Последний день ГДР

Россия уже около часа лежал и смотрел на Пруссию. Ему совершенно не хотелось больше спать, а вот понаблюдать за такой интересной ему страной, которой скоро не станет, он был абсолютно не против. Гилберт невинно сопел и то и дело вздрагивал во сне. "Как это восхитительно, - думал Иван. - В жизни он такой сильный и храбрый, а спит совсем как младенец. " Ещё немного и прозвенит будильник. Россия аккуратно выбрался из объятий Пруссии, услышав лишь тихое бормотание в ответ на свои действия. Ничего ещё не готово. Одежда не поглажена, завтрак не готов. Будильник сработает в половину девятого. Ровно за полчаса до их выхода из дома. Они бы ничего не успели сделать за это время, и Брагинский решил взять всё в свои руки. Открыв шкаф с костюмами, Россия порадовался, что хотя бы здесь у Гилберта был порядок. Все одеяния висели на деревянных вешалках, и, казалось, их и не нужно гладить- они выглядели идеально. Почти идеально- Брагинский всё же заметил не до конца выглаженную стрелку на правой штанине костюма, выбранного им для Байльшмидта. Стараясь действовать как можно тише, Иван притащил гладильную доску к розетке, нашёл утюг и принялся заканчивать начатое кем-то. Брагинский наслаждался процессом- его успокаивали подобные дела. В отличие от, например, Альфреда. Джонс наоборот терпеть не мог домашних дел, а свой зачастую неряшливый прикид оправдывал тем, что в его стране нынче такая мода. Приготовив одежду для Гилберта и себя, Брагинский отправился на кухню. Пробираясь на цыпочках в сторону холодильника, Россия услышал звон будильника и, круша всё на своём пути, бросился к нему. Он опрокинул стул, свернул подставку для обуви, но таки добрался до прибора, издающего противные звуки. Пруссия в шоке наблюдал за происходящим. Он уже проснулся и пытался открыть глаза, слипшиеся после сна, как можно шире. Поняв наконец, что заставило Брагинского мчаться через весь дом и создавать столько шума, Байльшмидт расслабился и начал смеяться. -Я проснулся не от будильника! -кричал Байльшмидт, хватаясь за живот, болевший от смеха. - Это ты разбудил меня своим шумом! Брагинский сам попытался представить, как это выглядело со стороны, и тоже начал смеяться. -Ну, уж извини. - с улыбкой сказал Иван. -Завтракать будешь? -Иди-ка ты ко мне, - Пруссия широко расставил руки, зазывая Россию к себе. - Ты лучше еды. -Вот спасибо. - снова начал гоготать Брагинский. - Нет уж, тебе нужно поесть! -Брагиииинский, я же умру сегодня! - начал ныть Гилберт. -Ну зачем мне еда? -Ну хватит говорить об этом. Гилберт напрягся. -Почему ты избегаешь этого разговора? Ты будто бы считаешь, что если ты не говоришь о проблеме, её нет! -Послушай, мне сложно об этом говорить. Я.. Я не могу сдерживать свои эмоции, когда речь заходит об этой теме. Брагинский отвернулся и вздохнул. Байльшмидт нахмурился и быстро подлетел к нему. Он должен был видеть его лицо. Это серьёзный разговор. -Ты всегда скрываешь свои чувства и эмоции, -в голосе прусса слышалось непонимание. Он не знал, как повлиять на Ивана, а поэтому очень осторожно пытался подбирать слова. -Многие страны считают тебя холодным и бояться связываться с тобой. Они не понимают тебя, но ведь ты сам не даёшь проникнуть в свою голову. Иван смотрел Гилберту в глаза. Было видно, что Брагинского эта тема очень волнует, но он снова и снова старался сохранять внешнее спокойствие. -Однажды я доверился им. Открылся.. - тихим, но твёрдым голосом проговорил Иван. -А они всадили мне нож в спину, предали меня. Они боятся меня, поэтому наносят первый удар. Но ведь я даже не собирался причинять им вред. Гилберт понимал его, как никто другой. За то время, пока он был ГДР, он хорошо прочувствовал на себе всю ту ответственность, которую нёс СССР. Ответственность за каждую другую страну Мира. За мир во всём Мире. Байльшмидт был уверен, что эти же чувства испытывает Людвиг, но опираясь на мощь США. СССР и США- две сверхдержавы, которым в последнее время особенно сложно сохранять равновесие на планете. Альфред наглее Ивана. Если Брагинский предпочитает заводить союзников путём переговоров, то Джонс любит демонстрировать свою силу. Да, у Америки хромает дипломатия. -Послушай, я всегда буду с тобой. - Пруссия уткнулся в грудь России и заплакал. -Мои люди-восточные немцы, они.. они будут помнить тебя. Не все из них хотят объединения. Лишь часть. Но буйная часть. Россия обнял прусса. Он теряет одного из своей семьи. Самого молодого, но уже такого близкого к сердцу. -Иван,- прошептал Гилберт. - Я хочу, чтобы ты забрал моё сердце. Оно тебе пригодится. Брагинский непонимающе вглянул на макушку Байльшмидта. Тот незамедлительно поднял своё лицо к нему. -Моё сердце- остаток от меня. Напоминание обо мне. - продолжил прусс. - Моё сердце поможет тебе. -О чём ты говоришь, Гилберт?- Иван покачал головой, но продолжил слушать. -Ни за что не отдавай им Кёнигсберг. -Мы же ещё в Ялте решили всё. Калининград- СССР, не переживай за него. Пруссия повысил тон. Этим он хотел показать важность сказанного. -Я предчувствую войну, Иван. - прошептал Гилберт. - Не войну, допустим, противостояние. Тебе понадобится моё сердце. Оно поможет тебе в борьбе с Альфредом. -Твоё сердце в надёжных руках, Гилберт. - Иван прижал его к себе, пытаясь успокоить разволновавшегося прусса. - Я сохраню его. Россия вместе со своей советской семьёй и Пруссией стояли в одной линии. Все они представляли из себя одну единую и могучую силу, которую чувствовали стоявшие напротив Америка, Франция, Англия и Западная Германия. На это событие в Берлин были приглашены почти все страны Европы, Канада, Китай, Япония и Австралия. Все наблюдали за скучным подписанием целой кучи различных бумаг и слушали разговоры стран, задействованных в грядущем объединении. Все 15 республик СССР сегодня были мрачны, как никогда раньше. Однако, глава семейства вместе с Гилбертом старались не показывать своего истинного настроя. Они вообще сегодня вели себя несколько необычно и ненормально для подобного рода мероприятий. Гилберт не постеснялся кинуть обжигающий взгляд на Альфреда. Джонс почувствовал на своём теле всё презрение, переданное через эти бесцветные глаза альбиноса. Его уже даже перестал радовать тот факт, что Иван ничего не знает, и от него ему не достанется. Альфред запомнил этот взгляд на всю жизнь. Взгляд, полный даже не ненависти. Нет. Пруссия не ненавидел Америку. Он просто смог заставить Америку почувствовать себя таким жалким, каким ему не приходилось чувствовать себя ещё никогда. Гилберт не простил его, а извиняться уже слишком поздно. Этот взгляд будет преследовать Джонса до конца его американских дней. Советские республики кинули на всех злые взгляды, прежде чем сесть в самолёт, отлетающий в Калининград. Все они чувствовали личную боль и обиду. Каждому из них Гилберт стал братом, частью их советской семьи. Каждая из республик была готова разбить эти злые улыбки и ухмылки в сторону их умирающего Гилберта. Последним в самолёт заходил Россия. Окинув всех доброжелательным, в отличие от своих братьев и сестёр, взглядом и попрощавшись на немецком языке, он скрылся. Иван достаточно силён, чтобы не показать им всего своего негодования и боли, пожирающей его изнутри. Приземлившись в Калининграде, республики обнялись и разрыдались. Они дома. Они могут быть честны. Они похоронили Гилберта. Они простились со своим братом. Они сохранят его сердце. Он всегда будет в их сердцах, а они- в его.