Back to the Stars

Блейн, не мне тебе рассказывать, что нет ничего лучше ощущения, когда документы о поступлении лежат в чемодане, а ты собираешься в город своей мечты, стоя крепко на ногах. Подать документы в НЙАДИ – было, как мне кажется, смелым и очень важным поступком. Я много делал для поступления, но чувства собственного ничтожества поглощали меня с каждым днём всё больше и больше. Трудно поверить в себя, когда каждый день тебя унижают. Но я рискнул. И теперь мой риск оправдан рейсом до Нью-Йорка.

***

Дождливым весенним днем, вернувшись из школы, я увидел на столе маленький белый конверт. Аккуратно поставленный штамп в верхнем правом углу заставил меня вскрикнуть от неожиданности. НЙАДИ! Я не стал с моментальной скоростью вскрывать конверт и читать строку за строкой, вместо этого, я медленно присел на кровать и задумался. В этом конверте находилось мое будущее. Одна фраза изменит всё, перечеркнет мои планы или подтвердит их. Одна фраза. Я могу уехать в другой город, в другой штат, оставив здесь всё, что мне противно, но и всё, что мне дорого. Мои размышления прервал короткий четкий стук. -Курт, я видел письмо… - Сказал отец с заметной взволнованностью. -Я не открывал – Ответил я, пожав плечами. – Я волнуюсь. Это важно. Что, если я не поступлю?! -Откроем вместе? – Спросил Берт. Я коротко кивнул и протянул конверт отцу. Он лишь помахал головой, показывая, что это должен сделать я. Я аккуратно открыл конверт, достал плотный лист и стал зачитывать вслух: «Уважаемый Курт Хаммел, бла бла бла, мы рады сообщить Вам о нашем решении, бла бла бла, вы зачислены в Нью-Йоркскую Академию Драматических Искусств. С Уважением, бла бла бла». Дальше я уже не читал. Всё, что окружало меня на протяжении 18 лет - исчезло. Рухнула стена, что давила на меня. Вся причиненная мне боль теперь останется просто воспоминанием, страшным сном, о котором будут напоминать шрамы от лезвия по всему телу. В тот момент, я просто был счастлив от того, что я свободен. Теперь, у меня есть шанс. Есть шанс показать, кто я. Есть шанс показать настоящего себя, не скрываясь под маской лжи. Теперь, я стою в аэропорту и крепко обнимаю отца, как и в тот вечер, когда я кинулся к нему в объятия, а по его щеке скатилась одинокая слеза. Я заставил его гордиться, когда за всё время моего существования, он испытывал только страх за мою жизнь. Наверное, он понимает, что в каком-то смысле, он отпускает меня навсегда. Я уже никогда не вернусь жить в Лайму, а папа никогда не переедет в Нью-Йорк. Мы будет на расстоянии телефонного звонка и одного билета, но даже после самых приятных встреч идут самые долгие прощания. -Мне пора, пап… - Сказал я виноватым голосом. Уходить не хотелось, но оттягивать неизбежное слишком глупо. Только теперь я понимаю, как сильно повзрослел. Вот, я уже не маленький испуганный мальчик, истерично сбегающий с похорон своей матери. Вот, я уже не подросток, режущий себя, пытающийся вырваться из мира, полного ненависти. Теперь я чувствую себя юношей. Я чувствую себя юношей, которого ждет что-то хорошее. -Да, пора. – Берт вздохнул. – Курт, я хочу, чтобы ты пообещал, что не будешь ничего скрывать, когда уедешь. Если у тебя что-то случится, то я хочу знать об этом. Я бы ни за что на свете не отпустил тебя так далеко, если бы ты не хотел этого так сильно. Я уже потерял твою маму… И, я просто не хочу потерять и тебя. Я люблю тебя, сынок, не забывай звонить своему старику. На последней фразе папа улыбнулся, пытаясь скрыть нахлынувшую грусть. Я засмеялся в ответ на его скромную улыбку, еще раз обнял на прощание и направился на посадку, пытаясь не оборачиваться. Уже возле самого входа на регистрацию, я обернулся, пытаясь найти отца в толпе, но его я уже больше не видел. Время полета прошло незаметно за прочтением старого доброго Паланика под хорошую музыку. Рядом сидевшая старушка все время пыталась заглянуть в книгу, после нескольких неудачных попыток, она совсем отчаялась и лишь попросила убавить звук в наушниках. Строчки долго плыли перед глазами, а тексты песен проходили мимо меня. Я был слишком взволнован. Еще несколько часов и я буду пить мятный чай на мягком диване в своей гостиной. Отец обо всём позаботился, подключил некоторые связи, и вот я уже не студент, живущий в общежитии, а студент с квартирой в Бушвике. Посадка, проверка, документы, всё пролетает перед глазами с небывалой скоростью. Кажется, что прошло лишь несколько минут, а я уже сижу в такси и называю адрес водителю. В Нью-Йорке жизнь никогда не стоит на месте. Город просто взрывается от нескончаемого потока машин и людей. Кто-то плачет, кто-то смеется. Кто-то едет, кто-то идет. Кто-то один, а кто-то в компании. Но никто не стоит. Движение, движение, жизнь! Да, это именно то, для чего я был создан. Первая неделя в мегаполисе прошла незаметно. Я просыпался к обеду, по новой причитая, что трачу такое драгоценное время на сон. Я ходил по магазинам, подбирая что-нибудь к НЙАДИ, часами зависал в музыкальных магазинах и книжных, где всегда было то, что нужно. Это не Лайма, это Нью-Йорк! В первый день в Академии я чувствовал себя слишком встревоженным. Новые преподаватели, новые однокурсники. Я просто боялся, что не смогу пережить все издевательства заново. Но теперь я был за тысячи километров от МакКинли, и об этом не стоило волноваться. Здание НЙАДИ уже внушало некую величественность и торжественность. Впервые войдя в огромные двери, ты испытываешь такой коктейль чувств! В один момент тебе хочется запеть, закричать во всё горло от счастья, а уже через секунду хочется бежать, бежать не останавливаясь, бежать, как можно дальше. Боясь опоздать на встречу с Мадам Тибидо, я пришел раньше почти на полчаса. Бродить под проливным дождем не хотелось, точнее, не хотелось предстать перед одной из гениальных женщин, которую я мог восхвалять часами, в виде мокрого промокшего котёнка. Я искал десятки причин, чтобы не идти в ближайшее кафе или не прогуляться по парку, оправдывая себя лишними калориями или испорченной прической. Зайдя в здание академии, я почувствовал себя немного неуютно, но времени оставалось много, и я просто решил прогуляться по коридорам, которые на ближайшее время станут мне вторым домом. Шагая из одного коридора в другой, рассматривая стенды и буклеты, я погрузился в глубокие мысли, мечтая, как буду выступать перед сотнями людей, которые будут восторженно хлопать и осыпать комплиментами. За размышлениями о возможном прекрасном будущем, я и не заметил, как оказался в тупике. Передо мной оказалась массивная деревянная дверь, скрывающая за собой, как я думал, нечто волшебное. «Хэй, Курт, это не Хогвартс, чтобы вокруг возникали двери с магическими штуками» - кричал мой здравый смысл, но интерес и детская любовь к шедевру Роулинг давали о себе знать. Я потянул на себя дубовую дверь и оказался в обычном репетиционном зале с десятками сидений и большой сценой. Где-то в центре зала показалась фигура, а мои мысли о великом и чарующем стали снова затуманивать мой мозг. Прогнав их, я заметил милого парнишку на сцене. Он бодро вышагивал к середине, а подойдя к микрофону сказал: -Добрый день, Мадам Тибидо! – Я удивленно смотрел вдаль зала, ища своего преподавателя, а позже понял, что именно ее тень я видел. -Здравствуйте, Блейн Андерсон. Надеюсь, Ваш номер к концерту в честь первокурсников готов? – знакомый голос Бродвейской дивы заставил почувствовать себя немного неловко, я всё еще находился там, где меня быть, не должно и слушал то, что слушать был не должен. -Посмотрите сами! – Парень счастливо улыбнулся, не показывая ни малейшего волнения или страха. Музыка зазвучала, а вскоре я услышал и прекрасный голос, доносящийся из глубины зала. Блейн чувствовал себя свободно и расковано, как будто он выступает перед своими старыми друзьями. Он держится за микрофон, как за последний глоток воздуха, не желая его отпускать. Вытягивая высокие ноты, местами срываясь на полу-крик, певец полностью отдается песне и чувствам, нахлынувшим на него. Кажется, он уже не на сцене Нью-Йоркской Академии, а где-то вдали со своим любимым человеком. Fall into you |Растворяюсь в тебе - Is all I seem to do |Это кажется всё, что я делаю, When I hit the bottle |Когда прикладываюсь к бутылке - Coz I'm afraid to be alone |Лишь потому, что я боюсь остаться один. Все еще не разжимая пальцы и, не отпуская микрофон, Блейн запевает новые строчки, наполненные скрытыми чувствами. Он, как бочка динамита, которая может взорваться в любой момент. Он, как капли дождя в ясный и солнечный день. Он полон тайн, которые он пытается раскрыть с помощью песни. Не знаешь, что ожидать, не знаешь, что будет уже через минуту. Непредсказуемость. Вот, как я бы описал его. Tear us in two |Нас разрывает пополам - Is all it seems to do |Вот и все, что с нами происходит. As the anger fades |По мере того, как гнев проходит, This house is no longer a home |Я вижу, что это жилище больше не мой дом. Полностью отдавшись музыке, пронизывающей до дрожи, я вновь ушел в себя, перестав обращать внимание на брюнета, готового взорваться в любой момент. Вспомнив о Берте и доме, о Нью-Йорке и обучении, я думал, правильно ли поступил, уехав и оставив отца. От нескончаемого потока мрачных мыслей о неправильном решении меня вырвал текст песни, точнее, то, как парень на сцене исполнял ее. Он будто разговаривал именно со мной, будто я был не незваным гостем на репетиции, а его старым приятелем. Don't give up on the dream |Не отказывайся от мечты! Don't give up on the wanting |Не отказывайся от желания! And everything that's true |В этом вся истина. Don't give up on the dream |Не отказывайся от мечты! Don't give up on the wanting |Не отказывайся от желания! Я смотрел на сцену и поражался, как этому незнакомцу удается сдерживать и не сдерживать себя одновременно! Он был извержением вулкана, но он был тихим рассветом. Он не носился по сцене, как рок-звезды, он наоборот, сейчас стоял абсолютно неподвижно, закрыв глаза. Держа в двух руках микрофон, словно, боясь отпустить, под аккорды, меняющиеся один за один, Блейн выкладывался на полную. Because I want you too |Потому что я тоже хочу тебя... Because I want you too |Потому что я тоже хочу тебя... Because I want you too |Потому что я тоже хочу тебя... Because I want you |Потому что я хочу тебя... Because I want you |Потому что я хочу тебя... Я не переставал удивляться, откуда столько сил у этого юноши. И дело даже не в сложности самой песни или вокале Молко, которого невозможно переплюнуть. Либо в НЙАДИ действительно так хорошо обучают актерскому мастерству, либо этот парень пережил что-то, что оставило след на всю его жизнь. Строя одну версию за другой, я чувствовал себя Шерлоком Холмсом, но, по правде, я ничего о нем не знал и мог лишь догадываться. Stumble into you |Бесконечно случайно нахожу тебя - Is all I ever do |Вот, кажется, и все, что я делаю. My memory's hazy |Моя память затуманена, And I'm afraid to be alone |И я боюсь остаться один. Tear us in two |Нас разорвет пополам - Is all it's gonna do |Вот, кажется, и все с нами будет. As the headache fades |По мере того, как головная боль проходит, This house is no longer a home |Я вижу, что это жилице больше не мой дом. Случайно посмотрев на время, я заметил, что мне пора уходить. Хоть Мадам Тибидо и находилась со мной в одном зале, но мне совершенно не хотелось объяснять ей, как и почему я здесь оказался. Уходить не хотелось. Всё же, покинув объятия кресла, я аккуратно вышел из зала, стараясь остаться незамеченным. В голове все еще был приятный голос с призывом на ближайшее будущее. Don't give up on the dream |Не отказывайся от мечты! Don't give up on the wanting |Не отказывайся от желания! And everything that's true |В этом вся истина. Don't give up on the dream |Не отказывайся от мечты! Don't give up on the wanting |Не предавай желания! Дождавшись Мадам Тибидо, обсудив все, что было необходимо, я поспешно убрался из кабинета властной женщины. Она была неподражаема, да. Знание своего дела, краткость, четкость. Но и пугала она не меньше, чем восхищала. Ледяной взгляд, пронизывающий насквозь, не очень то радовал. Направляясь в сторону кафе, я всё еще напевал строчки из песни, так сильно въевшейся мне в голову. Because I want you too |Потому что я тоже хочу тебя... Because I want you |Потому что я хочу тебя... *** Я протяжно стону, комкая влажные простыни, и откидываю голову назад, ударяясь макушкой о спинку кровати. От каждого влажного мазка горячего языка по головке или вене, дрожь пробирает тело, приближая оргазм. Я держусь из последних сил, опуская голову и наблюдая, как Блейн забирает член целиком, потом вновь отпускает и целует сочащуюся головку, и вбирает в себя, посасывая за щекой. Чувствуя членом гортанный стон Андерсона, прямо смотря в затуманенные похотью и желанием глаза, я понимаю, что уже близок. Теплота рта приносит неописуемые ощущения. Запустив пальцы в темные кудри, оттягиваю волосы, наблюдая за тонкой ниточкой слюны, что тянется от влажных красных губ Блейна к головке члена. Стон наслаждения срывается с искусанных губ, когда Андерсон еще усерднее припадает к головке, играясь с яичками и перекатывая их пальчиками. -Б-бле-е-ейн, я с-сейча-а-ас.- Слова теряются в высоких звуках моих стонов, а брюнет еще усерднее вбирает в себя член, обводя язычком набухшие венки. Белесая струйка спермы, щекоча, выстреливает в нёбо. Андерсон слизывает все до последней капли, отстраняясь с пошлым хлюпающим звуком, пока мое тело сотрясается в оргазме и цветные круги мелькают перед затуманенным взором. Обмякший член обдает прохладой, когда Блейн дышит на влажную головку. Я закатываю глаза и расслабляюсь, чувствуя, как новый знакомый кончает, доводя себя до края несколькими движениями руки, и ложится рядом, обвивая руками разгоряченное тело. Fall into you |Растворяюсь в тебе - Is all I ever do |Это кажется все, что я делаю. When I hit the bottle |Когда я прикладываюсь к бутылке - Coz I'm afraid to be alone |Лишь потому, что я боюсь остаться один. Tear us in two |Нас разрывает пополам. Tear us in two |Нас разрывает пополам. Tear us in two |Нас разрывает пополам. Because I want you too |Потому что я тоже хочу тебя... Because I want you |Потому что я хочу тебя... Пролежав несколько минут в полном молчании, слушая лишь усиленное сердцебиение и частое дыхание, я улыбаюсь и смотрю на тебя. Ты замечаешь мой довольный взгляд, пододвигаясь ближе, и накрываешь мои губы своими. Нежный, почти невинный поцелуй, становиться более страстным и… ЗВОНОК?! Я просыпаюсь от трещания будильника, уже определив его дальнейшую судьбу. Кусок металла долетает до стены, врезаясь в нее и сползая на пол. Я совершенно один. Мятая простынь и утренний стояк – единственное напоминание о жарком сне.