Тень надежды

Проведя некоторое время в душевных терзаниях, Мэри заметила, что она опаздывает. В голове промелькнула шальная мысль «Не идти», которая была вытеснена здоровым напором расчета и извечным «надо». Да, это не ее имя сегодня объявит в актовом зале генерал Хэрдман. Девочка, которой сегодня вручат очередное звание, на самом деле давно мертва. В тот день она плакала не из-за плохого самочувствия и не от предчувствия скорой разлуки с мамой. Она плакала по себе. Та девочка должна была вырасти, закончить университет, поступить на службу в органы, и сегодня получить заслуженные десятилетним трудом погоны майора госбезопасности. В конторе званиями не бросаются, поэтому столь ранней карьере, скорее всего, хоть и поспособствовал авторитет отца Мэри, но не последнюю роль сыграли ее компетентность и личные качества. Всю дорогу до конторы, пока еще капитан Дэниэлс думала о том, как же ей лучше повести себя, как не выдать раньше времени тот секрет, который стал ей теперь известен. Новенькая «Мазда» плавно преодолевала неровности дороги, а затонированные стекла надежно скрывали от посторонних глаз. Из приемника доносилась песня: «Когда все ждут прихода истины Святая ложь звучит все искренней…» * Подходящая песня, как подумала Мэри. Что теперь добро? Кому теперь верить, если отец, единственный близкий ей человек, все это время обманывал ее. Автомобиль незаметно довез к месту назначения. Также монотонно, а потому и незаметно для теперь уже майора Дэниэлс прошло все мероприятие. Никакого следа от прежнего трепета больше не было. Общий банкет по данному случаю прошел довольно скучно. Однако после официальных посиделок полковник Дэниэлс в сговоре с генералом Хэрманом и еще десятком сотрудников ведомства решили устроить небольшой «семейно-дружеский вечер». В одном из лучших ресторанов был забронирован столик, куда и направилась Мэри. В этот раз поехали на черном «лэндровере» Хэрдмана. Генерал сообщил, что по пути он хочет что-то показать новоиспеченному майору Мэри Дэниэлс, и это нужно сделать непременно сегодня. Полковник сначала возражал, но Хэрдман указал ему шутливым тоном на то, что тот все еще в его подчинении. «Секретное место» на деле оказалось ничем ни примечательным зданием на окраине города. Однако попав внутрь, женщина моментально изменила свое первоначальное мнение. На деле здание оказалось каким-то секретным архивом. На входе предъявить документы потребовал аж целый старший лейтенант, что, несомненно, говорило о значимости объекта. Пройдя фейс-контроль, генерал повел группу каким-то неведомым лабиринтом, который окончился лифтом. Когда-то в детстве Мэри была с отцом в далекой России, где посетила бункер Сталина, но этот лифт будто спускался с самого последнего этажа Бурдж-Халифа. «Что можно прятать в таком подземелье?» - размышляла майор Дэниэлс. Лифт распахнул свои дверцы, и ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать: это было не очень большое помещение, у дальней стены которого стоял неизвестный предмет больше похожий на зеркало. Только внутри рамы было вовсе не стекло, а неизвестная Мэри материя, которая при неплохом освещении комнаты оставалось темной – словно она поглощала свет. Рама предмета была испещрена неизвестными символами, больше напоминавшими египетские, но что-то подсказывало, что это не результат деятельности египтян. Мэри поставила бы на то, что это вообще не имеет отношение к деятельности людей. - Тебе Мэри, как сотруднику, а вернее заместителю начальника отдела сбора и анализа информации о контактах с внеземными цивилизациями, - отеческим тоном проговорил Хэрдман, - наверное, с первых минут стало понятно, что находящийся перед тобой артефакт сделан за пределами нашей планеты. И в силу исполняемых тобой полномочий у тебя должен был возникнуть вопрос: почему до сегодняшнего дня ты ничего об этом не знала? Мэри, слегка прищурившись, взглянула на шефа: - У меня накопилось много вопросов к Вам, господин генерал, - сказала Мэри, глядя генералу прямо в глаза, словно играя в «гляделки». Неожиданно для себя, она отметила, что в этот раз проиграл Хэрдман, что вызвало у нее легкую усмешку. Хэрдман сделал вид, что ничего не заметил, и, выдержав показавшуюся Мэри театральной, паузу, продолжил: – Охотно отвечу на все твои вопросы, когда придет время. То, что ты сейчас перед собой видишь – это не просто объект, это шанс. Только воспользоваться им дано не каждому, да что уж там, - сощурив глаза, генерал пристально посмотрел на подчиненную, - только тебе. До этого момента не отходивший от закрытых створок лифта Дэниэлс подошел к своей дочери. Его шаги были нарочито медленными, как будто их темп способен хоть как-то оттянуть столь нежелательный для бедного отца момент. Вплотную подойдя к Мэри и собрав волю в кулак, как когда-то давно учили, он начал: - Доченька, выслушай до конца. Прошу, не перебивай, если будет что-то не ясно или… В общем сначала выслушай, потом, если захочешь, я отвечу на твои вопросы. Они у тебя обязательно возникнут. Эндрю Дэниэлс, заложив руки за спину, прошелся по комнате. Мэри видела, как по его лицу скользят отпечатки тяжелых мысли. - Прежде всего скажу, что все эти тридцать два года, что я имел честь говорить тебе «доченька», - начал полковник Дэниэлс. - я так на самом деле считал. И считаю, меня в обратном никто не убедит. Только все эти чудесные годы я под страхом трибунала не имел права сказать, кем ты являешься еще. Мэри сделалось не по себе. Сердце, с каждым ударом, ускоряло темп. Каждая секунда приближала молодую женщину к моменту истины. Истины, которую она так хотела узнать, найдя утром злополучный снимок. Истины, которая так пугала ее. Сердце рвалось из груди обманутой отцом дочери, но на лице майора разведки не дрогнул ни один мускул. "Выходит, это Хэрдман заставлял отца лгать, - сами собой рождались очевидные выводы, - полковнику ничего не оставалось, кроме, как выполнить приказ. Бедному отцу ничего не оставалось, кроме... Кроме чего?" Дальше делать выводы разведчица не хотела. Мэри уже знала, что ей предстоит услышать. Только от этого знания не становилось легче. Ей хотелось как в детстве сказать волшебную фразу «я в домике», или надеть плащ-невидимку, а еще лучше отыскать глубокую кроличью нору. Только как назло ничего из вышеперечисленного здесь не было. - Ровно тридцать два года назад произошел первый контакт с внеземными цивилизациями, - продолжил полковник. – Конечно, как заместитель начальника отдела сбора и анализа информации о контактах с внеземными цивилизациями, ты знаешь, что подобные эпизоды были гораздо раньше, но этот контакт был особенным. Впервые между землянами и представителями другой цивилизации возник не просто контакт, мы пришли к определенной договоренности. Мэри слушала отца и ее глаза расширялись от болезненной догадки, что трепетала в ее груди. - Раса, с которой произошел контакт из далекого созвездия Ориона, – мягко улыбнулся Дэниэлс. - Представители этой расы как две капли воды похожи на землян, только все они отличаются белой как снег кожей и светлыми волосами, как у тебя... Срок их жизни варьируется от тысячи до полутора тысяч лет. У них отсутствуют свойственные землянам заболевания, почти ко всем известным у них и у нас инфекциям у орионцев стойкий иммунитет. Так что ты будешь жить долго, прости, что не говорил раньше, пойми – я не имел права. Да и разве это что-то меняет? – в голосе полковника зазвучали нотки страха. Мэри лишь испытующе посмотрела, после чего отвернулась к стене. Конечно, меняет. Это все меняет. Но отца ей стало как-то внезапно жаль. Еще утром ей казалось, что когда представится шанс все высказать: о лжи, которую ей выдавали за истину, о целях, которые ставили за нее, то она им непременно воспользуется. Женщине казалось, она выплеснет сполна всю горечь разочарования, воспоминания о детстве и юности, смыслом которых было одно единственное «надо». О любви, которую она положила на алтарь карьеры. Карьеры, которую так старательно строил ей отец. Она знала только слово «надо», но, как оказалось «надо» было не ей. А у нее была одна единственная мечта и цель быть достойной Его. Отца, которым он, как оказалось, не был. Конечно, он лгал ей всю ее жизнь. Но, в то же время, он делал это не по своей воле, а по приказу. Что такое "приказ" майору разведки объяснять не требовалось. К тому же, было заметно, как ему тяжело все это сейчас говорить. - Тогда, в знак лояльности друг к другу мы обменялись самым ценным, что у нас было – дочерьми. Если кто-то из нас решил бы напасть, или каким-либо образом создать угрозу для союзников, то… Мэри, твое настоящее имя Нике Алдра йен Аштар. Ты – орионка, дочь посла этого мира. Мы договорились, что воспитаем дочерей как своих, что и сделали. Я знаю, что Мэри выросла, стала красивой и умной женщиной и сейчас состоит в совете Конфедерации, которая является чем-то вроде союза Сильных рас. Все это время Мэри, а вернее теперь – Нике, молча смотрела в стену. Как дочь, Мэри не могла оправдать поступок отца: как можно было поменять родную дочь на... нее? Это уже за пределами понимания. Хотя, в то же время, как майор разведки, она понимала, что в той ситуации, это, наверное, было единственным решением. Искалеченная судьба искалеченного маленького мирка на благо большого. Будь Мэри моложе, она бы сейчас, отдавшись чувству обиды в распоряжение, не захотела бы даже видеть полковника Дэниэлса. Слово "отец" в отношении него она бы уже произнести не смогла. Но уже умудренная некоторым жизненным опытом женщина прекрасно понимала, что обстоятельства часто бывают выше людей. Следуя этому самому опыту, она знала, что "надо" для человека, давшего присягу отечеству, важнее "хочу". Общие цели, как бы не пафосно это звучало, становятся важнее личных. А бывает, что просто нет выбора. Нет, конечно, выбор есть всегда, пока не захлопнулась крышка гроба. Но бывает выбор без выбора: как мог выбрать между семьей и присягой несчастный капитан военно-космической разведки? Как он мог, наслаждаться семейным счастьем осознавая, что может пострадать человечество? Мэри медленно развернулась, переводя взгляд на отца. Бывалый сотрудник спецслужб держался, что называется, молодцом. Только небывалая, несвойственная его лицу бледность выдавала ураган эмоций, бушевавший за занавесом этого вымученного спокойствия. В отце женщина узнавала себя - ведь она тоже скрывала свое сердце за железными латами, а свои чувства за инструкциями и приказами. Беда отца была в том, что им управлял долг, что полковник Дэниэлс был слишком правильным. И в той ситуации другого выхода для него не было. Он пошел на эту сделку по приказу Хэрдмана, зная, что за этим последует. Зная, что он потеряет не только свою семью, но и себя. "А как бы поступила я?" - спросила себя Мэри-Нике. Ведь она была истинной дочерью своего отца, ведь именно он учил ее, что долг - главное в жизни, что на его алтарь следует, если потребуется, принести любые жертвы, включая жизнь. Жизнь. Жизни. - Стоп! - уже в слух произнесла Мария-Нике, - что же получается... Нет, нет-нет. Что же с мамой тогда стало, если нас в тот день местами поменяли? Резким движением, Мэри Дэниэлс достала свой SIG, который почему-то ее не заставили сдать еще при входе, наверно по халатности. Сделав выстрел в стену, позабыв о рикошете, она скомандовала шефу лечь на пол, который, к своему несчастью, сдал оружие. Еще в конторе. Не найдя другого решения, генерал исполнил указания свой подчиненной – субординация и все другие жизненные условности всегда летят к чертям, когда дело касается жизни и смерти. Не отводя оружие от генерала, майор Нике Алдра скомандовала раскинуть ноги и руки, приподнять таз - в таком положении шансы на сопротивление близки к нулю. Убедившись, что шеф исполнил ее требования, Мэри наигранно каменным тоном произнесла: - А теперь, товарищ генерал, вы ответите за все! Это не отец, а Вы затеяли эту игру. Он Вам лишь подчинялся. Наэль Дэниэлс тогда погибла, а с нею восемьдесят пассажиров. Это было лишь маскировкой. Смерть как маскировка, - зловеще улыбнулась новоявленная орионка, - а это в Вашем духе. Как раньше я не видела. Что Вы за чудовище? Что притихли? Нечего сказать, господин генерал? Мэри смотрела на Хэрдмана самым пронизывающим взглядом, на который только были способны ее прекрасные голубые глаза. Она понимала, что сейчас ей представился великолепный шанс отомстить коварному генералу за поломанные жизни дорогих ей людей, а заодно узнать всю правду, от которой ее так старательно оберегали. Только женщина, привыкшая всю жизнь следовать закону и исполнять приказы, не знала, что с этим шансом делать. И эта ее неуверенность не осталась незамеченной генералом. - Разреши, я продолжу, - продолжил Хэрдман, тем тоном, каким разговаривают с душевнобольными или террористами. - Ты права, но что такое восемьдесят человек в рамках безопасности всего человечества? - Гибель миллионов – статистика, - вставил Дэниэлс, пристально глядя на своего шефа. Казалось, что ему даже импонируют действия дочки. По крайней мере, в его глазах не читалось осуждения. - Над Землей нависла угроза, - продолжил генерал, - на этот раз – это не вооруженное нападение мерзких тварей во главе с асгардским Муссолини с целью захвата власти, а нечто иное. На этот раз нам угрожает целая цивилизация, о которой мы ничего не знаем, но которой боятся те, кто сильнее нас в разы. Те, чей военный потенциал находится за пределами нашего понимания мира. Те, чье существование находится за пределами нашего понимания. - А как же наши великие Мстители? Где прославленный "Щ.И.Т."? – с насмешкой перемешанной со злостью спрашивала генерала Мэри. - По-моему, наше скромное ведомство занимается лишь сбором информации, а ее применение – не наша компетенция? Вы в это все зачем полезли? – чеканя каждое слово спросила она. - Прославленный Щ.И.Т., как тебе известно, решает внутренние проблемы с милой организацией «Гидра», – продолжал Хэрдман, наигранно спокойным голосом. – А Мстители от Этой угрозы не спасут. - И что это за угроза? - сдвинув брови к переносице, спросила Мэри. – Чего могли испугаться те, кто сильнее нас? Против чего бессильны даже Мстители? Генерал, выдержав небольшую паузу, продолжил: - Ее имя «неизвестность». С ней не в силах совладать никакие герои. Против неизвестности никогда не придумают оружие. Это не просто сила - это цивиллизация. Жители Бетельгейзе называют ее «Ригель», в переводе - это что-то вроде «Теневая сторона», но мы привыкли называть ее коротко - Тень. Мэри подошла к генералу ближе, все еще не отводя от него оружие. Генерал говорил медленно. Не смотря на его совсем не презентабельную позу, казалось, что он произносит подготовленный для президента, или хотя бы директора, доклад: - Тень подобно злокачественной опухоли пускает свои отростки по всей Вселенной. Для Тени не существует пространственно-временных границ, некоторые из ее миров находятся на таком расстоянии, для которого у нас еще не придумано системы счета. Генерал на время замолк, наверное, подбирая слова. Молчавший все это время полковник, продолжил его речь: - Миры Тени есть практически во всех обитаемых Галактиках, при этом о них никто ничего толком не знает. Попасть в мир Тени можно только через ее Врата, а попав, ты навсегда становишься ее частью. Тень поглощает миры подобно тому, как опухоль поглощает клетки организма, с этим ничего нельзя сделать. - Как же распространяется эта опухоль? – бегло взглянув на отца, спросила Мэри. - Чтобы планета попала в Тень достаточно совсем малого – установить ее Врата. У представителей Конфедерации имеются данные, что группа землян завладела зерном врат Тени, только пока что у них ничего не получается с его активацией. У нас есть подозрения, что это члены «Гидры». Мэри смотрела то на отца, то на генерала. В бесконечном потоке льющейся со всех сторон на нее информации, она чувствовала себя подобно лодке, попавшей в водоворот. Недавно правящий ее сознанием гнев внезапно потерял былую власть, уступив место зарождающемуся в душе страху. Она молчала, а отец, выдохнув, продолжил: - Если они найдут способ взрастить врата, то Земля навсегда станет частью Тени. А поскольку мы находимся в системе связанных между собой 9 миров, то, подобно опухоли, которая переходит от одного органа к другому, Тень проникнет и в них. Конфедерация никогда не допустит этого. После того, как «Гидра» практически с потрохами сожрала "Щ.И.Т.", у Конфедерации не остается сомнений, что их вряд ли кто-нибудь остановит. Тем более, что методы «Гидры» идентичны методам Тени. - Почему их так пугает эта Тень? Как я поняла из Вашего рассказа, эта цивилизация еще ни на кого не нападала. – на этот раз не так уверенно спросила Нике. Она решительно ничего не понимала. Уроженка далекого Ориона ходила из стороны в сторону, сжимая в руках оружие и не отводя взгляда от генерала. Ей казалось, что, если придется – она обязательно выстрелит. Она сможет. Она не позволит сделать из себя куклу и никогда не станет цирковой обезьянкой в умелых руках дрессировщика Хэрдмана. Только с другой стороны, она уже перестала понимать, что теперь добро и что зло. Генерал перестал казаться ей таким уж неправым: он хотел лишь спасти свой мир. Свой большой Мир ценой чужого маленького. Может миллионы жизней действительно стоят нескольких десятков смертей? Тем временем, генерал, немного поразмыслив, ответил на вопрос Мэри: - Тень действительно еще ни разу ни на кого не нападала. Но она вполне на это способна. А значит, подобно ружью, которое в первом акте дешевого спектакля мирно висит на стене, к концу третьего по закону жанра, выстрелит. Тень – это сила, которую мы не в состоянии контролировать. Никто не в состоянии контролировать, а потому, она потенциально опасна. - И что предпримет Конфедерация? – насторожено спросила мисс Дэниэлс. - Что проще и эффективнее всего, - с сожалением вздохнув, ответил Хэрдман, – произведет зачистку. Конфедерация способна с расстояния сотен световых лет сжигать миры дотла, не оставляя даже пыли. Нике-Мэри слушала генерала, и чувствовала, как впервые за долгое время оружие в ее руках задрожало. Ее учили оценивать информацию, работать в режиме многозадачности, но сейчас ее мозг отказывался адекватно воспринимать происходящее. Генерал Хэрдман взглянул на нее, и ей почудился чудовищный страх в его глазах. - Госпожа йен Аштар, как бы Вы сейчас ко мне не относились, если эта планета для Вас хоть что-то за эти годы стала значить, Вы должны отправиться на базу Конфедерации, и заверить их в наших благих намерениях. Вам должны поверить, ведь Вы - орионка. Пусть нам дадут хоть немного времени, мы найдем этих предателей, найдем чертово зерно, расправимся с «Гидрой». Сжальтесь, дайте нам хоть немного надежды… «Генерал Хэрдман просит свою подчиненную? - удивилась про себя новоявленная орионка, - Неужели испугался? Только не он. Скорее всего, что-то задумал». - Я Вам не враг, не верите мне – посмотрите на эти врата, - продолжал генерал. - Их создали ваши земляки, Вас они узнают по одному лишь прикосновению. Ну же, прикоснитесь – это не опасно. - Только чтобы он ни сказал, не верь ему – его планы для тебя погибель, – вступил в разговор Дэниэлс, - он лжец, хоть и руководствуется благими намерениями. Если пойдешь, тебя просто казнят. Он не все рассказал: если кто-то из нас нападет, то оставленную в залог казнят. А после этого предоставят шанс что-то исправить. Таковы были условия залога. Мэри все-таки было любопытно, к тому же она понимала, что коварный генерал лжет не во всем. Земле действительно угрожает опасность. Но она прекрасно осознавала, что если дать слабину, Хэрдман обратит ситуацию в свою пользу. Тогда уж, можно не сомневаться, что он будет не просить, а заставлять. Помня о крушении полного людьми самолета по милости этого человека, напрашивался вывод, что чистоплюйничать он явно не станет. С оружием в руках, тем не менее, было не совсем удобно прикасаться к вратам. Она отдала пистолет отцу – ей почему-то показалось, что сейчас он скорее на ее стороне. Полковник не спеша взял оружие из рук дочери, которая тем временем подошла к вратам вплотную. Золотистая, испещренная символами поверхность отозвалась на прикосновение легким импульсом, который был скорее приятным. По пустым до этого желобкам символов заструилась какая-то неизвестная материя. Она покрывала постепенно все пространство рамы загадочного предмета. Мэри не могла отвести взгляд от этого процесса. На секунду ей показалось, что врата ее действительно как будто признали. Засмотрелся и мистер Дэниэлс, чем немедленно воспользовался лежавший до этого на полу генерал. Прыжком вскочив на ноги, он левой рукой резко отвел руку Дэниэлса, при этом коленом ударив последнего в живот. Эндрю Дэниэлс согнулся пополам, генерал правой рукой резко выбил из его рук оружие и повалил на пол. Мэри хотела было кинуться к ним, но решительный шеф приставил дуло пистолета к виску своего подчиненного. - Умница, девочка. Теперь ты понимаешь, что тебе лучше слушать старших? Мэри-Нике лишь зло на него взглянула. - Если будешь хорошо себя вести, он не пострадает, - продолжал бывший наставник, доставая из под кителя какой-то ошейник. – Это новейшее спец средство подчинения воли. Все очень просто: Ошейник начинен взрывчаткой, и я могу, нажав на кнопочку с пульта, взорвать его в любой момент. Если он попытается убежать, что вряд ли выйдет, при этом отдалившись от меня, а точнее от этого пульта на десять метров, - генерал демонстративно повертел опасный предмет в руке, - то се ля ви, – усмехнувшись, Хэрдман пожал плечами. Неожиданно для дочери и коварного шефа, полковнику удалось извернуться и повалить последнего на пол. Завязалась борьба, в ходе которой пистолет был отброшен к стене, чем незамедлительно воспользовалась новоиспеченный майор. Не раздумывая, она произвела прицельный выстрел в левое плечо генерала, чтобы из его руки выпал заветный пульт. Он выпал. А вернее полетел. Во врата. Как устроены Врата, Мэри не знала. Ясно было одно, что попав в портал, пульт за секунды преодолеет расстояние в сотни световых лет. Для полковника это значило только одно – смерть. Отец с сожалением посмотрел на приемную дочь, которая в отличие от него, не хотела мириться с судьбой. Для самой себя неожиданно быстро среагировав, когда-то кабинетная сотрудница спецслужбы, резко толкнула отца в зияющую черной дырой пасть врат, увязавшись следом за ним…