Тиран, который влюбился

Черный линкор, идя на малой тяге, медленно плыл по бесконечному Космосу. Мерный, плавный ход успокаивал, а неспешный ход позволял снять с иллюминаторов проекцию леса или озера какой-то зеленой планеты и просто насладиться видами звезд. Только Асине, нагруженной доисторическими "штуковинами для уборки" было не до звезд — все ее мысли занимал Капитан. Точнее, вот уже триста двадцать второй способ убийство оного. После того, как девушка, оскорбленная в лучших чувствах, все же взломала систему замков и вышла из своей каюты-тюрьмы, как обозвала ее Алия, у нее проснулась жажда действий. И раз уж порулить не дали — то можно будет пострелять!

***

"Часом ранее" В просторном помещении башни* старый орк с серой, потемневшей сейчас от гнева кожей, рвал и метал. Увы, только мысленно, ибо Капитан с полной серьезностью заявил, что эта мелочь, по своей непоседливости схожая с блохой, была неприкосновенная "работа" — представил он девчонку команде, выпихнув ее на всеобщее обозрение. Команде девчонка понравилась — высокая, но длинная ее не кажется неуместной, слегка взбитая, фигуристая и удивительно молодая и наивная — такие редко идут в Космос. Сюда идут жестокие, побитые жизнью и отчаявшиеся. Эта же мелочь, как окрестил ее сам оружейник, выглядела сладкой, словно торт. И эта сладость манила изголодавшихся, но вот желающие поднимались выше. И сталкивались с глазами девчонки. Зеркало души — как-то окрестил их некий мудрец, но сейчас это были не зеркала — две черные дыры смотрели на команду с легким прищуром и лукавостью в зеленых сполохах. Девушку нельзя было назвать красивой, нет, таких было сотни, но что-то именно в этой девушке было такого, что все, словно по команде, вздрогнули. А потом эта пакостница разбила их корабль, и воображаемый торт вдруг превратился в пчелу — вроде и красиво, но страшно и, возможно, некоторым противно. Потом был разгром в столовой, сломанные замки, запуганный пилот, и вот это чудо природы стоит в обители орка и заинтересованно стреляет глазками на его "малышек" — сорокадюймовых лучевых пушек. И мелочь как-то сразу превращается в большую занозу, впившуюся оружейнику по самое не могу. И ведь отойти, чтобы позвать Капитана, который яростно пытался успокоить, а то и упокоить, непоседу — она же раньше все разнесет. Но девушка вела себя примерно. Нет, она все так же шустро металась по башне, заставляя все больше и больше напоминать мелкую блошку-проныру, но теперь орку во всем этом виделась некая система. Вот девушка подходит, долго рассматривает пушку, прищелкивает языком, что-то уточняет, спрашивает и, слушая с неподдельным интересом, восторгается оружием. Когда оружейник, оттаяв, все же поведал проныре про каждую из своих "красавиц", девушка, распаляясь, начала рассказывать про вооружение на своей планете, и теперь восторгался серый гигант — так подробно, профессионально и с любовью рассказывала Мелочь (как кличка с большой), даже делая зарисовки. И, что удивительно, внезапно проявив к "работе" интерес, старый орк предложил девушке "пострелять". Естественно, все было чин по чину — и тренировочный зал, и защитная одежда, и инструктаж. Только вот, распалившись, орк на радостях сунул девушке полюбившийся ей лучевик. Кто же был виноват, что тот весит чуть ли не с саму девушку. Естественно, драгоценное оружие упало, как ни старалась удержать его Мелочь и, сдвинув модулятор мощности на "боевую", пальнул в пол. А дальше — дыра, сирена и злобный капитан, не желающий и слышать оправданий о маленькой оторве.

***

"Если не хочешь сидеть смирно — работай!" Слова варга, которые тот цедил сквозь зубы, больно впились в слух; они резали, обвиняли, заставляя склониться. Но Асина не собиралась склоняться. Перед кем? Перед мужчиной?! Нет, это было недопустимо — ниже ее достоинства, да и достоинства любой женщины. На ее родине склонялись мужчины, а леди давали им право подняться. Вот и сейчас, вспоминая презрение в глазах Капитана и вину, с долей восхищения у оружейника, девушка терла пол. Руки болели и, уже спустя час, на них образовались волдыри и мозоли, которые болели, жгли и требовали остановиться. Но Асина шла против системы, и, значит, она не должна была останавливаться. Зато по прибытию будет чем похвастаться — многие ли женщины сейчас могут делать что-то сами? Неееет, у них для этого есть мужчины, а сами они, "существа утонченные", занимаются "возвышенными делами" — управляют, изучают, борются за власть. "А мне все равно! — думала девушка, выжимая серую тряпку от воды. — А я буду выше. И буду великой, уважаемой. И тоже буду управлять, но не подчиняться. И я сама выберу свою судьбу, и мужа, и..." Но этим мыслям не суждено было родиться, ибо корабль тряхнула, из-за чего девушка, опрокидывая ведро, упала на пол. Когда она поднялась, в красных аварийных отблесках механический голос вещал: "Внимание! Боевая тревога! Экипажу приготовиться к бою..." И почему- то сейсаи, идя вдоль стены, залитого красным светом коридора, девушка вдруг осознала, КУДА она пошла... Война. Раньше мать говорила, что война, это синоним смерти...