Ледяной поцелуй

Высокий юноша с наглой улыбкой и уверенным взглядом, несколько молодых людей, смотрящих на него с уважением и трепетом, мрачный небольшой кабинет и профессор Слизнорт в кресле. Как я не пытаюсь догадаться, что на самом деле было сказано тогдашним деканом Слизерина, всё впустую. Кроме того, у нас с братом нет ни одной более или менее дельной идеи, чтобы выведать правдивые воспоминания. А закончить бы с этим хотелось побыстрее. Не люблю копаться в прошлом. Вот о чём я думаю на уроке Зельеварения, пока профессор Слизнорт объявляет задание и распределяет нас по парам. Едва услышав свою фамилию, выхватываю у сонного братца учебник Принца и, накинув потертую кожаную сумку на плечо, направляюсь на соседний ряд, к названному напарнику. Приземлившись на сиденье, поворачиваю голову влево. Забини. Не самый худший вариант. Пусть не замечает меня и готовит заданное нам зелье и жить можно. Нарезая листья чего-то там, оглядываю класс. Всё как обычно. Слизнорт сидит за своим столом, изредка дергая усами, Гермиона отчитывает Рона, а он просто этого не замечает, ну, или пытается не замечать. Невилл путает все ингредиенты, ругая сам себя, а доставшийся ему в пару Гарри пытается всё исправить, но без учебника- выручалочки выходит у него из рук вон плохо. А сероглазый слизеринец, проклиная всё и вся, пытается оттереть рубашку. Пока, вроде, ни разу не повторился. Едва раздается звон колокола, сгребаю вещи в сумку и выскакиваю из класса. По дороге, предупредив брата, что взяв карту и мантию, наведаюсь в Хогсмид. Не обращая внимания на его недовольный взгляд, прошу прикрыть меня, если вдруг хватятся, и скрываюсь за поворотом. Стопроцентно вечером меня ожидает очередная головомойка. Я ж не с уроков ухожу, в самом-то деле. Иногда его нравоучения слишком затягиваются. Поднявшись по лестнице в свою комнату, с удовольствием отмечаю, что ни одной из соседок нет поблизости. Меньше расспросов. Подойдя к шкафу, меняю школьную форму и туфли на темные штаны, синий свитер и такого же цвета ботинки. Посмотрев в сторону двери и убедившись, что в спальне по-прежнему нахожусь только я, достаю из чемодана карту и мантию, которую тут же одеваю. Стараясь, ни с кем не столкнуться торопливо и бесшумно, насколько это, возможно, бреду по коридорам школы в поисках статуи ведьмы. Медленно пробираюсь по темному коридору и оказываюсь в Сладком Королевстве. Может, захватить себе что-нибудь? Лучше, всё-таки, в другой раз. Бросив взгляд на сахарные перья, выхожу из боковой двери и оказываюсь на одной из заснеженных улиц деревни. Быстрым шагом, петляя и срезая углы, иду по переулкам. Жаль, что нельзя не оставлять следов. Повернув ещё несколько раз, забегаю в «Кабанью Голову». Запах, конечно, тот ещё. Да и атмосфера мрачная. Дерево, чучела, свечи и куча пьяниц. Напомните, зачем я на это соглашаюсь? Зайдя в подсобку, снимаю мантию и, запихав её в сумку, аккуратно выхожу. Протискиваясь между столиками, крадусь в самый тёмный угол помещения, где за столиком замечаю запыхавшегося слизеринца. Ловлю на себе взгляд серых глаз и ухмыляюсь. С кем поведёшься, как говорится. Едва подойдя к столу, не могу не заметить, что ты ухмыляешься, нет, улыбаешься, мне в ответ. Странно и глупо. Почему я здесь? На кой чёрт я прихожу сюда уже недели две с чем-то? Почему не останавливаюсь, хотя нужно? - Что, в голове снова крутятся ненужные вопросы? И не смотри на меня так. Будто, у меня нет никаких вопросов. А впрочем, предлагаю оставить всю эту лишнюю философию и просто выпить, пообщаться, как обычно, в принципе. Что скажешь? – И вот, меня без моего согласия усаживают на стул. – Хотя, разве я тебя спрашивал? - И тебе привет. Наглость – твоё всё? - Кто бы говорил? Я, может, даже скучал чуть-чуть, хотя нет, бред несу. Как обычно? - Ну да, бред тот ещё. Пока ты, молчишь, отпиваю Сливочное пиво из стакана. Терпкий напиток обжигает горло. Напиток создаёт приятное ощущение тепла в груди и по идее должен наталкивать на долгие размышления. Это явно не мой случай. - Почему здесь? – Обращаюсь тебе я. - Что предпочитаешь ты? Три метлы? Или у Розмерты? Нас там увидят, а ты, кажется, этого не хочешь, не так ли? - Выручай-комната, например. Ты ведь знаешь о ней. Еще с того года? - Неплохой вариант, но какая разница? - Вот именно, какая разница? Значит, в следующий раз там. Кто-то, к слову говоря, обещал мне урок игры на фортепьяно. - Связался с упрямой девчонкой на свою голову. Потом не жалуйся, что хочешь прогуляться. Ясно? – И совершенно неожиданно, обхватывая меня за талию, прижимаешь меня к себе и затыкаешь рот поцелуем. Думаю, к этому можно привыкнуть. - Можно вопрос? – отстранившись, спрашиваю я. - А кем ты хочешь быть? После школы? После надвигающейся Войны? Это же когда-нибудь закончится. - Потянуло на расспросы? Собой, как бы странно это не звучало. Не Пожирателем, не убийцей, не изменщиком. А работа? Продолжу дело отца. Будто есть выбор. Такова традиция. - Что-то из разряда – Малфои не разводятся? - Что-то вроде того. А ты? Стой, можешь не отвечать. Аврором да? - Да. Мне это нравится, привлекает. Это опасно, не спорю, но захватывающе, увлекательно, ответственно. - Не буду спорить. Это травмоопасно. В прошлый раз я отделался ушибами. И только я хочу что-то возразить, вновь чувствую твои губы на своих. Наглец. Может, мне и трудно это показать, но мне нравится такой времяпровождение. Вся эта таинственность. Ну и ты тоже. Странно, правда? Проговорив часа два, ты предлагаешь возвращаться. Я и не спорю. И вновь, стараясь незамеченными пробраться через переулки и бродя по окраине леса, мы разговариваем. Начиная политикой и заканчивая школьными буднями. Ты интересный собеседник, временами наглый, и скрывающий себя настоящего. Открывать человека заново каждый день, разве это не захватывающе? Снимая маску раз за разом, наблюдать, как ты освобождаешься от тысячи костюмов, смываешь с трудом поддающийся грим. Пытаешься раскрыться, что-то доказать мне, да и самому себе. А я… я познаю другую твою сторону, ту, которую ты пытаешься скрывать ото всех. Но сама боюсь снимать свою маску. Мне трудно открываться людям. Но что удивляет, видя это, ты не успокаиваешься и не отстаешь, как другие люди, а силой заставляешь открываться, словно понимаешь, что у меня самой не получится. Почти добравшись до замка, я вижу впереди несколько учеников, по-видимому, из Гриффиндора. Дергаю тебя за рукав и указываю глазами на них. От беды подальше, мы сворачиваем на тропинку, уходящую чуть глубже в лес, и максимально незаметно проходим мимо. Но вдруг, когда я поскальзываюсь, и ты ловишь меня. Я вижу кое-что, что хотела бы не замечать. В ту же секунду я откатываю рукав твоей рубашки, желая убедиться, что мне показалось. Но нет. Чёрный череп, с выползающей из него змеёй, чётко виден на коже. Сил что-либо говорить. Я просто смотрю на тебя, отойдя на пару шагов. - Почему? – Вот и всё, что вырывается из груди. - Ева.… Так было необходимо. Выбора не было. Совсем! Или так или… - Или что?! К чему были эти речи о том, как важно сохранять себя, как тебе противны Пожиратели, твоё показное отвращение? Я действительно поверила тебя, а, оказывается, просто слушала умело сочиненную ложь? Так получается?! - Всё это и есть правда! Я не собираюсь отрекаться от сказанного раннее! Но знаешь, когда стоит выбор, или ты со своими принципами или жизнь семьи, я выберу второе. Да мой папаша отвратительный человек, а в милой семейке, убийца на убийце, но мать. Она единственный человек, ради кого я это сделал! - Выход есть всегда, разве не ты мне это говорил? - А как бы поступила ты? Стой, не отвечай. Ты не будешь в такой ситуации! Ведь у тебя нет семьи! Ты можешь не переживать за кого-то кроме себя и брата, который всё время рядом! Дальше всё туманно и смутно. Помню ругань, споры, черные глаза, почти без зрачка. Как я бежала по лесу, холодную сталь лестничных перил, солоноватый привкус слёз во рту, сбитых младшекурсников. Всё. Теперь сидя в Астрономической башне у меня в голове только одно четко сформулированное желание. Курить. Но я ведь не должна. Должна. Снова это слово. Как же много я всем должна. Обязана быть хорошей сестрой, ученицей, девушкой. Храброй, жёсткой, твёрдой, сильной, послушной, несокрушимой, Избранной. Не допускать ошибок, не жаловаться, не показывать свою слабость, не лезть на рожон, ждать своего часа. Слишком много всего. Из кармана мантии достаю заветную пачку. Тонкие, терпкие, с едва уловим запахом кофе. Мои любимые. Но мне ведь и курить запрещено, хотя, кто мне может что-то запрещать? Не их дело. Зажигаю и с наслаждением втягиваю дым. Докурив одну, беру ещё одну, и ещё, не в силах остановиться. Ну вот, Ева, поздравляю, ты снова сорвалась. Умница. Выкурив вторую и окончательно успокоившись, добираюсь до Гостиной в половину одиннадцатого. Что ж, видимо, я слегка засиделась. Спасибо наставлениям Гермионы, да и ей тоже, домашнее задание давно выполнено. Поэтому, без лишних переживаний, я переодеваюсь и уже хочу лечь спать, но замечаю на своей кровати какой-то свёрток. По подчерку записки догадываюсь от кого это, но почему-то решаю прочитать. “Ева, я наговорил много лишнего. Ты действительно не безразлична мне. Не выбрасывай то, что внутри. Это попросил передать тебе один человек. Эта вещь принадлежит тебе”. От изумления я даже не знаю, как реагировать на это. Слизеринский Принц просит прощенья. Что еще я упускаю? Развернув свёрток, предварительно спрятав в чемодане записку, удивляюсь ещё больше. На колени падает маленький круглый кулон на цепочке, с витиеватыми узорами на крышке. Кажется, он открывается. Приложив немало усилий, открываю его и ахаю. Внутри две фотографии. На одной рыжеволосая женщина и мужчина в очках кружат двух похожих, как две капли воды малышей. На другой вся семья сидит на траве, видимо, где-то в саду. Все улыбаются. Это моя семья. Это принадлежало моей матери. Наплевав на время, накидываю свитер и штаны, обувшись, и захватив с собой мантии и карту, бегу в слизеринские подземелья. Сегодня мне уже не до сна.