Акме, или Орёл - птица гордая

Кто-то схватил Орлова подмышки и куда-то потащил. Его не слушающееся тело висело поношенной тряпицей в чьих-то руках. Сквозь пьяный угар было невозможно понять, кто так измывается над отощавшим тельцем. А уж когда, опять же кто-то, засунул под ледяные струи воды, так веки открылись и явили миру, остекленевшие и мутно-голубые глазки, как раз такие, какие терпеть не мог Громов. Не особо жалея, Гор окунал того в воду до синевы губ, а когда зубы стали отбивать чечетку и Виктор что-то забормотал, то наконец-то сжалился и, закутав в полотенце, словно грудничка, вынес из ванной на руках. Усадив на стул в кухне, начал заваривать чай, чтобы согреть горе-любовника, доведшего себя до такого состояния. Порозовевшие щеки говорили о том, что Виктор вырвался из лап зеленого змия, а вот трясущее тело говорило об острой алкогольной интоксикации. Георгий рассматривал трясущийся комок, сжавшийся в углу и с шумом отхлебывающий чай, а сердце сжималось рукой злости на самого себя, душу терзала совесть за причиненную боль. Но все же тепло от того, что это сорокадвухлетнее чудо пришло в себя и смотрит волком из-под спадающей на глаза мокрой челки, приносило спокойствие за их будущее. - Согрелся? - не очень дружелюбно спросил Громов, выказывая свое недовольство. Виктор ответить не смог, лишь мотнул головой, боясь открыть рот и в нелепой попытке произнести хоть слово, чтобы не прикусить язык. - Так, ты сейчас идешь в комнату и собираешь свои вещи. Бери пока самое необходимое, остальное потом заберем, - отвернулся, чтобы сделать звонок своей домработнице, но не услышав шороха за спиной, опять повернулся к Виктору, - я что-то неясно сказал? Мне повторить? Виктор в каком-то священном испуге уставился на грозного Гора и отрицательно помотал головой. - Что нет? – злоба подкатила незаметно, да так, что Громов начал порыкивать. – Я сказал: быстро, - подтверждая слова действиями. Ухватив того за шею, поднял и швырнул в сторону коридора. Орёл – птица высокого полета, только пни сшибает, пролетел пару метров по коридору, пока не встретился со стеной, впечатываясь в нее грудью. - Зачем ты меня роняешь? - сползая по стенке, пробубнил еще не совсем трезвый Орлов. Гор наблюдал бреющий полет орлана из кухни и очень пожалел, что применил силу. Витя сел на пол и посмотрел снизу вверх на своего гостя, потом непослушными губами и практически шепотом спросил: - Гош, а вещи зачем собирать? - За надом. Поспеши уже, у меня времени в обрез, - отвернулся от него и, набрав номер на мобильнике, поднес к уху, слушая гудки. Разговор Виктор решил подслушать. Какой-то Наталье Владимировне предлагалось приехать по его адресу и привести квартиру в божеский вид за двойную плату, что он оставит на кухонном столе, а ключи у консьержа. По окончании разговора, Громов повернулся и увидел все так же сидящего в коридоре на полу и подпирающего стенку Витю. Уставившись на него в немом вопросе, стал ждать, когда же жертва алкоголя разродится на вопрос, явно читающийся в его глазах. Наконец-то! - Куда? - Я тебя забираю к себе. Появившаяся радость в затуманенных глазах, словно испугалась, что ослышалась, и скрылась, прячась за хмельными парами. Но Виктор хотел все решить до переезда. Ему не хотелось играть в одни ворота, да и одной любви на двоих не хватит. Слишком непосильная ноша. - В качестве кого? - В качестве любимого… - промолчав и сделав театральную паузу, чтобы найти ответную реакцию Громов продолжил, уже меняя сказанное, - в качестве любимой грелки для тела. - Но… - Вить, это не обсуждается.