Тень надежды

«Я сделал это для тебя», - тихо произнес принц, обращаясь то ли к брату, то ли к своему отражению. В ответ из-за двери знакомый голос ответил: «Я знаю». Тор был не особым любителем тюремных свиданий, его визит мог значить либо очередную рисковую затею, что представлялось маловероятным, либо то, о чем Локи думать, несмотря на браваду, не хотелось. - Кого я вижу, - натянув на лицо пропитанную ядом улыбку, начал заключенный принц, - пришел в кои-то веки проведать брата? Или, дай угадаю – попрощаться? Тор, не делай такое лицо, я все знаю. И, не надо только сейчас рассказывать, как ты просил Всеотца о снисхождении – получается неубедительно. - Я пришел не слушать твои колкости, брат. Нравоучений тебе читать не собираюсь. Я действительно хотел убедить Одина не казнить тебя. Верить или нет – твое дело, - Тор сжимал кулаки. Он заранее приготовил речь, как в прошлый раз. Он понимал, что нельзя давать Локи возможность сбить себя с толку, от того Тор смотрелся несколько напряженным. - Несмотря на все твои козни, ты спас жизнь мне и Джейн, - наконец сказал Тор. - Я умею быть благодарным. Локи, пообещай, что ты не причинишь больше вреда Асгарду и Мидгарду. Младший принц в ответ только усмехнулся. Его удивляло, как брат может быть столь наивным. Неужели великого и могучего Тора совсем не учит опыт? Разве нельзя наконец понять, что даже если бог обмана и пообещает что-то, даже клянется - он всегда найдет способ сделать все по-своему. Возможно, даже и не нарушив обещание. - Еще одна такая ухмылка, и я уйду отсюда! И моя совесть будет чиста, - прикрикнул Тор. Локи с трудом подавив свою усмешку, принял самый серьезный вид, какой только мог. Скрестил руки на груди, облокотившись спиной о стену: - Я весь внимание, брат. - Поклянись, что ты никогда не появишься ни в Асгарде ни в Мидгарде. Я помогу тебе сбежать, а дальше делай, что хочешь, - резюмировал громовержец. Это уже выходило за рамки понимания. Локи мог ожидать чего угодно, но побег? И это предлагает Тор? "Либо братец обезумел, либо здесь какой-то подвох." - Бог обмана просто не мог поверить в происходящее. - И миры захватывать не запрещаешь? - в очередной раз попытался шутить Локи. Тор посмотрел на него осуждающим взглядом. – И в мыслях не было. - Сейчас ты поклянешься мне, что не появишься ни в Асгарде ни в Мидгарде, если нарушишь клятву, я лично тебя убью. - А что, я согласен, - приподняв одну бровь, ответил опальный принц. Ему казалось, что Тор определенно не в себе, раз отважился на такое. И ради чего? Ведь никакой угрозы ни над Асгардом, ни над Мидгардом, ни над каким-либо другим миром не нависло. Помощь бога обмана громовержцу в этот раз не требуется. Неужели Тору действительно так важна жизнь неродного брата? Или он не хочет чувствовать себя виноватым в его смерти? А может это благодарность? В любом случае, это было единственным шансом на спасение, который осужденный к смертной казни упустить не мог. На сей раз побег был спланирован более тщательно, нежели в прошлый раз, что удивило Локи. «А братец-то умнеет на глазах», - резюмировал он. Уже стоя у летательного аппарата, по виду напоминающего лодку, Тор спросил брата: - У меня еще один вопрос: скажи, неужели ты думал, что сможешь всю жизнь скрываться в обличье Одина? - Когда я раненый прибыл в Асгард, то вообще ничего подобного не планировал, брат. Это вышло случайно. Леди Гейль помогла мне слегка поправить здоровье, а дальше я собирался бежать. В Утгард – искать преступника в мире пороков – пустая затея. - Да уж, никто бы даже не подумал отправиться туда по твою душу! - усмехнулся Тор, скрестив руки на груди. - Приняв обличье эйнхерия, - продолжил Локи, - я уже начал осуществлять намеченный план, как вдруг промелькнула шальная мысль, - трикстер смотря прямо в глаза брату, продолжил, - а как отреагирует на смерть «любимого» сына «папочка»? Будет ли он скорбеть? Верилось слабо, но… - Локи перевел взгляд вниз, - ты, конечно, сочтешь мои слова очередной ложью, призванной оправдать мой поступок, но мне хотелось увидеть на его лице отпечаток скорби. Тор слушал брата и, казалось, живо представлял себе те картины, о который рассказывал Локи. Суровый нрав Одина был известен, и глупо было надеяться, что он расчувствуется - громовержец это понимал. Однако, его поразило с какой детской наивностью Локи повел себя в этой ситуации. Значило ли это, что в груди трикстера билось сердце, способное чувствовать и переживать? - Знаешь, - Локи криво усмехнулся, - у меня промелькнула слабая тень надежды, что теперь, после того, как я отдал жизнь за спасение Девяти Миров, он хоть немножко будет гордиться мной. Но куда уж там… Он лишь кивнул головой, в ответ на известие о моей гибели. Как будто ему сказали, что конюх уволился или адъютант на службу не явится, или еще что-нибудь донельзя банальное. И тут, планы о побеге потерпели фиаско, моим сознанием целиком и полностью завладела месть «дорогому папочке». Ну как, Тор, я удовлетворил твое любопытство? Тор в ответ ничего не сказал, его скулы напряглись, а из глаз, казалось, посыплются молнии, но в этот раз они были обращены явно не в адрес сводного брата. Минуту братья смотрели друг другу в глаза, после чего, Тор подошел и сгреб брата в свои мощные объятья, на которые Локи не сразу, но ответил. Прощаясь, громовержец произнес: - Береги себя брат! Тор еще какое-то время стоял на пристани, пока серебристая летающая ладья Локи не скрылась за горизонтом. Его, несомненно, радовал тот факт, что он сумел спасти брата. Спасти от предстоящей казни, которая теперь виделась Тору не столько наказанием, сколько местью со стороны верховного бога Асгарда. Местью несостоявшемуся захватчику. Несостоявшемуся сыну, который так и не сумел оправдать надежд правителя. Правителя, но не отца. Между тем, бог грома прекрасно понимал, что Локи, сыграв на его чувствах, может в очередной раз воспользоваться доверчивостью сводного брата. Он прекрасно понимал, что для коварного мага нет допустимых и недопустимых средств, а есть только эффективные и нет. Для бога обмана хороши все, без какого либо исключения, средства, если они позволят ему достичь цели. Тор в этом уже неоднократно убеждался. Убеждался, равно как и в том, что он всегда будет хоть чуть-чуть, хоть самую малость, верить брату. Верить, несмотря на весь его обман, несмотря на подлости и зависть. Несмотря на то, что Локи неоднократно его предавал. Он будет верить хотя бы потому, что кроме него – могучего и бесстрашного, но такого добродушного Тора на это больше никто не способен. Ведь поверить богу обмана даже не странно, а смешно. Но только не для него. Он всегда будет видеть свет, пробивающийся через тьму, которая почти полностью поглотила душу брата. Потому, что если этот свет так и останется незамеченным, то погаснет навсегда. Это стало понятно Тору после последних событий. Вспоминая годы детства, громовержец неожиданно для самого себя осознал, что все поступки младшего принца были направлены на то, чтобы заполучить внимание и признание, которых ему так не хватало. В далеком детстве юный маг хотел, чтобы его любили и им гордились. Он очень хотел быть хорошим. Но хорошего в нем никто не видел. Когда он говорил правду, его обвиняли во лжи. Тогда он стал лгать. Когда он хотел кому-то помочь, но что-то происходило не так, его обвиняли в злом умысле. В каждом его действии видели подвох, а в каждом слове – ложь. Его таланты не признавали, а его достижениями не гордились. В душе юного мага зарождалась злость. Тогда он стал лгать. Его достижений не признавали, он старался умалить успехи других - где он не мог честно выиграть, брал хитростью. Свет покидал душу младшего принца, уступая место тьме, которая стала почти полноправной хозяйкой. Почти. В чем смог убедиться Тор еще в Свартальвхейме. Там, на земле Темных эльфов, Локи имел реальную возможность пойти на соглашение с Малекитом и в очередной раз предать «любимого братишку». А мог просто не защищать его от Проклятого. Но почему-то коварный трикстер спас жизнь Тора, едва ли не ценой собственной жизни. Пусть Локи и воспользовался этим, сбежал притворившись мертвым, но Тор понимал, что обязан брату за спасение их с Джейн жизней. И пусть Локи в очередной раз обманет, что громовержец тоже не исключал, по крайней мере, не свершится очередной несправедливости со стороны Одина, которую Тор только что предотвратил. Надеяться на то, что тьма когда-нибудь все же уступит место свету в душе брата, было наивно. Старший принц это прекрасно понимал, как понимал и то, что Локи хочет казаться гораздо хуже, чем есть на самом деле, и в эту его ложь почему-то охотно верят все. Только Тор теперь не поверит. Тор молча смотрел вдаль, за линию горизонта. И может быть, там, в далеком Утгарде, среди преступников и злодеев, его брат наконец поймет, что он не один из них? Или убедится в правильности своего «выбора». При этих мыслях Тору стало не по себе оттого, что независимо от того, как Локи распорядится своей украденной свободой, он об этом не узнает. Никогда. На пристани было пусто, лишь плавно на ветру, словно на волнах, покачивались пришвартованные летательные аппараты, изредка ударяясь бортами о край пристани. Вечернее небо наполнилось миллиардами звезд, вокруг одной из которых вращалась та самая планета. На которой жила та самая женщина. Сердце бога грома отчаянно забилось в груди, словно птица в тесной клетке. Тор переместил взгляд чуть правее, туда, где переливаясь, блестела полоска Радужного моста. Именно туда, взяв первый попавшийся летательный аппарат, направился некогда наследник престола. Принц, променявший власть на любовь. Сын, променявший отцовское доверие на спасение брата. Предатель, устроивший побег опасного преступника. Бог, пожелавший жить среди смертных. Впереди – целая вечность, о которой громовержцу не хотелось думать. Было только здесь и сейчас. «Сейчас» разливающееся волнами предвкушения счастья по утомленному пережитыми событиями разуму. «Здесь», которое через миг поменяется с «там». И уже, через несколько мгновений, находясь за стони световых лет, где-то в далеком Мидгарде, слово «там» будет говорится в отношении мира богов. Незаметно поздний вечер сменила ночь, которая одним несла желанный покой, а другим бурное веселье. Где-то со стороны города, почти неуловимо был слышен нежный девичий голос, певший одну старую песню, слова которой были как нельзя кстати. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда. Между выдохом каждым и вдохом С неба летит звезда. Гаснет звон последнего слога И шкатулка вопросов пуста. Больше не будет больно и плохо, Сегодня не кончится никогда.* От автора: В главе использованы слова песни Флёр - Никогда.