Последний день ГДР

Шёл сильный дождь и дул холодный ветер. На улице совершенно не было людей. Причиной тому была не только паршивая погода, но и позднее время - 3:27. В сторону Восточного Берлина двигалась худая фигура молодого человека. Гилберт не обращал внимания на холод. Он шёл босиком по лужам, то и дело останавливаясь и смотря в одну точку. Он ни о чём не думал. В голове кружились противные ему воспоминания, а Байльшмидт лишь продолжал делать шаги, приближаясь к своему дому. "Америка надел на Пруссию свой пиджак, который был Гилберту очень велик, и, усадив прусса на кровать, начал завязывать ему кеды, также щедро подаренные ему американцем в эту ночь. Гилберт абсолютно ничего не говорил, а его взгляд был устремлён в никуда. Это пугало Альфреда, и он начинал уже было жалеть о содеянном. Тем не менее, он знал, что оставлять его у себя в доме - это не дело. Пруссия должен был явиться на открытие границы именно с Россией. Джонс даже предложил Байльшмидту довезти его до нужного ему места, но Гилберт просто встал и ушёл. "Вот что за чёрт?" - волновался Альфред. "-Я бы чувствовал себя куда лучше, если бы он осыпал меня кучей матов. Я был даже готов к тому, что он попытается меня побить. А он.. Он просто молчит!" По дороге прусс скинул с себя все американские "подарки" и остался только в своих штанах, которые в последние дни пришли в полную негодность. " Гилберт не думал о том, как он презирает Альфреда. Ему было плевать на него. Байльшмидт был разочарован в себе. Он чувствовал себя последней шлюхой. Такого унижения он ещё не испытывал никогда. И из-за чего всё это? Из-за простого поцелуя с Брагинским, после которого не последовало никакого продолжения? Он просто хотел, чтобы скорее всё прошло. Чтобы его уже наконец убили, и чтобы он не чувствовал всего этого. Перейдя через границу, которой, как и Гилберту, жить оставалось недолго, прусс сел прямо в лужу. Какая разница? Он и так был весь мокрый и грязный. Ничто по сравнению с тем, что Байльшмидт переживал внутри. Свернувшись в позе эмбриона, он лежал в луже и ждал утра. -Гилберт? - прозвучал такой родной ему голос. Прусс всё слышал, но никак не реагировал. Всё уже не имеет значения. Ивану на мгновение показалось, что Гилберт мёртв. Последний был бы и рад, если бы опасения России оказались верными. Не прилагая ни малейших усилий и не боясь замарать идеально чистый плащ, Россия поднял Байльшмидта на руки и понёс в дом. У прусса были открыты глаза, он всё видел, слышал и понимал. Но ему было всё равно, что с ним делают. Казалось, что даже если его сейчас попытаются сжечь заживо, он и бровью не поведёт. Принеся прусса домой, русский тут же расстелил кровать, бельё на которой поменял в то время, как Альфред издевался над Гилбертом. Никакой битой посуды, никакого мусора. Всё чисто и аккуратно, будто бы это и не дом Гилберта. Брагинский даже каким-то способом вытащил топор из дивана. Но он и не догадывался, что произошло за это время с Байльшмидтом. А был ли смысл рассказывать всё ему? Что сделает Россия? Объявит Америке войну из-за государства, которого завтра не станет? Оборвёт дипломатические связи? Или просто пойдёт и набьёт эту наглую рожу? Но ведь Альфред не такой уж и дурак, верно? Он ведь знал, что прусс может обо всём рассказать. Или он опять испытывает Брагинского? Прощупывает его слабые места? Гилберт был бережно уложен Иваном на мягкую и чистую постель, но грязные и тошнотворные воспоминания никак не покидали его. Россия погладил Пруссию по голове. -Что с тобой приключилось?- заботливо спросил Иван и присел на самый краешек кровати. "Это бессмысленно.."- проскользнуло в голове у Гилберта. Откуда Байльшмидту было знать, что сделает Брагинский, если только узнает обо всём? Гилберт совсем не хотел, чтобы из-за него завтра началась Третья Мировая, потому что эта война могла быть только последней. Да, он чувствовал себя ничтожеством. Да, он ненавидел Америку и желал ему скорейшей смерти. Но он не расскажет ни о чём России. Нет. В этом нет никакого смысла. -Я просто очень хотел найти тебя. Россия ещё больше стал винить себя. Ну как, как он мог его оставить? В такой-то момент! -Я принесу тебе поесть. - заверил Иван и попытался было встать, но его рука была схвачена Гилбертом. -Нет, не уходи от меня. - зашептал Байльшмидт сквозь предательские слёзы. -Я не хочу, чтобы ты отдалялся от меня хоть на сантиметр. "Что я несу, Господи, ну что я несу.." Брагинский не знал, что делать, поэтому просто терпеливо ждал. Сегодня Гилберт был робок, как никогда раньше. Он уже не был уверен в том, что Иван не уйдёт от него, как вчера. Ну почему Брагинский не может сделать первый шаг? Что ему мешает? Неужели его совсем уж не привлекает Гилберт, а Альфред был абсолютно прав? -Ты хочешь меня? - спросил Гилберт и сразу начал сам себя ругать за такой глупый вопрос. -Ты сам-то уверен, что готов к этому сегодня? -О, Господи, Брагинский! -взмолился Гилберт. -Ну хватит постоянно сдерживать себя, будь хотя бы со мной самим со.. Байльшмидт не успел договорить, как Иван уже навис над ним и заткнул его поцелуем. Гилберт начал расстёгивать пуговицы его плаща, затем рубашки. Брагинский покрывал всю грудь Гилберта следами от своих влажных губ, а тот был готов расплавиться от его прикосновений. На секунду Иван остановился, но лишь для того, чтобы откинуть в сторону уже расстёгнутые Гилбертом плащ и рубашку. Сняв остатки одежды, страны снова слились в поцелуе. В этот раз уже Байльшмидт повалил Брагинского на спину, а сам уселся на него сверху. Гилберт играл с сосками Ивана, то облизывая, то покусывая каждый из них. Проводя языком всё ниже и ниже, он ни на миг не сводил взгляда с лица Ивана. Тот приподнялся на предплечья и с интересом наблюдал всю эту прекрасную картину. Когда Гилберт достиг самого сокровенного, он как бы нечаянно задел половой орган Брагинского, но продолжил ласкать лишь нежную кожу вокруг. Он видел в глазах русского, что тот уже не может терпеть, и решил не затягивать эту игру, пока она не надоела обоим. -Хочешь, чтобы я сделал тебе приятно? - хитро улыбнулся Байльшмидт. -Не останавливайся, просто сделай это! -Ну же, попроси меня.. Гилберт высунул язык и аккуратно провёл по головке, от чего Брагинский запрокинул голову и сбивчиво попросил. -Гилберт, пожалуйста.. Пожалуйста, я больше не могу. Прусс только ухмыльнулся и сразу же принялся исполнять просьбу. Протянув одну руку к груди Брагинского и схватив двумя пальцами правый сосок, Гилберт совершенно бесстыдно открыл рот и захватил в него весь член Ивана. Услышав тихий стон и захотев большего, Гилберт начал усердно работать ртом, доставляя Ивану внеземное удовольствие. Брагинский выгнул спину и подал бёдра вперёд, что ещё больше обрадовало Байльшмидта. -Только не останавливайся.- прошептал Иван. Куда там! Гилберт и не думал об этом. Он настолько увлёкся процессом, что и не заметил, как вскоре довёл Ивана до оргазма. Игриво подмигнув Брагинскому, он проглотил всё семя и ещё раз облизал его член. Иван собирался было встать, как вдруг Гилберт снова запрыгнул на него и прошептал прямо на ушко: -Возьми меня! Брагинский сразу же направил член куда нужно. Удивившись, как легко он вошёл, Иван снова начал целовать Гилберта, а тот начал стонать прямо ему в рот. -Всё хорошо? - немного сбавив темп, спросил Иван. -Заткнись и трахай меня! - приказал Байльшмидт. Гилберт стонал так громко, как только мог. И совершенно не чувствовал себя шлюхой. С Брагинским всё совершенно по-другому. Закончив всё, что хотели, страны обнялись и заснули. Их ждал тяжёлый день.