Гори со мной

      Он шёл по коридорам полуразрушенного Хогвартса опираясь рукой о стену. Сил было мало, бой выжал организм под чистую.       Только-то и осталось их, чтобы не падать прямо там, где стоял.       Спрашивается – вот начерта ему сейчас нужно в директорский кабинет?       Он только что победил Волдеморта, фактически воскреснув перед этим из мёртвых. Так или иначе – но он закончил эту бессмысленную и сумасшедшую войну. Он – в конце концов – и правда Герой. Ему бы упасть сейчас куда-нибудь – на больничную койку, например, – и лежать, не шевелясь.       Так нет же!       Парень не раз подозревал, что его анимагической формой – если он всё-таки сподобится научиться анимагии – будет осёл. Или баран.       Вот и сейчас – он знает, что никакой реальной причины для его «подвига» нет, а всё равно не останавливается. Вот стукнуло ему в голову очередная блажь – и поди его свороти с выбранной цели!       Благо, что он знает несколько тайных ходов, которые не только весьма и весьма сокращают путь, но ещё и выходят в неприметные ниши в самом кабинете.       Один из них заканчивался как раз чуть сбоку от директорского стола и был зачарован заклятием Односторонней Проницаемости со стороны кабинета.       То есть из тайного хода можно было услышать и увидеть происходящее с той стороны стены, а из кабинета – нет.       Потому-то присутствующие в директорской башенке маги не заметили ничего подозрительного. Даже когда шокированный увиденным Поттер почти съехал по стене вниз…       Тирли-тирли-тирли-тирли-тирли!       Резкая и противная мелодия телефонного звонка разбила сон в дребезги.       Широкая мужская ладонь пошарила на прикроватном столике, с трудом нащупав надрывающийся мобильник. Автоматически приняла звонок и поднесла телефон к украшенному серебряным с гравировкой гвоздиком уху.       – А-а-а-ало. Агентство ритуальных услуг «Добить и Закопать» слушает. Вас Добить или Закопать?       – Харе прикалываться! – рыкнула трубка, – Оторвал задницу от кровати и бегом на работу!       – У меня выходной, – недовольно напомнил сонный голос.       – А у нас ЧП! – и на том конце просто сбросили звонок.       Замолчавшую трубку отложили от уха, пальцы чуть помассировали переносицу и миру открылись яркие изумрудно-зелёные глаза.       Счастливый обладатель вышеозначенных ладони, уха и глаз – Харальд Кеннет Гриффиндор-Певерелл, Лорд Гриффиндор, Лорд Певерелл – тяжело, протяжно и жалобно вздохнул.       Не то, чтобы он так уж боялся своё начальство. Нет.       Просто это самое начальство – а подчиняется он, пусть и весьма условно, только Нику Фьюри, напрямую – относится к той кошмарной породе людей, которым проще дать, чем объяснить почему «нет».       Опять же – отпуска, выходные и увольнительные раздаёт тоже он.       Да и потом: Фьюри – мужик железный и к панике на пустом месте не склонный.       Видимо и впрямь случилось что-то… интересное.       А значит вставать всё равно придётся.       Он чуть встряхнулся, легко вскочил с кровати и потопал в ванную.       А по пути усиленно размышлял – к чему это ему приснились эти… преданья старины глубокой?       Это же не кошмар. Не для него, по крайней мере.       Хотя да, узнал он тогда много и разного. О мире вокруг в целом, и о себе в частности.       В директорском кабинете тогда собрались весьма колоритные личности.       Лили и Джеймс Поттеры, Сириус Блек, Альбус Дамблдор… не иначе как восставшие из мёртвых! Вот только отчего-то на зомби они были похожи мало.       Шокированный Поттер-младший – тогда ещё Поттер – даже не сразу понял о чём они говорят – так был удивлён.       Зато когда прислушался – изнутри его буквально затопили поднимающиеся из глубин души ярость и презрение.       Потому что, оказывается, никто не убивал его родителей – они сами согласились вышвырнуть ребёнка из семьи, отдать его ненавидящей магию маггле, да ещё и вдобавок навесить на всю приёмную семью ребёнка чары, усиливающие ненависть и страх. Ибо Истинному Герою должно воспитываться в лишениях.       Потому что Уизли никогда не относились к нему «как к сыну». Но им приплачивали за то, чтобы они окружили сироту «заботой» и «любовью».       Потому что Рон никогда не был ему настоящим другом. Директор возложил на него ответственную Миссию – показать Герою «правильный» волшебный мир.       Потому что Гермиона никогда не была ему подругой. Она – следуя заданию Дамблдора – присматривала за двумя глупыми мальчишками.       Потому что Сириус никогда не сидел в Азкабане и, соответственно, никогда из него не сбегал. Просто ребёнку нужен был перед глазами пример мужества и стойкости, и, одновременно, нужно было привить ему недоверие к министерству.       Потому что крёстный не падал ни в какую Арку. Но нужно было чтобы недалёкий Герой не забывал, что враг его – это не только Волдеморт, но и все его приспешники.       Потому что малышка Джин никогда не любила его. Но она так хотела стать женой Национального Героя, что не погнушалась напоить его Амортенцией, лишь бы он обратил на неё внимание.       Потому что директор Дамблдор тоже не умирал. Это было частью великого Плана, призванной пнуть Героя под зад, чтобы он сорвался и начал, наконец-то, действовать.       Потому что сейчас, когда война закончилась и опасности нет, они все вполне могут выйти из подполья. И Гарри наверняка будет рад, ведь теперь он сможет жить со своей семьёй.       Потому что Дамблдор, «воскреснув» из мёртвых, планирует забрать у Гарри Дары Смерти, ведь это очень большая сила, а Гарри – ещё слишком юный и неопытный, чтобы с ней справиться. То ли дело старый и мудрый директор.       Вот на этом моменте в Гарри будто щёлкнул выключатель и слепящая ярость просто растворилась, оставив голову арктически холодной и кристально ясной.       Просто перегорел. Зато откуда-то взялись отсутствующие силы.       И желание действовать.       Дары Смерти им, падлам?       Да хуй им, а не Дары Смерти!       И Поттер – тогда ещё Поттер – аккуратно развернулся и рванул – со скоростью больной радикулитом черепашки, ибо душевный подъём душевным подъёмом, а устал он не по-детски – в сторону Запретного Леса. За Камнем.       А по пути пытался понять, что же он такое видел, когда воспользовался Камнем, если все эти гаврики живы?       Камень нашёлся как-то подозрительно легко. Стоило только ступить под сень крайнего из деревьев, как кольцо практически влетело в руку, совершенно целое. И Гарри тут же надел его на указательный палец левой руки.       А потом…       …Висящая на плечах Мантия-Невидимка – вот как знал, что пригодится! – мягко засветилась, бело-серебряным маревом стекая куда-то вперёд, собираясь там в нечто, на подобии шара.       Бузинная палочка, всё ещё зажатая в руке, внезапно потеряла материальность и стала световой иглой, горящей ровно в середине марева Мантии.       Камень сверкнул чёрным и, оставив на пальце пустую оправу, заключил то, что было Мантией и Палочкой в тонкую чёрную окружность.       – Ну здравствуй, Повелитель, – звонкий детский голос раздался настолько неожиданно, что отважный Мальчик-Который-Выжил чуть не подпрыгнул с перепугу.       В трёх-четырёх шагах справа, прислонившись дереву, стояла девочка лет восьми на вид. Длинные белые волосы плащом укрывали хрупкую фигурку до самой земли. Белое свободное платьице и белые же туфельки. И затянутые белой плёнкой слепые глаза.       – Не смотри на меня так, Повелитель – улыбнулась она. – Я могу выглядеть так, как мне вздумается.       – Значит…       – Да, Повелитель Смерти – это не сказка. Или, скажем так, не совсем сказка. Поттер честно попытался понять. Но он очень устал и никогда на отличался особыми теоретическими познаниями в вопросе дурацких сказок.       – Ты не сможешь оживить мёртвого, но сможешь отсрочить конец. Ты будешь за Гранью всегда дома, но ты не сможешь никого провести через неё. Тебя можно будет убить, но ты не переродишься, пока сам того не пожелаешь.       – Я? – легко уловил главное Поттер.       – Это, – кивнула Смерть на невнятную энергетическую конструкцию, бывшую ранее её Дарами, – только маячок. Силы в данном случае дарую я. Если пожелаю. И они никак не зависят от наличия или отсутствия у тебя Даров.       Она коснулась губ кончиками пальцев и подула на них, будто посылала воздушные поцелуй. С ладони слетела… крохотная белая птичка – колибри, хотя они, кажется, такой расцветки не бывают – и маленькой ракетой врезалась ему в солнечное сплетение.       Он судорожно вздохнул и… всё.       Не было ни скручивающей боли, ни ощущения силы…       – Я могу себе позволить обойтись без спецэффектов, – снова улыбнулась она, – и вот тебе совет на будущее: Дары всё-таки сохрани. Пригодятся…       Он последовал совету и ещё ни разу не пожалел.       Следуя инструкциям Селесты («Это ближе всего к тому, что вы, смертные, называете именем.») он преобразовал их в маленькую серебряную серёжку-гвоздик с гравировкой в виде символа Даров.       Они – и правда – не являлись чем-то из ряда вон. Даже собранные вместе – они лишь чуть расширяли свойства.       Палочка, заклятия которой нельзя отменить никакой другой, теперь позволяла в любое заклинание впаивать элементы настройки на определённое действие. Например на седьмой восход прокрякать финиту прыгая на одной ноге, а другой почёсывая противоположное ухо.       Мантия, способная скрыть от любых поисковых заклинаний и чар, могла переместить своего хозяина без аппарации и порт-ключей. Да, не далеко. Лучше всего – в пределах видимости. Но зато моментально, бесшумно и без использования сил самого хозяина. А главное – через любые барьеры.       Камень – вот, кстати и объяснение появления призраков вполне живых людей – не оживлял мертвецов. И не вызывал духов. Он создавал матрицы сознания. Гарри – тогда ещё Гарри – не хотел умирать в одиночестве. Но хотел получить прощение Сириуса и поддержку родителей. Он не осознанно воспользовался камнем и создал… фантомы. Миражи, в которые и воплотились его представления о родителях. А Ремус и Тонкс… ну… он подсознательно хотел обрубить для себя все пути назад. Ведь эти двое вполне могли бы стать ему семьёй… Но, возвращаясь к Камню, в комплекте он позволял моделировать, накладывать и «подселять» эти сознания в любой объект. В комод например. Для Харальда, как для артефактора, это было очень удобно.       Мда…       Потом он прямо из леса – не без помощи всё той же Селесты, кстати – переместился в Гринготс. Куда его – вообще-то – сначала хотели не пустить. Но попробовали бы они не пустить куда-нибудь Селесту!       Она просто сказала: «Он со мной», - и гоблины завяли. Совсем. Потом, конечно, пришлось дарить им нового дракона… но было уже потом.       А тогда – она притащила его в кабинет Крюкохвата и… нет, не попросила, а поставила перед фактом, что гоблины сделают Поттеру – тогда ещё – Проверку Крови. Полную.       Гоблины безропотно согласились. А как иначе? Смерти не отказывают, особенно, если она так ясно высказала просьбу…       …Имя: Харальд Кеннет Гриффиндор-Певерелл (Гарри Джеймс Поттер)       – «Харальд Кеннет» значит? – хмыкнула Селеста, тут же удостоившись удивлённого взгляда. – «Войско правителя, рождённое огнём».       Титулы: Наследник Поттер, Наследник Гриффиндор, Наследник Певерелл       – Став Лордом Гриффиндором, Вы сможете инициировать возвращение Рода Поттер в старший Род, – прокомментировал Крюкохват.       – И что для этого надо сделать?       – Надеть кольцо, – правильно понял его гоблин и выложил на стол коробочку перстнем Главы Рода.       – А для Певерелл?       Гоблин пожал плечами и выразительно кивнул на Селесту.       Она без слов положила на стол тоненькое колечко чёрного металла, покрытое рисунком из белой глазури в виде цветов асфоделя.       Родственники:       Мать – Лилиан Энн Поттер (оборванная связь);       Отец – Джеймс Карлус Поттер (оборванная связь);       Магический крёстный отец – Сириус Орион Блек (оборванная связь);       – За неисполнение обязанностей и фактическое предательство, – коротко пояснила Смерть.       Магическая крёстная мать – Алиса Мелания Лонгботтом;       Крёстный брат – Невилл Франклин Лонгботтом, Наследник Лонгботтом;       Крестник – Теодор Ремус Люпин-Блек, Наследник Блек;       Магический брат – Томас Марволо Реддл, Наследник Слизерин       – Это как?       – Ты почти с рождения таскал в себе кусок его души. Для возрождения он, опять же, взял именно твою кровь. В итоге ауры у вас обоих так или иначе подстроились друг под друга.       – Насколько?       – Как у близнецов, – пожала плечиками Селеста. – И это, кстати, очень опасная связь.       – Чем?       – Если один из близнецов погибает – второй вскоре следует за ним.       – И чё мне делать тогда?       – Оживи его!...       Угу. Оживи.       Харальд передёрнул плечами, вспомнив своего – тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не припёрся – «братика».       Нет, оживление-то проблемой не стало. Особенно, если учесть, что Волдеморт-то и не помер до конца. Опять. Расколотая душа оказалась неспособна пересечь Грань и осколки медленно дрейфовали по эту сторону, постепенно разрушаясь. И разрушились бы окончательно, если бы не Селеста.       И это, кстати, было второй причиной, почему оживление Волдеморта не стало проблемой.       А вот живой Волдеморт проблемой стал.       Его ж куда-то девать надо было!       Его же в сейф на хранение не положишь. Да и потом – это же такая бяка для Дамблдора и компании…       Как несчастного Тёмного-Лорда-Который-Выжил заново пускали в массы – вопрос отдельный. Но как-то справились – и ладно.       Спустя полгода Мортис Харальд – да-да, именно так, и ничего смешного – Мракс уже вполне законно прописался в Министерстве.       Где, кстати, однажды случайно столкнулся с Дамблдором. Прямо в Атриуме.       Старичок Волдеморта – естественно – узнал. Не мог не узнать. И он, в общем-то, мог бы доставить не мало проблем… НО!       Дедушку хватил инфаркт. Прямо там, в Атриуме.       Вот так точку в многолетних масштабных махинациях этого бородатого гроссмейстера поставило не заковыристое проклятие, не навороченное зелье, не заслуженный откат за все его делишки – а банальная старость, которая рано или поздно приходит ко всем.       И это – в общем – было даже где-то забавно.       Сам же Гриффиндор-Певерелл на родине продержался ещё месяца три, не больше, пока не понял, что Англия с её тупыми жвачными обитателями ему обрыдла окончательно.       Более того – он имел неосторожность пожаловаться на это Кингсли.       Кинг – непонятно какими силами умудрившийся не скурвиться под предводительством старого Долькожора – долго рассусоливать не стал. И уже буквально на следующий день знакомил Харальда со своим троюродным кузеном шестиюродного брата тёти приёмного дедушки хомячка свояка сестры по линии восьмиюродной бабушки отца соседа. Ну, или как-то так.       Разбираться досконально – кем именно Ник Фьюри, директор агентства «Щ.И.Т.», приходится Кингсли Шеклболту, Главному Аврору Магической Англии – бывший Поттер не стал. Ему ещё был дорог его мозг.       Он просто принял предложение Ника и, взяв в охапку Тедди с Андромедой, махнул в Штаты.       Не то, чтобы там, в Штатах, обыватели были умнее. Нет. Но в чужих людях – не соотечественниках – это почему-то раздражало гораздо меньше.       Работа была интересная, платили неплохо, за автографами не лезли… мечта, а не жизнь.       Одна беда – начальник.       Маугли, воспитанный дятлами и способный клевать мозг напрямую, через динамик сотового.       А потому хочешь-не хочешь, а работать надо.       И с этими мыслями Харальд, засвидетельствовав заход солнца за окном, аппарировал на базу.