Тень надежды

Утро началось совершенно привычным образом – со звонка будильника. За десять лет работы в конторе, Мэри уже привыкла к этому противному писклявому звонку. Впрочем, сегодняшнее утро не было вполне обычным. Именно сегодня долгожданные майорские погоны лягут на ее точеные, слегка худоватые плечи. Сегодня она получит их из рук своего учителя, наставника и руководителя – генерала госбезопасности Хэрдмана. Именно благодаря его участию, а еще участию отца – полковника Дэниэлса, она стала той, кем является сегодня – заместителем начальника отдела сбора и анализа информации о контактах с внеземными цивилизациями Национального управления военно-космической разведки США, без двух часов майором госбезопасности. Мысли о предстоящем торжестве придавали капитану Мэри Дэниэлс несказанную бодрость, совсем не свойственную ей по утрам. Приготовленная с вечера парадная форма дожидалась свою хозяйку на вешалке, закрепленной за ручку большого шкафа. Попутно допивая кофе, молодая женщина потянулась к вещам, внезапно, ее взгляд скользнул на полку, где хранились семейные альбомы. Времени было еще хоть отбавляй – сегодня мисс Дэниэлс специально встала пораньше, и рука сама собой потянулась к одному из них. Старый, испещренный отметинами времени кожаный переплет мягко лег в ладонь. Такие семейные архивы есть почти у каждого: они хранят историю, показывают нам моменты давно минувших лет, дают возможность через это маленькое бумажное окошко фотографии взглянуть на лица тех, кого, возможно, мы знаем только по рассказам близких. Какие-то из пережитых моментов были приятны нам, а какие-то нет, но в любом случае, все это теперь только лишь память. Все проходит. Сегодняшний день завтра тоже будет историей. Жизнь все-таки и в самом деле очень коротка. С такими мыслями она бегло взглянула на старые снимки: вот мама с папой в день их знакомства гуляли в парке и решили сделать серию фото в специальной будке на память, вот отец в Германии в длительной командировке, а на этом снимке отца в очередной раз награждает директор. Рука Мэри аккуратно перевернула страницу, и на глаза попался снимок, который она никогда ранее не видела. Которого прежде здесь не было. Это хозяйка дома помнила достаточно хорошо - альбом был засмотрен ею, что называется, "до дыр", каждую фотографию она помнила до мельчайших деталей. Помимо всего ее удивило то, что этот снимок не был вклеен, а был вложен между страниц. Мисс Дэниэлс еще раз взглянула на фото - увидев его хоть раз, она бы уже никогда о нем не забыла: со снимка, из глубины прошедших лет, на нее смотрела красивая молодая женщина с распущенными волосами цвета молочного шоколада. На руках у женщины была маленькая девочка с белокурыми, слегка вьющимися волосами. Мэри показалось весьма странным, что она никогда раньше не видела это фото, ведь этой девочкой, без сомнения была она. Женщина перевернула фото - на обороте ровным отцовским почерком была выведена надпись: "Навсегда в моем сердце: Наэль и Мэри". Мэри нежно провела тонкими пальцами по фотографии, воскрешая в памяти давно минувшие события того дня, в который, следуя выводам был сделан снимок: «Через полчаса объявят регистрацию, и папа, сам того не зная, проводит маму «на небо», как позже он объяснял уже трехлетней мне, что случилось в тот день. Я не успела узнать и запомнить ее - на том фото мне было не больше полутора лет. А ведь я тоже должна была быть там, но внезапно у меня, как рассказал отец, заболел животик, и было решено оставить меня дома. Грустная белокурая девочка со снимка смотрит на меня своими покрасневшими от слез карими глазками, как будто она знает, что будет дальше»… Внезапно, словно электрошоком, будущего майора передернуло с ног до головы: «карие»? У девочки на снимке карие глаза. А у Мэри - голубые. Как она сразу это не заметила? Не заметила, что на фото была не она, не Мэри... "Но кто?" - задавала сама себе вопрос разведчица, - "Как на руках ее матери, которой без сомнения была женщина со злополучного снимка, мог быть другой ребенок? И кем тогда была эта девочка?" Будущий майор госбезопасности изо всех сил хотела, чтоб ее предположение оказалось ложным - вдруг ей показалось, вдруг карий цвет глаз лишь иллюзия, дефект снимка? Ведь, если не брать в расчет цвет глаз, в остальном девочки и действительно были весьма похожи: тот же миндалевидный разрез глаз, тонкий прямой нос, острый подбородок. И не особо густые светлые волосы, которые Мэри никогда не нравились, и она регулярно красила их в каштановый, начиная примерно с пятнадцати лет. Сжимая виски, и совершено забыв о времени, мисс Дэниэлс побежала к зеркалу. Цвет волос, глаз, вполне могли оказаться дефектом снимка, учитывая уровень развития фотоиндустрии тридцать лет назад. Ведь в те времена пленку проявляли вручную, а цветные снимки становились такими, нередко благодаря кисти художника. Но когда-то, на занятиях по криминалистике, прилежная слушательница прочно усвоила, что внешность с возрастом изменяется, но ушная раковина у человека неизменна всю жизнь. С надеждой в собственной ошибке, девушка еще раз взглянула на тревожившее ее изображение, сравнивая его со своим зеркальным отражением. Но надеждам не суждено было сбыться – у девчушки на фото уши круглые и слегка оттопыренные, с крупными мочками, а у Мэри даже прокалывать толком было нечего. Это был крах. Части пазла теперь сложились сами собой в разуме разведчицы, образуя страшную для нее картину. На фото совершенно точно была другая девочка. Но кто же тогда? Рой вопросов подобно рою разозлившихся диких пчел, улей которых потревожил незадачливый путник, зажужжал в голове ничего не понимающей женщины. Почему на обороте значилось имя "Мэри", если это была не она? Почему этот снимок так старательно был спрятан, и почему именно сегодня он попался ей на глаза? Внезапно, стало не по себе от пришедшей на ум догадки - эта девочка и была дочерью полковника Дэниэлса, и именем "Мэри" звали ее. В тот день эта девочка навсегда улетела на небо вместе с матерью. Теперь разумом женщины завладел другой вопрос: "Если на снимке настоящая Мэри - кто же тогда я?" Любящая и считавшая себя любимой дочь не могла понять, что заставило папу пойти на такой поступок. Безутешный отец не мог смириться с потерей дочери? Взял чужую девочку, назвал ее именем, чтобы заполнить пустоту? Чтобы поверить в это, Мэри Дэниэлс не обладала достаточной степенью наивности. Для достижения той цели, на тот момент молодой капитан Дэниэлс мог просто жениться, создать новую семью, снова стать отцом. Было понятно, что у отца имелась какая-то веская причина, цель, на то пошло. Цель во всем этом вранье. Но какая? Полковник Дэниэлс никогда ничего не делает просто так. У него всегда есть план, и почти всегда он его воплощает в действительность. Наверное, иначе он бы никогда и не стал полковником военно-космической разведки. Возможно, иначе Мэри не получала бы сегодня майорские погоны. Он с самого детства воспитывал из своей дочери своего преданного союзника, на которого можно всегда рассчитывать. И воспитал. Только в то, что она действительно была дочерью полковника Эндрю Дэниэлса, Мэри теперь не верила. Да и имя, к которому она привыкла с детства, которое все эти годы считала своим, по всей вероятности, не принадлежало ей на самом деле. Капитан разведки пыталась успокоить себя, но вопреки всем разученным приемам и способам, это не получалось. Всю жизнь она посвятила тому, чтобы добиться уважения «папочки», слепо следовала его советам, ставила его волю выше своих желаний, хотела быть похожей на него. Однажды даже отказалась от любви, потому, что Ее герой не соответствовал Его ожиданиям лишь тем, что был простым продавцом дисков. Мэри делала все. Ей так хотелось быть достойной. Вот только кого? Обманщика? Теперь, когда так внезапно раскрылась ложь ее отца, щемящее чувство обиды так резко и так основательно завладело разумом. "Обида есть неоправданные ожидания". - некстати вспомнилась услышанная когда-то фраза. А каких, собственно ожиданий не оправдал ее "отец"? Все, что он обещал "дочери" - всегда выполнял исправно. Именно поэтому она стала той, кем является сейчас. Да, он лгал. И для чего ему была необходима эта ложь, еще только предстояло выяснить. Он мастерски лгал, что несомненно было свидетельством его шпионского профессионализма. Он лгал. А разве Мэри никогда не лгала? Женщине отчаянно хотелось ответить "нет", но это было бы ложью. Потому что, помимо лжи, которую можно было оправдать издержками профессии и благом человечества, была и другая, совсем не примечательная ложь, а именно - самой себе. Капитан Дэниэлс взяла вешалку с парадной формой, приложила ее к себе перед зеркалом. «А хотела ли я стать тем, кем я стала? Или? О чем мечтала я? Вообще я делала это хоть раз?» - задавала себе не вовремя возникшие, но такие важные вопросы женщина. Мэри смотрелась в зеркало, пытаясь ответить себе на свои же вопросы. И отражение молча отвечало ей беспристрастным, холодным «нет». Нет. Точка. Капитан военно-космической разведки Мэри Дэниэлс ничего и никогда не делала исходя из желаний. Она достаточно рано, в созданных полковником Дэниэлсом казармах, которые наивно считала домом, усвоила слово «надо». Это слово заменило все. И она, сама того не замечая, стала той, кем сейчас является, кем ее учили быть. Из зазеркалья пронзительными голубыми глазами на Мэри смотрела уверенная в себе молодая женщина, глядя на которую было трудно догадаться о ее жизни, о ее профессии, о тревоживших ее мыслях. Она выглядела гораздо моложе своих тридцати двух лет. Даже когда женщина ходила куда-нибудь в незнакомое место будучи в гражданской одежде, ее нередко путали со студенткой. Старательно уложенные каштановые волосы четкими прямыми прядями спадали на изящные плечи, подчеркивая тонкие черты ее лица. Только глубина взгляда могла поведать о таящемся, в этой хрупкой на вид леди, опыте, о секретах, которыми она владеет, о тайнах, которые скрыты в этом омуте. Мэри сняла с вешалки форму, глядя на себя в зеркало, принялась одеваться. Подобно пчелам, угроза улью которых миновала, ее мысли постепенно возвращались «домой»: «Я умею, хоть и временами поздно, распознавать ложь, и меня слишком долго учили лгать. Я способная ученица, спасибо, товарищ полковник. И я узнаю, кто я на самом деле, и зачем был Вам нужен этот маскарад. А пока что, я по-прежнему Ваша послушная дочь».