История одного дела и двух сумасшедших

Тсунаеши встал из-за стола и, собрав бумаги, направился к боковому выходу из зала суда. Тсунаеши злился, Тсунаеши ругался, Тсунаеши негодовал. Тот-самый-парень, неожиданно оказавшийся чертовым Хибари Кеей, проклятым адвокатом этого мерзкого Кавахиро с его отвратительной ухмылочкой, все заседание вел себя, как и подобает адвокату высшего ранга – хладнокровно, уверенно, и на любое обвинение Тсуны находил миллионы различных аргументов. Этот сукин сын (да простит Саваду его порядочность) был действительно чертовски хорошим специалистом в своем деле. Журналисты, едва заседание закончилось, мгновенно оцепили участников слушания с этими проклятыми микрофонами, тряся ими, как дубинками, и Тсунаеши, все заседание еле удерживавшемуся от кривой нервной ухмылки, мгновенно захотелось засунуть эти самые микрофоны им в… куда-нибудь. Но он успел свалить. Хибари же буквально растворился в воздухе, едва молоточек судьи ознаменовал завершение первого слушания, как и его наниматель. Поэтому журналюгам пришлось довольствоваться интервью многочисленных истцов и судьи – выглядевшему удивительно порядочно маленького лысого человечка с умными глазами и большим ртом, который ни разу за все время не растягивался даже в каком-нибудь подобии улыбки. Маленький кабинет в здании суда, который ему выделили на время слушаний, встретил его большой конторкой, шкафом и диванчиком со стандартным стеклянным столиком. Стул отсутствовал. Тсунаеши мрачно покосился на аскетичную обстановку помещения, и почему-то не возникало даже сомнений в том, что Хибари-то комнату выделили явно получше. Ну, хотя бы диванчик со столиком есть, уже хорошо. А стул можно вытребовать у какого-нибудь охранника. Заниматься этим сейчас было ужасно лень, поэтому Тсуна кинул папку с документами на стол и, даже не снимая туфель, рухнул на диванчик. Весь процесс бесил до невозможности. Истцы гневно кричали, несмотря на все наставления Тсунаеши, свидетели путались в показаниях, Кавахиро таинственно улыбался со своего пьедестала, а Хибари сверкал ртутными глазами и отравлял самочувствие Тсуны не хуже вышеупомянутого вещества. К середине слушания у Савады заклинило челюсть от постоянных улыбок. К концу он готов был убить любого, кто подойдет к нему. Вообще-то не сказать чтобы Тсунаеши был вспыльчивым человеком. Просто вся ситуация больше всего напоминала чью-то отвратительную шутку. Переспать со своим главным соперником в автобусе… Это настолько смешно, что хочется убиться. Тсуна прикрыл глаза и вздохнул. Он должен выиграть это дело. Сколько еще он должен прозябать среди лающихся супругов, психованных мамаш и захлебывающихся слюной от жадности родственников? Хибари старше его едва ли лет на пять, а уже один из лучших в своем деле. На самом деле, странно, что он не навел справки о своем оппоненте – он же не узнал Саваду в автобусе, правильно? Хотя, сам Тсуна тоже этого не сделал. Все, что он знал, было слухами. Ну там то, что он невероятный красавец… Хотя это правда. То, что он лучший из всех любовников… Ну, положа руку на сердце, и это, пожалуй, правда. То, что он меняет партнеров с головокружительной скоростью… Ну знаете ли, едва ли пуританец стал бы заниматься сексом в автобусе с первым встречным человеком! Тсунаеши услышал скрип двери и открыл глаза. В дверном проеме стоял Хибари – такой же великолепный в своей идеальности, как и тогда, в автобусе. Тсуна мысленно пнул себя, осознав, что по-прежнему считает его ужасно сексуальным. Особенно когда у его строгого костюма отсутствуют пиджак и галстук, верхние пуговицы расстегнуты, а рукава закатаны. О господи. Браво, Савада, ты считаешь возбуждающим своего оппонента. Браво. - Здравствуйте, Хибари-сан. Вам что-то от меня нужно? – Тсунаеши даже не стал утруждаться тем, чтобы подняться. Он слишком разозлился и устал для того, чтобы расшаркиваться перед основной причиной его проблем. Хибари окинул его непонятным взглядом и закрыл за собой дверь. Вены набухли на обнаженной коже предплечий, когда он защелкивал замок изнутри. - Послушайте, я очень устал и хотел бы, чтобы меня оставили в покое на какое-то время. Не могли бы мы обсудить все завтра? – нахмурился Тсуна, увидев его последнее действие, однако Хибари даже не шелохнулся. В его глазах читалось полное пренебрежение ко всему миру и одному малолетнему прокурору в частности. Тсунаеши сердито фыркнул, поняв, что тот никуда уходить не собирается, и сел на диване, приготовившись к длительным боевым действиям. Хибари скрестил руки на груди, и в его холодных глазах неожиданно мелькнул смех. - Интересно, что будет, если о нашей интрижке узнают? Савада ошарашенно уставился на него. Такого вопроса ТАКИМ тоном он не ожидал. - Разве те… вас это не должно волновать тоже? Почему вы говорите так, будто это только моя проблема? - Потому что это только твоя проблема. - Да с чего бы это?! Вообще-то, вся тво… ваша карьера полетит коту под хвост, если узнают, что вы занимаетесь сексом с непонятными личностями прямо в автобусе! Хибари насмешливо наклонил голову. Гладкие черные волосы едва качнулись от этого движения. - Меня ценят за профессионализм, а не за количество любовников. Тсунаеши замер. Об этом он совершенно не подумал. Ведь про Хибари и так ходили слухи хуже некуда! И его все равно боялись и уважали. А что будет с карьерой начинающего, никому не известного прокурора? Да кошмар с ней будет! Реборн его прикончит! Тсуна застонал и уронил голову на руки. От мыслей о том, что сделает с ним его начальник, застрелиться захотелось еще сильнее. - Ну какого черта я не навел о тебе справки? И какого черта ты сам этого не сделал? Тонкая бровь взметнулась вверх. - Я сделал. - Тогда почему ты меня не узнал? Хибари неопределенно повел плечом. Веселье в глазах на миг сменилось недовольством собой. - Твоих фотографий нигде нет. Тсуна на миг задумался. Вообще-то он сам видел свое личное дело, и когда он в последний раз смотрел на него, фотография там определенно была. А в том, что всемогущий Хибари с руками длиннее, чем вся Япония, не смог достать находящееся в их конторе личное дело Савады Тсунаеши, тот сильно сомневался. Хотя… Чертов Реборн. Тсуна открыл было рот, чтобы объяснить внимательно смотрящему на него Хибари, что происходит, но тут же закрыл его. Ну уж нет. Пусть и у него будет козырь в рукаве. У адвоката их и так слишком много. Вместо этого он хмыкнул и откинулся на спинку дивана, заведя руки за голову. Несмотря ни на что, актером он был довольно неплохим. Без искусства блефа делать в их профессии было совершенно нечего. - Не стоило меня недооценивать, господин адвокат. Конечно, у меня нет репутации одного из лучших специалистов Японии, да и руки у меня не такие уж и длинные, только вот все-таки я был лучшим в своем потоке, и поверьте, это не только из-за того, что я вызубрил все проклятые кодексы и конституции наизусть. Вообще-то, в большинстве случаев он подкупал именно своей искренностью и пылом, заставляя присяжных, судью, а заодно и большую часть свидетелей симпатизировать ему. Но Тсуна идиотом не был и понимал, что в случае дела, где каждый участник привык к постоянному обману и именно этим, собственно, на жизнь и зарабатывал, это не прокатит. И уж тем более это не прокатит с Хибари – гением в своей области. Стоит только взглянуть в его глаза, и сразу поймешь – этот человек посмотрит на твои пылкие выступления, ухмыльнется и разобьет все твои аргументы в пыль. Здесь стоило работать тоньше. И, видимо, Хибари купился. Или сделал вид, что купился. Во всяком случае, недовольство на его лице сменилось легкой заинтересованностью, хотя для обычного человека, пожалуй, ничего и не поменялось. Тсунаеши, конечно, не был супер опытным профессионалом, как некоторые, но цепкой внимательности, проявлявшейся в моменты работы, у него было не отнять. - Так в чем дело? Что вам понадобилось в моем скромном кабинете, Хибари-сан? – Тсуна чуть прищурился, не снимая с губ плутоватой улыбки. Если уж начал играть, так играй до конца. - Как-то ты совсем не впечатляешь для лучшего выпускника своего курса, - мужчина расслабленно скрестил руки на груди, отчего Тсуна только хмыкнул. На самом деле, идеальность Хибари начинала раздражать. Картинная и сухая красота, которая надоедает уже через пять минут. Внешне же у Тсуны разве что улыбка стала чуть более ядовитой, чем прежде. - А ты как-то совсем не впечатляешь для самого известного сердцееда во всем адвокатском сообществе, - ухмыльнулся тот, невольно копируя выражение лица Хибари. Однако тот даже не дернулся. Видно, его любовные похождения совершенно не волновали. Тсунаеши мысленно поставил еще одну галочку в списке предполагаемых слабостях Хибари Кеи. «Черт, ну должно же быть хоть что-то», - Савада быстро прокручивал в голове все, что он знал о стоявшем напротив мужчине, но информации катастрофически не хватало. Гадость. - Ни за что больше не буду трахаться с красавчиками в автобусах. Одно сплошное разочарование, - лениво, ни на что толком не надеясь, снова выстрелил в пустоту Тсуна. И попал. Лицо Хибари неожиданно дрогнуло. Движения Кеи ошарашенный своим успехом Тсунаеши даже не заметил. В следующий миг его горло уже сжимали цепкие бледные пальцы, чуть подрагивающие, словно Хибари никак не мог решить – убить несносного придурка или все же позволить ему пожить еще немного. - Так не трахался бы, в чем вопрос, неумелый идиот? Тсунаеши вспыхнул. Если один намек на свою неопытность он еще мог стерпеть, то пропустить столь открытое оскорбление было уже не в его силах. Он с трудом протянул руку и сжал пальцы на шее Хибари. Сверкающие серебристые глаза полыхали холодной яростью. - Не смей называть меня неумелым! – выдавил он, пытаясь добавить в голос угрозы. Хибари только сильнее сжал зубы. Тсунаеши почти мог слышать их скрип. - Не смей делать вид, что тебе не понравилось! Ты сам подписался на это! Голос Хибари звучал не в пример лучше. В конце концов, Тсунаеши мог быть сто раз учеником Реборна, однако чисто физической силы у него все же было мало. Тем не менее, сил отодрать от своей шеи тонкую руку и оттолкнуть наглеца, у него хватило. Горло слегка саднило, однако Тсуну это волновало меньше всего. Невыносимо хотелось врезать, ободрать костяшки в кровь об его скулу, вцепиться зубами в слишком мягкую кожу и подпортить ему этот идеальный вид, однако, несмотря на бурлящую внутри злость, Тсунаеши сдержался. Он прекрасно понимал, что будет, если противоборствующие стороны самого громкого заседания этого года сцепятся на самом деле. Журналюги не останутся без ужина. Взъерошенный Хибари тряхнул головой и чисто автоматически поправил галстук и пригладил топорщащиеся от маленькой потасовки волосы – привычка человека, жизнь которого всегда на виду. В его глазах, однако, все еще полыхал серебристый огонь. Тсуна не видел себя со стороны, однако был уверен, что и он выглядит ничуть не лучше. Он, не отрываясь, смотрел на Хибари, и невольно восхищался тем, насколько оживляет его искусственную красоту ярость. Идеальное лицо полыхало жаждой убийства. Тсунаеши только сейчас заметил, что он сидит так, словно готов в любой момент кинуться на мужчину. Вот только для того, чтобы убить, или для того, чтобы… Что за дурацкие мысли? - Я выиграю это дело! – рявкнул Тсуна. Хибари чуть прищурился. - Я заставлю тебя приползти ко мне, - прошипел он, круто разворачиваясь на каблуках и направляясь к выходу. Тсунаеши молча смотрел, как захлопывается дверь, и только потом, когда в коридоре стихли четкие, почти злые шаги, позволил себе сползти на пол. Класс. Он потрахался со своим противником прямо в автобусе, потом почти подрался с ним, и в итоге они имеют взаимные угрозы, больше похожие на спор или обещание. Реборн будет в восторге. Давно у него развлечений не было. Где-то через полчаса более-менее успокоившийся, но все еще злой, как рой пчел, Тсунаеши запер дверь своего кабинета и поправил сумку с документами на плече. Убить Хибари хотелось уже немного меньше, чем заставить его признать поражение. Подойдя к выходу, он кинул ключ на стол охранника и хотел было выйти из здания, как вдруг услышал смешок. Сидящий за столом мужчина расплывался в ехидной улыбке. - Что-то не так, Мукуро? – Тсунаеши нахмурился, глядя, как тонкие губы еще сильнее растягиваются. Тот насмешливо наклонил голову, рассматривая Тсуну сквозь почти закрытые от улыбки веки. Савада мысленно взвыл. Он прекрасно знал, что все это значит. - Тсу-унае-еши-ку-у-ун, - пропел Мукуро, откидывая назад длинные темно-синие волосы, собранные в хвост. – Как там поживает наш кактус? Тсунаеши хмуро посмотрел на мужчину. Вообще-то старая дружба с этим абсолютно долбанутым на всю голову человеком приучила его смываться как можно дальше, едва на горизонте начинает маячить темно-синий хохолок. Мукуро был человеком с абсолютно неопределенной профессией, ухитряющийся работать в сотне мест одновременно, плести интриги, заводить кучу нужных и не очень знакомств и быть везде и одновременно нигде. А еще он умел находить людей тогда, когда они отчаянно нуждались в его помощи, и сваливать, когда опасность грозила ему. Как его еще не убили, да еще и приняли на такую работу, Тсуна не знал. Только вот штука была в том, что Мукуро был лучшим информатором в городе. И он вполне мог помочь Тсуне в его деле. - Нормально поживает. Кидается колючками и ухмыляется во всю морду. А как тебя еще не прикончили? Мимо тебя каждый день проходит огромная куча народа. Как тебя никто не узнал и не убил на месте? Мукуро таинственно хмыкнул. - Тайна следствия. Ты же хочешь что-то у меня спросить, правда? - Точно. Но камеры… - Здесь нет микрофонов, не волнуйся. Но ты знаешь мое правило. Тсунаеши мысленно перебрал в голове количество своих личных секретов, за последние несколько часов значительно обогатившееся, и удрученно вздохнул. - За информацию информацией. Я помню. Если я не ошибаюсь, у тебя смена кончается через полчаса. Я буду в твоем клубе. Темные глаза довольно загорелись. Мукуро кивнул слишком удовлетворенно для человека, которого просто пригласили выпить, и Тсунаеши с тоской подумал о том, что скоро у Мукуро будет обалденно большой компромат на него. Одной информацией о связи адвоката и прокурора этого громкого дела будет недостаточно для расплаты за все, что нужно Тсуне. Придется отдать кое-что еще. Но делать было нечего. В конце концов, всегда приходится чем-то жертвовать. Да и это слишком ценная информация, чтобы Рокудо дешево ее продал. За то, что она попадет исключительно в одни, самые заинтересованные и влиятельные руки, Савада мог ручаться. Главное, чтобы это был не Хибари.