История одного дела и двух сумасшедших

Музыка колотилась где-то в области груди, заставляя сердце биться в собственном бешеном ритме. Цветные блики прыгали по барной стойке, окрашивая ее во все мыслимые и немыслимые цвета. В клубе стояла сизая пряная дымка от выкуренной травки, и извивающиеся на танцполе фигуры двигались так откровенно, что пару лет назад Тсуна бы только зажмурился. Запахи разгоряченных тел, духов и курительных смесей смешивались в причудливое нечто, которое Реборн с его странными понятиями о мире называл запахом свободы. И в этом его ученик был, пожалуй, с ним солидарен. Тсунаеши рассеянно крутил стакан с налетавшими на прозрачные стенки волнами виски. Он торчал здесь уже больше часа, и с каждым многозначительным взглядом и намеком на продолжение знакомства ему все сильнее хотелось запустить в очередного поклонника этим самым стаканом. Девушки томно терлись грудью об его руку, пока он с терпеливой улыбкой не складывал пальцы в простой фигуре, означавшей, что он - особый гость. Парни лапали его за задницу, и тогда Тсуна уже не тратил время на известные жесты, а просто кидал на них такой взгляд, что новоявленных мачо мгновенно сдувало с соседнего стула. Иногда легкие и раскрепощенные правила этого клуба выводили Тсунаеши из себя, хотя найти партнера на очередную неделю здесь всегда было удивительно просто. - Еще виски? – парень с прямыми, ровно подстриженными волосами лениво достал неоконченную бутылку. Тсуна с сомнением качнул рукой, а затем залпом допил алкоголь и поставил стакан на стол, кивая бармену. Чикуса, несмотря на его равнодушный взгляд и кажущееся пренебрежение к клиентам, всегда знал, что именно нужно людям по ту сторону барной стойки. Он ухитрялся сохранять спокойствие даже тогда, когда подвыпившие клиенты рассказывали ему о том, как они недавно заперли не отошедшую от оргазма проститутку в комнате с разъяренными голодными собаками, а потом развешивали ее кишки по дому, как гирлянды. Вполне возможно, что дело было в его постоянно обдолбанном состоянии, о чем свидетельствовала почти исчезнувшая за расширившимися зрачками радужка. Тсунаеши до сих пор не знал, какого цвета его глаза. Вообще эту историю с проституткой рассказал ему не так давно сам Мукуро, явно проверяя Саваду на прочность. Тсуна поморщился от излишне красочных описаний, но сумел сдержать подступившую к горлу тошноту. В их мире и не такое случается. А Тсунаеши находился ввиду своей деятельности в центре этого самого мира, в его подпольной части. О чем вообще-то иногда жалел. Темно-медная жидкость ударилась о прозрачные стенки, и Тсуна проводил ее полуосмысленным взглядом. Как нормально сформулировать то, что ему нужно было сказать Мукуро? «Эй, Мукуро, мне нужна инфа по вот этой колючей заднице с фамилией Хибари. Ах да, эта задница меня оттрахала прямо в автобусе, прикинь? Ага, и он до сих пор кажется мне сексуальным, хотя эта чертова идеальность и достала уже до чертиков». Мда… У них с Мукуро, конечно, существовало правило общаться как можно более неформально, но это уже перебор. Кроме того, Тсунаеши, конечно, не был мальчиком-одуванчиком, но так он не выражался даже в пьяном состоянии. Просто говорить такое серьезным тоном… Да Тсуна скорее умрет от стыда на середине рассказа. Шутки были единственной возможностью выдать эту информацию без вреда для собственной психики. На стойку с грохотом упал поднос. Тсунаеши, не заметивший приближения официанта, вздрогнул от неожиданности, а потом перевел взгляд на недовольно скрестившего руки на груди Кена. Блондин с излишне сильно выступающими клыками злобно скалил зубы, глядя куда-то вглубь клуба. - Эй, Какипи, когда вернется Мукуро-сама? – рыкнул он, не отрывая взгляда от чего-то вдалеке. Тсунаеши обернулся, но не заметил ничего необычного. Чикуса повернул голову к блондину, от чего стала видна необычная татуировка в виде штрих-кода на его щеке, и нечитаемо уставился на официанта. Кен нетерпеливо постучал пальцами по черному дереву стойки, ожидая, пока Чикуса, наконец, соизволит ответить. - Обещал быть уже здесь. Он должен встретиться с Савадой. Кен нахмурился. Из-за его плотно сжатых зубов по-прежнему вырывался рык. - Там один ублюдок руки с нашими девочками распускает. Нашими девочками здесь называли танцовщиц. Чикуса достал откуда-то из-под стойки небольшую коробочку, тонкую белую бумагу, и начал выкладывать на клочок зеленоватого цвета измельченную смесь, до этого покоившуюся в шкатулке. Тсунаеши чуть прищурил глаза, глядя на небрежно просыпанную на барную стойку пыль. - Они всегда так делают. Кен еще сильнее оскалился. Длинные клыки наползли на нижнюю губу, делая его еще больше похожим на всклоченную светлую собаку. - Но в этот раз они положили глаз на Хиери! Как они смеют… Бармен ловко скатал бумажку в косяк и, вжикнув вытащенной из кармана зажигалкой у одного кончика, затянулся. Тсуна повел чувствительным носом, вдыхая вьющийся лентой дымок, и удивленно моргнул. - Обычная марихуана? Сегодня ты поразительно неоригинален, - хмыкнул Савада. За годы знакомства с этой дурной компанией он научился отличать очень многие сорта смесей для самокруток. Кен клыкасто ухмыльнулся. - А ты у нас спец, а, Савада? Как вообще можно различать эту дрянь? Все одна трава. Чикуса выдохнул пряный дым ему в лицо, заставив блондина поморщиться. - Не зная банальности, невозможно ценить оригинальность, - туманно изрек он, явно цитируя обожающего такие расплывчатые фразы Мукуро. – Хиери – это очередное помешательство? - Неправда! Хиери – это моя истинная любовь! – пылко возразил Кен. Чикуса выпустил облачко дыма, зажав косяк между зубов, а затем взял поднос и легким движением руки запустил его в сторону пресловутой танцовщицы, которая в это время извивалась на коленях у пошло усмехающегося, ужасно похожего на жабу мужика. Девушка, кстати, от происходящего получала явное удовольствие, призывно прижимаясь полуобнаженной грудью к телу клиента. Даже отсюда Тсунаеши видел блеск пота на ее красивом теле и ритмичные движения бедрами, раздразнивающие мужчину. Поднос эпично врезался прямо в ухмыляющуюся жабью морду, острым краем оставляя смачный след на щеке и носу. Затем орудие труда отрикошетило в не успевшее сменить пошлую улыбку на шок лицо Хиери, и от удара в подбородок ее голова резко мотнулась назад, заставив девушку с визгом рухнуть спиной на заваленный бутылками и закуской стол. Картина получилась прекраснейшая. Тсуна даже пожалел, что у него нет с собой фотоаппарата. Нос жабьего мужика был свернут в какую-то совершенно неправильную сторону, сквозь пальцы, которыми он зажимал пострадавшую часть тела, лилась кровь. Девица верещала так, будто ее засунули в ванную с тараканами. Хорошенькое личико было подпорчено. Она с трудом, барахтаясь среди стаканов и тарелок, соскользнула на пол и с яростью посмотрела в сторону, откуда прилетела злосчастная посудина. И увидела вытаращившего глаза Кена. Чей поднос мирно и невинно лежал прямо у ее ног. Лицо звероподобного блондина стоило видеть. Он стоял с таким офигевшим видом, что не сразу сообразил, почему девица орет его имя. - Чи-чикуса, что ты с-сделал? – заикаясь, пролепетал он. Бармен невозмутимо стряхнул пепел с самокрутки. - Решил проблему. - Н-но ведь… - Ке-е-е-е-ен! – вопль девушки был достоин баньши. Тот вздрогнул и нервно заозирался, будто ожидая увидеть здесь какого-нибудь еще Кена. Видимо, осознав, наконец, что данный визг предназначался ему, он медленно, не снимая с лица кривую, подрагивающую улыбку, попятился вдоль стойки. Тсунаеши с интересом наблюдал за происходящим. Его примеру последовала большая часть клуба. Музыка замерла. Обдолбанные, пьяные, разгоряченные посетители переводили взгляд с пытающегося незаметно слинять официанта на взъерошенную, поцарапанную осколками и с обалденным красным пятном на подбородке девушку. С боевым кличем, подобным тому, с которым гунны кидались в бой, Хиери бросилась наперерез мгновенно рванувшему к выходу Кену. Тот совершенно по-женски взвизгнул и, поняв, что разозленная девушка отсекла ему путь к отступлению, свернул в сторону VIP-кабинок. Толпа, предвкушающая зрелище, радостно заулюлюкала. Под поддерживающие крики и аплодисменты парочка исчезла в дверном проеме и затихла где-то на втором этаже. Народ завопил от восторга. На втором этаже находились комнаты для отдыха. Выхода оттуда не было. Тсунаеши рассмеялся и повернулся к невозмутимо убирающему шкатулку с травкой и просыпавшиеся на стойку крошки Чикусе. Толпа хохотала и возбужденно переговаривалась где-то на заднем фоне. Несмотря на всю странность этого места, атмосфера здесь была радостная и успокаивающая. Люди, едва переступив порог этого клуба, мгновенно расслаблялись и добрели. Легкие и гибкие правила, не соблюдающий любые рамки приличия и субординации персонал и раскуренная травка превращали посетителей в огромную толпу радостных дружелюбных идиотов. - А ты не переборщил? Вдруг это и вправду была его истинная любовь? Чикуса равнодушно пожал плечами. - Эта истинная любовь появляется у него раз в неделю. Одной истинной любовью больше, одной меньше. - Мукуро-сама, - вдруг раздался тихий голос прямо около Тсуны. Он вздрогнул и уставился на невысокую девушку. Ее правый глаз закрывала черная повязка с черепом, что в совокупности с короткой юбкой, разрисованной под граффити маечкой и кедами превращало ее в странное, но все же милое зрелище. Чикуса выкинул окурок в стоящее под стойкой мусорное ведро. - Иди в свою комнату. Травки на сегодня хватит. Хром даже не повернулась к нему. Она смотрела в сторону входа. Девушка училась в медицинском институте на фармацевтике и была единственной в этом странном месте, кто имел хоть какое-то образование. Благодаря своей специализации она создавала разные курительные смеси с самым неожиданным эффектом, из-за чего, отчасти, этот клуб и стал очень известным в определенных кругах. Мукуро взамен давал ей крышу над головой и возможность продолжать учебу, но, пожалуй, главным для нее оставалась возможность быть рядом с ребятами. Тсунаеши вздохнул и снова отпил виски, надеясь, что Мукуро скоро появится, потому что иначе он здесь просто сопьется. Находиться трезвым в этом месте было просто невозможно. Но внезапно Савада замер. Он только что понял, что сказала Хром. - Мукуро? Девушка кивнула, не отрывая взгляда от выхода. - Мукуро-сама вернулся, - тихий голос лучился счастьем. Тсуна облегченно выдохнул. Хром всегда могла чувствовать присутствие Мукуро, и разумного объяснения этому не было и быть не могло. Но раз девушка говорит, что скотина Рокудо, оставивший его здесь на целый час, пришел, значит, так оно и есть. И вправду, не прошло и минуты, как в дверном проеме появился Мукуро. Хохолок возвышался над его головой как обмакнутый в синие чернила алоэ, свою рабочую форму он успел сменить на обтягивающие кожаные штаны и обычную белую майку. Впрочем, многочисленные цепочки, черные гловелетты* и аккуратные колечки в обоих ушах делали его больше похожим на сбежавшего с концерта музыканта. Савада закатил глаза. Мукуро обожал быть ярким и заметным везде, где не требовалось скрываться, но темно-синяя подводка – это уж чересчур. Рокудо плавной походкой подошел к стойке, мило улыбаясь посетителям. Большинство знало его исключительно как постоянного посетителя клуба и приятного собеседника, с которым можно поболтать по душам. То, что он был владельцем этого места, было секретом, и знал это только очень ограниченный круг лиц. - Прости за задержку, Тсунаеши-кун, - Мукуро сел на тот самый стул, с которого Тсунаеши не так давно сгонял прилипчивых ухажеров. На стойку опустился безалкогольный коктейль. Во время работы и сбора информации Рокудо предпочитал оставаться в здравом уме, и Чикуса это прекрасно знал. И ошибся. Мукуро повернулся к бармену. На его губах играла тонкая улыбка, однако все, кто знал Рокудо, от этой улыбки ударялись в панику и линяли как можно дальше. Какимото возможности слинять не имел, поэтому он просто застыл на месте. В его пустых глазах мелькнуло недоумение. - Ну что же ты так, Чикуса? Тсунаеши-кун мой друг. Это было бы неуважением к нему. Чикуса моргнул, и безалкогольный коктейль исчез, молниеносно сменившись текилой. Улыбка Мукуро стала немного мягче. - Больше так не делай, - настойчиво сказал он. Парень кивнул, снова принимая свой обычный равнодушный вид, но Тсунаеши успел заметить прочертившую бледную кожу виска каплю пота. При желании Мукуро мог быть страшнее вооруженного плеткой Хибари, а это о чем-то, да говорит. Правда, едва ли у Рокудо получилось бы быть таким же сексуальным. Тсунаеши разозлился на себя, выкидывая из головы пошло ухмыляющегося красавца с чернильными волосами. Не. С нефтяными. С омерзительно пахнущими нефтяными волосами. Представив, как педантичный Кея стряхивает с плеч маслянистые черные пятна и забавно морщит нос от едкого запаха, Тсуна фыркнул. Вот, это уже лучше. И вовсе он не идеальный. Так, всего лишь лучший мужчина в его жизни. Мукуро, внимательно наблюдающий за лицом Тсуны, хмыкнул. Улыбка сменилась на ехидно-предвкушающую. - Тсунаеши-кун, лапочка, не пора ли нам немного уединиться, как думаешь? – Мукуро насмешливо кивнул на VIP-кабинки. Тсунаеши не поперхнулся виски только потому, что не пил его. Он уставился на Мукуро с таким искренним недоумением, что любой другой на его месте почувствовал бы себя совратителем. Но на Рокудо это не работало. Он обвил рукой талию Тсуны и мягко сдернул его со стула. - Чикуса, принеси нам выпить. Кен, похоже, очень занят, - промурлыкал он. – Идем, дорогой. Тсунаеши покорно пошел следом. Их странную парочку провожали взглядом. Мукуро знали все, и то, что он периодически уединялся в VIP-зоне как с парнями, так и с девушками, секретом не было. Однако Тсунаеши был недотрогой весь этот вечер, огрызался на любого и то, что Рокудо сказал ему всего пару фраз и сразу же уволок за собой, приводило людей в шок и почти священный восторг. Чикуса и Хром молча проводили удалившихся мужчин взглядом и дружно вздохнули. Они прекрасно знали эту улыбочку. И судя по вытянувшемуся обреченному лицу Савады, он тоже знал. Такая появлялась на лице лучшего информатора Токио, когда он чуял интересную историю. И спаси тогда боже того несчастного. Мукуро не даст ему проходу, пока все не закончится. Чикуса и Хром переглянулись. Они оба поняли, что это затянется надолго. Бармен хмыкнул и протянул девушке бокал того самого коктейля, от которого отказался Мукуро. Она взяла его тонкими дрожащими пальцами и посмотрела на Какимото своими огромными оленьими глазами. Тот только отвернулся. - Все равно выкидывать, - философски заметил он.

* * *

В VIP-зоне было очень тихо. Стоявший на входе мужчина едва взглянул на хозяина, так что до кабинки они добрались без происшествий. Тсуна сел на темно-синий диванчик и осмотрелся. Мукуро заинтересованной тенью опустился напротив. - Здесь ничего не изменилось с последнего раза. Рокудо самодовольно усмехнулся. - Реборн-сану тогда понравилось оформление этой комнаты. Я не могу потерять такого важного клиента. Так что до тех пор, пока Реборн-сан будет в состоянии дать мне хоть что-то, эта комната будет оставаться такой же. Тсунаеши вздрогнул при мысли о наставнике, который уже наверняка знает о его провале. Не хотелось даже думать о том, что будет, когда Савада увидится с ним. Наверняка обычным метанием папок и мрачным взглядом из-под полы шляпы не обойдется. Жизнь Тсуны все больше и больше напоминала кошмар. Он обреченно вздохнул и сжал руки в кулак. Так, все! Плевать, что он переспал со своим соперником! Плевать, что Реборн наверняка повесит его на крыше высотного здания их офиса, помня о страшной боязни высоты своего ученика. Плевать, что Мукуро прямо сейчас едва слюной не обтекает от предвкушения. Он должен сделать все, чтобы выиграть дело. Не в его правилах сдаваться прямо сейчас. - Мне нужна информация о Хибари. Все, что можешь нарыть. Вплоть до того, есть у него кошка или нет. Все слухи, все, что угодно. Огромное и полное досье. Мукуро внимательно посмотрел на сцепившего перед собой руки Саваду и недоверчиво прищурился. Это была та еще задачка, и никто, кроме него, с этим бы не справился. Но все-таки… Рокудо вгляделся в серьезные, полыхающие глаза Тсуны и, поняв, что он не шутит, слегка поджал губы, явно прикидывая в уме, сколько сил на это уйдет. - Это очень дорого, Тсунаеши-кун. Хибари скрытен и влиятелен. Что же такое ты можешь предоставить мне? Тсуна сжал зубы. Стоило ли это того? Стоил ли этот высокомерный бог того, чтобы платить за информацию о нем так дорого? Перед глазами Савады встала самодовольная улыбка бледных губ. Стоил. Определенно. - Поверь, немало. Информация о последних трех годах моей жизни. Зрачки Мукуро расширились. Тсунаеши почувствовал, как его губы расплываются в странной, кривоватой улыбке. Он знал, что этой информации у Мукуро нет. Реборн неплохо позаботился о том, чтобы никто не смог выяснить о Саваде больше общедоступных фактов. Чего Мукуро было, разумеется, мало. Целых три года жизни! Это было очень немало, особенно учитывая, что это те года, что он провел с Реборном, информацию о котором найти было в принципе едва ли возможно. Это был уникальный шанс узнать что-нибудь о боге конспирации. Мукуро быстро облизал губы. - Согласен, - не раздумывая, ответил он. – Что-то еще? - Да. Когда я работал по делу Кавахиро, то запрашивал местоположение всех сотрудников, чтобы поговорить с ними. Я обнаружил, что один из бухгалтеров, работавших с бумагами, пропал без вести пару месяцев назад. Сможешь выяснить что-нибудь о нем? Тсуна протянул Рокудо бумаги, которые он предусмотрительно вытащил из портфеля. Мужчина бегло просмотрел их, на мгновение нахмурился, а затем вздохнул, удрученно покачал головой и кивнул. - Только ради тебя, Тсунаеши-кун. Соваться в этот гадюшник себе дороже, и обычно я не берусь за дела, связанные с Кавахиро, но это выглядит более-менее безопасно, так что я рискну. А за это чем расплачиваться будешь? Прости, конечно, но при всей моей любви к тебе того будет мало. Может, еще год? – будто бы невзначай обронил он, однако Тсуна только усмехнулся. Его такими штуками не проймешь. - Нет, только три. Но есть кое-что. Одна важненькая такая строчка в наших с Хибари досье. Поверь, этим ты сможешь шантажировать любого из нас. Мукуро ничуть не расстроился из-за отказа. Он явно не рассчитывал на удачу, да и обладание маленьким секретом самых больших шишек этого года не могло не греть душу. - Тогда встретимся через неделю. Добуду все, что смогу, - Рокудо встал с дивана, попутно забрав поданные Тсуной бумаги. Судя по тому, что обычно их посиделки не длились меньше двух часов, ему явно нетерпелось приступить к работе. Савада только хмыкнул и поднялся следом. Он сам безумно устал, и ему хотелось, чтобы этот длинный, абсолютно чокнутый день, наконец, закончился. - Попросишь своих дуболомов подбросить меня до дома? Машина утром сломалась, а общественный транспорт уже не ходит. Рокудо чуть поморщился, когда Тсуна назвал его охранников дуболомами, но кивнул и открыл дверь. Которая сразу же разлетелась в щепки. Оставшаяся в тонкой холеной кисти Мукуро ручка полетела вниз, когда мужчина от шока отпустил ее. Тсуна, не успевший даже испугаться, быстро отошел от шока и заинтересованно заглянул за окаменевшее, обвитое татуировкой в виде лотоса плечо Рокудо. Кен лежал посреди коридора в позе заигрывающей собаки. Ну, разве что заигрывающая собака хоть немного двигается. Парень стоял на четвереньках, уткнувшись лицом в пол. Его зад был приподнят, а руки безвольно распластались на блестящем гладком полу, стоившем Мукуро в свое время не одну сотню долларов. Вид у Джошима был весьма потрепанный. Завершали сию эпичную картину обломки безвременно почившей от удара официантом двери. Красивые, кстати, обломки. Кажется, это было красное дерево. Тсуна хрюкнул от смеха, опасаясь даже смотреть на лицо Мукуро, и повернулся в противоположную сторону. Там стояла та самая танцовщица, Хиери. Выглядела она, кстати, почему-то не лучше пребывающего в отключке Кена. Во всяком случае, когда девушка покидала зал, царапин и укусов(?!) на ней было явно меньше. Хиери, однако, не стала кричать или извиняться. Она мило (насколько это было возможно с размазанной тушью и превратившимися в мочалку волосами) улыбнулась Мукуро, неровной походкой продефилировала к Кену и легко потащила его обратно, туда, откуда он прилетел. Тсунаеши и Мукуро ошарашенно проводили ее взглядом. Рокудо очнулся только когда за парочкой закрылась дверь, и изнутри кабинки донесся грохот разламываемой мебели. Тсуна осторожно заглянул в лицо главе клуба. Оно было бледным и словно застывшим. Савада впервые видел Рокудо в таком ступоре. Он мысленно пожелал Кену удачи и тут же понял, что ему ничего уже не поможет. Мукуро обвел взглядом щепки его любимого красного дерева. - Кажется, кто-то лишится нескольких месячных зарплат. А заодно и остатков нервов, - зловеще пробормотал он.