыло в моей голове. Ты - уставший, бледный, худой, с темными кругами под глазами и безразличным отношением ко всему. Огонь, искра характера, что у тебя были, ушли. Ты мой меч Элендила. Кто-то пытался сломать тебя, и они почти преуспели. Мне нужно сломать тебя до конца, чтобы перековать во что-то более сильное. Гермиона была потрясена - я не хотел высказывать мысли вслух. Но я был терпелив. Я ждал. И вот, спустя неделю, когда твое поведение стало более непредсказуемым и непоследовательным, а она забыла о своих опасениях, я смог улизнуть из башни. Я почти потерял надежду, после столь долгого ожидания, пока кто-то пришел. Но я был терпелив, настойчив… И теперь я здесь. Даже во сне ты не слишком хорошо выглядишь. Тени скользят по твоему телу, как шелк, но ничего не делают, чтобы скрыть линию беспокойства на лбу. Ты дергаешься во сне, твои мышцы судорожно сжимаются, потому что демоны, которые мешают твоему бодрствованию, не позволяют тебе отдохнуть во снах. Черная метка мерцает на бледном фоне твоей кожи. Знак собственности, клеймо. Молча и быстро я сбросил одежду и залез на кровать. «Когда-нибудь» - думал я, пока тихо и осторожно закрывал балдахин кровати и накладывал звуконепроницаемые чары, - «когда-нибудь, она тоже исчезнет». Я не знаю когда, я не знаю как, но когда-нибудь на твоём теле будут только те следы, которые оставлю я. Бросаю комок моей одежды и плащ невидимку в угол кровати и делаю глубокий вдох. - Incarcerous, - начал я. Твои глаза распахнулись в тот момент, когда путы сжали запястья и руки, прижав их к спинке кровати. Глаза широко раскрытые, непонимающие, смотрятся почти неуместно. Я вижу, как они сияют в мягких тенях кровати, искрясь страхом и опасением. Тебе не нравится быть привязанным, не так ли? В тот момент, когда ты увидел моё лицо, глаза расширяются ещё больше, и твоё тело застывает. Я всегда ценил твоё чувство самосохранения. Но ты не издал ни звука. Любопытно. Очень любопытно. Это гордость, которая помогает тебе хранить тишину? Или ты стал таким оторванным от твоего окружения, что тебе просто всё равно? Я наклоняюсь и нежно целую шрамы на твоей груди. Шрамы, которые оставил тебе я. - Поттер? - голос приглушенный, наполненный ложным спокойствием. - Что ты делаешь? - Я собираюсь сломать тебя в эту ночь, Драко, - хотя звуки не проходят через шторы, я шепчу, пока провожу руками вниз по груди и заклинанием снимаю твои пижамные штаны. Ты качнул головой один раз, будто в отрицании или просто скептически - я не уверен. Но твои глаза снова пустые и безразличные, и это неприемлемо. Неужели твоя жизнь стала такой мрачной, что тебя действительно не заботит то, что с тобой происходит? Я вцепился ногтями в бедро, увлеченный покраснением твоей плоти. Ты начинаешь дрожать, но всё ещё отказываешься издать хоть звук. Мне интересно, как долго это продлится? Я хочу услышать, как ты кричишь. - Это для твоего же блага, - тихо успокаиваю я. - Тебя нужно сломать, чтобы отковать заново. Ты сбит с толку, и я внутренне радуюсь, за то, что из-за меня твоё лицо снова выражает эмоции. Я продолжаю медленно двигаться вниз по твоему телу до тех пор, пока мое лицо не оказывается на уровне твоего паха. Я понятия не имею, что делаю, ни разу не ломал кого-нибудь раньше, но, учитывая количество нервов на твоем члене, это логическое место, чтобы начать. Я смотрю, как завороженный и очень радуюсь, когда член дергается под теплом моего дыхания. Я взглянул вверх, чтобы увидеть твои руки, сжатые в кулаки, напряжённые мышцы, пристальный, но в то же время шокированный и полный ужаса взгляд на твоём лице. Я улыбаюсь, наклоняясь, и накрывая губами головку твоего члена, гордый, когда ты резко вздыхаешь, дыхание останавливается, а глаза впиваются в мои. Осознаёт ли он? Понимает ли? Мне нужно сломать его. Я был предназначен, чтобы сломать его. Потому что только я могу вызывать в нём столько эмоций. Он уже выглядит лучше: румянец ползет вверх по его лицу, пока он наблюдает за мной. - Поттер, - его голос хриплый, то ли от урагана эмоций или от молчания - я снова не понял. Игнорирую его. Он не слышит мой голос, не понимает успокоения, пока нет. Он все ещё Малфой, а я по-прежнему Поттер и я отказываюсь содействовать этому. Это всё так запутано в моей голове, но я поклялся, что к тому времени, когда закончу с ним, он будет кричать моё имя. Моё имя. Не Поттер. До тех пор он действительно не будет сломан. Но я не знаю, как это сказать, как выразить это чувство правильно, так что не обращаю на него внимания и сосредотачиваюсь на его Тёмной метке. Она издевается надо мной. Люди утверждают, что это знак, а не живой объект, но я чувствую злобу, направленную на меня. С таким самодовольным превосходством метка выжжена на его плоти. Но Драко - мой, мой соперник, мой меч, и внезапно ярость накрыла меня. Губы сжались сильнее, давление моего рта увеличилось. Я с трудом оторвал глаза от метки. Голова Драко моталась взад и вперед, его запястья протерлись и покраснели, когда он тянул за путы, рот открыт в беззвучном крике. Я хочу высосать порчу Черной метки из него. Я хочу пустить ему кровь. Я хочу, чтобы он понял - он мой, а Том Риддл не имеет прав на парня, что извивается и хнычет подо мной. Драко прогнулся и, кажется, буквально взорвался в моём рту. Я приподнял голову, не желая задохнуться, и наблюдаю, как блестящая сперма собирается на его животе и груди. Я хочу попробовать его, и сделаю это, но не сейчас. Я смотрю вверх, пристально наблюдая за покрасневшим лицом, пока он приходит в себя. Может быть, я не знаю, что делаю, но я заставляю его чувствовать. И сейчас, этого достаточно. Он вяло наблюдает за мной, как я откинулся назад на пятках и порылся в своей одежде. Он не дурак. Одна из первых вещей, которую, я уверен, он заметил, было то, что мы оба голые. Он знает, что я не закончил с ним. Но он не ожидал того, что я повернусь с ножом в руке. Его глаза распахнулись полностью, губы слегка приоткрылись, слабая дрожь пробежалась по его телу. Но он всё равно ничего не сказал. - Шшш, - успокоил я, тем не менее, наклоняясь вперед, чтобы прикоснуться нежным поцелуем к его лбу, ещё одним к шраму на его груди. - П-Поттер? - я улыбаюсь, когда его голос запнулся на моём имени. - Он не получит тебя, - объясняю терпеливо, слегка очерчивая ножом вокруг темной метки. Змея скользит сквозь череп взволнованно, неразборчиво шипя и перечисляя жалобы. Хорошо. - Ты мой. - Поттер, пожалуйста. - Шшш... - я легонько поцеловал его в щеку. - Утром всё станет лучше, - он смотрит на меня, серые глаза широко раскрыты от ужаса. Я улыбаюсь, и прижимаю клинок к его руке. Драко, кусая губы, приглушенно стонет, и смотрит на своё предплечье. Я игнорирую его, пока очерчиваю контур метки. Его кровь, текущая и капающая, такая яркая и блестящая и теплая во тьме. Я чувствую запах секса и его крови, страха, слышу его тяжелое дыхание, и чувствую, как его мышцы дрожат под моей кожей, вижу, что его глаза полны эмоций... Я наклоняюсь и слизываю каплю его крови. Когда его вкус наполняет меня, я теряю контроль, и нет слов, чтобы описывать интенсивность чувств, захлестнувших меня. Мой оргазм ломает что-то внутри меня. Что-то тёмное и непрошенное внутри меня мурлычет от восторга. Глаза Драко, такие яркие и полные чувств, мечутся с тревогой между мной и его рукой. Сознательно он высовывает свой язык и слизывает немного моей спермы, что попала на его подбородок. Смотря в мои глаза, сглатывает. Его глаза снова переметнулись на нож, сжатый в моем кулаке, и на кровь, тихо капающую вниз по его левому предплечью. - Поттер, пожалуйста, - повторяет он. Его голос напряжённый. - Почему ты просто не в-возьмешь меня? Я не мог ответить ему прямо, даже если бы от этого зависела моя жизнь, все моё существо сосредоточено на его рте. Он попробовал меня, и я попробовал его. Наши жидкости были объединены. Теперь-то до него доходит? Начинал ли он понимать? - Ты мой. Он судорожно кивает. - Да, - соглашается он. - Я твой. Поттер, пожалуйста, положи нож подальше. Это слово «Поттер» задевает. Так близок к тому, чтобы быть моим, но он по-прежнему отказывается просто сломаться. Почему он не ломается? - Я почти закончил, - даю обещание, возвращая своё внимание к его руке. Тихий всхлип слышится в темноте, но я не обращаю внимания, пока не закончу. Я сел прямо, любуясь делом рук моих. Его кожа ярко-красная выглядела так, словно кто-то взял красный маркер и раскрасил его. Тёмная Метка раздраженно пульсировала. Интересно, а этот ублюдок знает, что я забираю то, что, он считал, принадлежит ему? Драко - мой. Я смотрю на парня. Его глаза зажмурены, зубы кусают нижнюю губу, слезы быстро и тихо катятся по его лицу, стекают по волосам и ушам перед тем, как упасть на подушку. Его щеки заливает румянец, его сердце забилось быстрее в поднимающейся и опускающейся груди. Он настолько отличается от парня, который только вчера двигался через залы, как ходячая пустая оболочка, призрак. - Красивый, - одобряю я. Его глаза распахиваются, они ярко-серые в полумраке. Настолько яркие, полные боли и эмоций... Я улыбаюсь, глядя на него сверху, наклоняюсь вперед, чтобы прижаться поцелуями к его изуродованным рукам. - Красивый! - шепчу снова, облизывая кровь со своих губ. Он наблюдает за мной со странным выражением на лице. - Теперь я сломан? - шепчет он с надеждой. - Почти, - я мимолетно удивляюсь, почему он продолжает шептать. Он думает, что я не зачаровал шторы? Не думаю, что он громким шумом разбудил бы своих одноклассников, и остановил бы мое самоназначенное задание? Затем осознание обрушивается на меня, и я, так чертовски гордясь им, наклоняюсь, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на его губах. Он хочет, чтобы я сломал его. Он уже знает, что он принадлежит мне, что он мой. Его волосы светлые на фоне подушки, когда он кивает с уступкой. - Хорошо. Подчинился. Уступил. Он перестал бороться и просто лежал, ожидая, пока я закончу. Скользкий от крови нож в моей руке, осторожно кладу на его матрас, прежде чем сесть и в очередной раз перетряхнуть одежду. Его глаза фокусируются на бутылке смазки в моей руке, и я понял, что был прав. Он не удивлен, что я собираюсь взять его. Я осторожно ввожу свои пальцы в него. Я сделал свою домашнюю работу. Любрикант - это важно. Я хочу сломать его, но это не тот способ, которым я хочу причинить ему боль. Драко рефлекторно вжал бедра в матрас. Я взглянул на него, чтобы увидеть, как он снова кусает губы. Почему он не может просто сдаться? Моя неопытность становиться видна, когда я вхожу в него. Я двигаюсь слишком быстро, скольжу внутрь слишком далеко, и останавливаюсь только тогда, когда мышцы вокруг моего члена больно сжимаются, и Драко закидывает голову назад и кричит. Я останавливаюсь, заставляя себя застыть, пока он тяжело дышит. Его глаза широко раскрыты и наполненные болью, сосредоточены на моих с чем-то сродни отчаянию. - Шшш, - успокаиваю я. Что мне сказать ему? Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его задыхающийся рот снова, и, кажется, это помогает. Он вытягивает шею ближе ко мне, ища прикосновения, комфорта, и я удовлетворяю его желание. Он настолько близок к тому, чтобы сломаться, что у меня закружилась голова от волнения, и я вхожу глубже, пока не оказываюсь полностью внутри него. Это восхитительно. Тугой и теплый, Драко скулит и извивается подо мной. Его запястья начинают кровоточить, когда он тянет за веревки. Мои руки переползли на матрас, не желая раздавить мой прекрасный меч под своим весом, и я шиплю, когда лезвие ножа врезается в мою ладонь. Кровь, что выступила на моей руке, завораживает меня. Волдеморт использовал мою кровь и восстановил свое тело. Кажется уместным поместить свою ладонь на кровоточащую руку Драко и смотреть на нашу кровь, смешивающуюся вместе. - Мой, - шепчу я, начиная двигать бедрами. Драко теперь рыдает, но всё равно старается заглушить свой голос, кусая губы. Я наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его снова, скользнув языком по его прокушенной нижней губе, у меня проскальзывает волнующая мысль о наших телах, крови и слюне, что перемешиваются и сплавляют нас в одно целое. Он вцепляется в меня отчаянно, пытаясь втянуть мой язык в свой рот. Я разрываю контакт ненадолго. Важно, чтобы он запомнил. - Клинок был сломан, - выдохнул я. Кровь шумит в моем теле, размывая картинку в глазах. Я едва могу дышать от ощущений, не то, что говорить. - Его перековали. Так долго лишенный возбуждения, существуя полужизнью все эти месяцы, Драко не был готов к сенсорной перегрузке, через которую я заставил его пройти. Слезы стекают по его лицу, его рот открывается и закрывается, он хватает ртом воздух, глаза расфокусированы. - Да, - он задыхается. - Гарри, помоги мне! - тогда это происходит. Он ломается. И это захватывающее. Он откидывает голову назад и кричит, кричит, кричит, пока оргазм врывается в него, сквозь него, разрывая в клочья и переплавляя тело и душу. Это больно и это прекрасно, я не выдерживаю и кричу, опустошая себя внутри него. Я пришел в себя, кто знает, сколько времени спустя. Драко, обмякший, дрожащий и полусонный, лежал подо мной. Моя окровавленная рука по-прежнему плотно сжимает его кровоточащую темную метку, и я гляжу на нашу смешанную кровь с трепетом. Но потом я мысленно стучу себе по голове. Я сломал его. Теперь мне нужно исцелить его. Я выхожу из него медленно, неуверенно, на случай если ему будет больно. Он морщится то ли от боли, или, как и я, оплакивая потерю нашего соединения, не знаю. Я целую его, осыпая щедрыми похвалами, уничтожая веревки и кровь, шепчу исцеляющие заклинания. Он лежит, опираясь на подушку, и наблюдает за мной. Его лицо, ещё вчера такое холодное и отстраненное, теперь открытое и уязвимое. Мне нужно быть осторожным, показать ему, что я сломал его только для того, чтобы помочь ему. Чёрная метка на руке выглядит по-другому, но я, не обращая на неё внимания, прижимаю его ближе, и накрываю нас одеялом. Я не знаю, исцелил ли я все его раны, а он не говорит мне. Он лежит рядом тихо-тихо. Единственным признаком того, что он в сознании было то, что его руки скользили вниз, чтобы схватить мои, цепляясь за меня так же плотно, как и я держался за него. Тьма во мне немного утихла, и я достаточно успокоился, чтобы прижать к себе его дрожащее тело и бормотать банальности, пока мы оба не заснули. Я просыпаюсь задолго до него, недоверчивый, как всегда в незнакомой обстановке, и сразу же гляжу на Драко. Он все еще нервный и бледный, слишком худой, но сейчас выглядит... мирным. Я улыбаюсь, глядя на него сверху, и нежно целую в лоб, прежде чем соскользнуть с постели. Гермиона мгновенно находит подозрительным моё спокойное настроение, когда мы спускаемся на завтрак. Я игнорирую ее сейчас, зная, что она поймает в конечном итоге меня в углу и заставит признаться. Вместо этого я смеюсь с друзьями, загружая свою тарелку, когда мой желудок вдруг сжимается и странное чувство проходит сквозь меня. Мне не нужно неестественное молчание моих друзей, чтобы предупредить меня, и я поворачиваюсь на скамье, чтобы увидеть объект моих фантазий, стоящего прямо позади меня. В первый раз за несколько месяцев, он стоит прямо и гордо. В безупречной мантии, и столько эмоций, столько страсти и жара горят в его глазах, что всё, на что меня хватает - это не вскочить и не попытаться отметить его своей меткой. Действительно, мой взгляд перемещается к его левой руке, и я с радостью вижу, что его щеки покрылись слабым румянцем. - Гарри, нам нужно поговорить. Под его глазами ещё есть тени, но они светлее, чем раньше. Он выглядит живым и теплым, таким ярким, что я игнорирую моих друзей и встаю, следуя за ним, молча выхожу из Большого зала и иду по коридору. Он приводит меня в класс зелий и закрывает дверь. Он открывает рот, качает головой и закрывает его. Я терпеливо смотрю на него. - Ты был в моей комнате прошлой ночью? Он говорит так неуверенно, что мгновение я просто смотрю на него. - Да, - он слегка кивает сам себе, прикусывая губу. Похоже, это его привычка. И я проклинаю себя, что за всё то время, что я провел, изучая этого парня, не заметил неуловимых черт, которые составляют его личность. - Почему? Я знаю, что он спрашивает, но у меня нет возможности ответить. Потому что он Драко Малфой? Потому что он начал меня игнорировать? Потому что он был пустой оболочкой своего прошлого «Я» и я просто не мог этого выдержать? Я не знаю, как сказать, всё это. И то, что в ярком свете дня мои запутанные мысли о мече Элендила и нужда заявить свои права на него, кажутся... лихорадочными и несбалансированными. Опять же, я никогда не утверждал, о своём здравомыслии. - Потому что ты мой. Он снова краснеет, изучая меня своими живыми, теплыми и противоречивыми глазами. И я улыбаюсь перед тем, как протянуть руки и прижать его к себе. Он вздрагивает, закрывая глаза, и не делает ни единого движения, чтобы освободиться из моих собственнических объятий. - Ты воспользовался мной, - он возвращается в приторно уютную предыдущую ночь и шепчет мне это заявление. - Я сломал тебя, - я поправляю так же спокойно. - Почему? - Я не могу объяснить. - Ты будешь мне помогать? - Всегда. Он заглушает всхлип, кусая губы. Я наклоняюсь, чтобы лизнуть его нижнюю губу, не желая ничего больше, чем быть вместе с ним так, как прошлой ночью. Он отстраняется, достаточно, чтобы прижаться своим лбом к моему, трепеща, когда реальность смешивается с воспоминаниями о прошлой ночи и успокаивает его сломанный дух, укрепляя его рану ещё раз. - Что ты со мной делаешь? - шепчет он, прежде чем зарыться лицом в мою шею. Я провожу руками вверх и вниз по его спине, надежно оборачивая себя вокруг него. Он знает, что я сделал. Я сломал его, и отковал заново, и теперь он мой. Я смотрю туда, где рукав соскользнул с его руки, и вижу существенно поблекшую темную метку. Змея безучастно лежит в черепе, выглядя пожелтевшей и слабой. Я должен быть в ужасе от того, что сделал, что я делал с ним, но не чувствую этого. Я этим горжусь. И, прислоняясь своей щекой к его макушке, я улыбаюсь.