Локальное потрясение глобального масштаба

Успех бьет в голову, так было всегда, А неудача прямо в сердце, И то, что не убивает тебя, Лишь делает железным. Тараканы — То что не убивает тебя

Ноябрьский лёд. Он бывает разным: ломким, еле заметным на лужах, тяжёлым и смертельно опасным, свисающим с крыш, маняще-двуличным на реках. Шоичи просто решил сократить путь домой. Острый край льдины царапает щёку, и сразу же после у Шоичи не остаётся ничего, кроме обжигающей боли. Холодно и глупо. Тонкий коварный лёд. Шоичи из этого мира тонет, но спасает себя во всех остальных. Бьякуран, переживший это единожды, никогда не захочет повторить. *** — Поедем в Бостон, — говорит Бьякуран и его глаза улыбаются. Это злая и насмешливая улыбка, но Шоичи не видит: сейчас он задумчиво смотрит в свой чемодан, пытаясь вспомнить, всё ли взял с собой. — Погуляем по набережной... — Шоичи повернулся и недоумённо уставился на Бьякурана, замершего посрели комнаты с мечтательной улыбкой. — ... зарегистрируем брак... Кстати, ты в курсе, что штат Массачусетс первым начал регистрировать однополые браки? Шоичи обреченно вздыхает и поворачивается к чемодану. — Бьякуран-сан, вы уже надели на меня кольцо, и... почему вы забиваете голову всяки глупостями вместо того, чтобы помочь мне?! — У меня уже всё собрано, и я люблю смотреть на Шо-тяна, когда он в отчаяньи. Шоичи в очередной раз не понимает, о чём говорит его новоиспечённый босс. Он всё ещё ждёт, что его разлюбят. *** День не задался с утра: сначала Шоичи проспал, потом столкнулся с Гло Ксинией прямо на входе, что, естественно, не добавило ему радости. Сейчас он стоял в кабинете босса, и ждал, когда же его отпустят. — Давай сюда эти нудные документы. Бьякуран перехватил его руку, когда Шоичи подавал отчёт на подпись, склонил голову и прикоснулся губами прямо к запястью в обжигающем поцелуе. Пальцы разжались мгновенно. — Ты сегодня такой хмурый... — Бьякуран-сан? — Шоичи растерялся. — У Шо-тяна сегодня день рождения... — Спасибо, я в курсе, — он попытался отодвинутся, но за руку держали крепко. — Я просто хочу поздравить моего любимого подчинённого. Пожелать удачи — там, где она тебе нужна, а она нужна, я знаю, счастья — в нужной пропорции, — Бьякуран обнял его и закончил поздравление, — и чуть-чуть горчинки — для контраста. Просто для того, чтобы в сравнении с сияющим светом твоих дней меркли все беды. — Я благодарен... В тот момент Шоичи все ещё верил, что сможет уйти. — Ты редко бываешь на рабочем месте, — Бьякуран потянул за молнию на форменной куртке Миллефиоре, — вчера на совещание прислал заместителя — я был очень, очень недоволен... — Пожалуйста, можно, я пойду? — события развивались в очень опасном направлении, и Шоичи лихорадочно пытался придумать, как бы этого избежать. — Разве ты не хочешь сделать мне подарок? — как-то слишком равнодушно поинтересовался Бьякуран. — Это мой день рождения, — обречённо напомнил Шоичи — Именно поэтому я спрашиваю, — а куртка уже снята, ремень расстёгнут, и поцелуй — как давно был последний! — опять ломает реальность. — Ты меня убиваешь... Бьякуран снял с него очки, и потянул Шоичи за собой, с улыбкой ответив: — Неправда, я делаю тебя сильнее. И ещё... это невыразимо приятно, ведь так? Шоичи и рад бы отрицать, но ему слишком нравится. Он решает, что в праздник можно всё: ответить на поцелуй, позволить себя раздеть, забыть о тех разрушениях, которых ещё не было. Завтра он перешлёт Вонголе досье Погребальных Венков, но сегодня позволит себе быть любимым и влюблённым подчинённым. *** Гокудера удивлённо посмотрел на чупа-чупс. — Что за чёрт… Рокудо Мукуро, твои проделки? – сигарета и не думала появляться обратно. — Мукуро?..— неуверенно спросил Тсуна, — Что ты делаешь? — У нас тут дама, — легкий поклон Юни, — и спортсмен, который очень не любит сигаретный дым. Гокудера еле слышно пробормотал: — И ведь не назовёшь подкаблучником… Рёхей посмотрел на мужа и открыто ему улыбнулся: — Твой способ лучше моего. Спасибо! — Да ладно, — пожал плечами Мукуро. – Вернёмся к теме собрания, не хочу тут задерживаться. Документы в порядке, надёжность компании по отзывам других партнёров не вызывает сомнений, но что-то заставляет Тсуну волноваться. — Я могу перепроверить, — предложил Шоичи, заметив его сомнения. — Джудайме, разве мы не решили… — Это было бы отлично, — Тсуна посмотрел на нахмурившегося Реборна. – Я уверен в том, что нас хотят подставить, только не пойму, каким образом. — Я помогу. Как… представитель Миллефиоре, — Юни немного смутилась, но продолжила, — мне разрешили оказывать вам помощь. «Впервые за долгое время она не раздражает» — отстранённо подумал Шоичи. *** Машина остановилась у самой калитки, но дождь лил с такой силой, что Тсуна не сразу решился открыть дверь и рвануть к дому. Обменявшись обречённым взглядом с водителем, Шоичи выскочил за ним. Дом встретил их теплом, улыбчивой Киоко и протянутым полотенцем. Тсуна ей улыбнулся в ответ и попросил принести второе. Киоко только тихонько вздохнула, когда увидела, что её муж отдал уже принесённое Шоичи. Тсуна задумчиво посмотрел на него, отвернулся и ушёл на кухню. — Ужин и пара часов сна, вот что мне нужно для счастья, а не новая компания, пусть и с таким потенциалом. — Только не о работе, — шутливо укорил его Шоичи, и он замолчал. Тсуне нужно подумать, как спросить о том, зачем ему понадобился номер Занзаса. *** — Отвратительное воспитание! — в конце концов сорвался Шоичи. — Вы ребёнка совсем запустили... Занзас резко перебил его: — Много на себя берёшь. По делу давай. И почему ты звонишь именно мне? — словами не передать, как он раздражён. Его отрывают от дел звонком на номер, который знает ограниченный круг лиц — Ирие Шоичи точно не входит в их число — требуют немедленно заняться сыном, прекратить терроризировать Тсуну, и ни в коем случае не позволить воспользоваться устройством перехода. — Не думаю, что Бьякуран осудит эту идею, — Шоичи замолчал, подбирая слова. — В конце концов, оно проектировалось для него, до запуска оставалось меньше месяца, когда вы попали в плен к Миллефиоре. Все планы рухнули к чертям. Его нельзя использовать, мир, из которого будет осуществляться перенос, неминуемо разрушится! Вы разбаловали своего сына, откуда он взял эту информацию? У меня чуть сердце не остановилось, когда Мефистофель стал расспрашивать меня об использовании... — Так оно существует? — на другом конце планеты опять замолчали. — И Савада не знает, — издевательски протянул Занзас. — Ладно, нам не нужна тут свихнувшаяся девчонка, мне сына вполне хватает для головной боли. Спасибо, что предупредили, Ирие-сан... и лучше бы вам уничтожить такую опасную конструкцию. — Обязательно, — Шоичи утёр пот со лба и закрыл глаза. — Всего доброго. — Чёрт подери, — топает ногой Лилит. — Ну и мерзавец этот Ирие Шоичи, — с другой стороны, она рада, что план раскрылся. Конечно, хотелось быть не только отражением из другого мира, но перспектива потери рассудка её всё-таки пугала. — Определённо, — кивнул сам себе Меф и отправился на тренировку. *** Вечером Лилит спросила: — Мне сильно перепадёт, если я признаюсь, что порвала ту нитку? Бьякуран лежал на диване, устроив голову на коленях у Занзаса, и ему было лень отвечать. Дел у Десятого Вонголы как всегда невпроворот, и редко в их особняке можно наблюдать подобную идилию. — Мармелад в вазочке, Маммон на террасе — можешь сходить к нему, и обсудить наши зачерствевшие души, а мы тут побудем вдвоём. — Папа? — Да иди уже, неважная вещица, не сержусь я. Девочка ему совсем не верит, но "зачерствевшие души" интригуют, потому она и уходит. Та самая красная нить судьбы, что связывала руки гулявших по студгородку Бьякуран и Шоичи, сгорела вчера в камине. "Не было ничего". Как только Лилит закрывает двери, губ Бьякурана касаются поцелуем. На террасе Маммон, бросая полные негодования взгляды на кипу счетов за оранжереи, ест мармеладки вместе с Лилит. В нашем же мире всё отлично. Ну, почти: — Кто продал Мефу скрытые камеры?!