Моё место в этом мире

POV Frank

Кажется, я сделал величайшую ошибку в своей жизни, взяв Уэя в няньки. То ли он на меня так влияет, то ли это помутнение рассудка от палёного кофе, но после того вечера я стал слишком… сентиментальным, что ли. Нет, ну правда, это дерьмо начинает раздражать. Я стал похож на старика, который в молодости был уголовником, а сейчас стал приличным дедком, на всё смотрящим философски. Или, что ещё хуже, я превратился в того отвратительно сладкого и мерзкого папочку из рекламы сока: каждый вечер я заваливаюсь домой, усталый и голодный. Моя милая жёнушка — в данном случае, Джерард — хлопочет на кухне, а маленький Майлз весело бежит по лестнице, чтобы обнять меня. Для полной картины не хватает, чтобы Уэй в фартучке с визгами бросился мне на шею. Ну, и слюнявой собаки, конечно. Это просто ужасно.

Не то что бы мне это не нравилось (кому может не нравиться подобная халява, когда всё уже приготовлено, выглажено и убрано), просто было во всём этом что-то неестественное и пугающее. И дело даже не в том, что роль жены досталась Уэю, с этим у меня проблем нет. Просто я к такому не привык. Я никогда не жил в типичной американской семье. Отец развёлся с мамой, когда мне было четыре года. Хорошо, что я был единственным ребёнком, иначе маме пришлось бы очень несладко. Конечно, жизнь во все времена была трудной, но, по крайней мере, нам всегда было где переночевать и что покушать. Да, у нас был чудный дом с белым заборчиком и аккуратной, противного зелёного цвета, лужайкой, но это не то. У нас с мамой всегда были партнёрские отношения: я помогу тебе, если ты поможешь мне, но не более того. Мама не лезла в мою жизнь, а я не докучал ей. Мы были соседями по дому, готовыми прийти на помощь друг другу, и всё. В общем-то, я никогда не страдал по этому поводу, мне это даже нравилось. Не было извечных дурацких расспросов про успеваемость, девочек, наркоту и прочие радости подросткового возраста. Я приходил домой, когда вздумается, и никто не полоскал мне мозг, но и сам не ныл по поводу маминых ухажёров. Идиллия, мать её.

Поэтому мне не нравится присутствие Уэя в моём доме, его постоянная опека над Майлзом и заодно надо мной. Мне не нравится, что он убирает и готовит (хотя делает он это классно), и ещё меня постоянно передёргивает, когда я вижу Джерарда с корзиной, в которой лежат мои постиранные вещи. Это похоже на вторжение грёбаных инопланетян, которые хотят уничтожить не всю Землю, а только меня. Может, проблема в том, что я привык быть сам по себе. Всю жизнь так было, но теперь ещё есть Майлз, я не хочу, чтобы он рос в тех же условиях, что и его отец. Нам всем нужна поддержка и забота, которой мне так не хватало в детстве. Все кричат о том, что им нужна свобода, но забывают упомянуть, что через час им это надоест. Так бывает всякий раз, когда слишком истеричные подростки в припадке хлопают дверью и уходят жить к друзьям или куда-то ещё, потому что мама заставила прийти домой ровно в девять вечера. Людям легче, если их кто-то контролирует, потому что полная свобода хороша только первые несколько недель, по себе знаю. Поэтому я не буду ограничивать Майлза, шарить по его карманам или отчитывать за то, что он поздно пришёл домой. Он просто будет знать, что я всегда его выслушаю и поддержу, но не стану слишком сильно его опекать.

Но это относится только к Майлзу. Я уже взрослый и сам могу о себе позаботиться. Да, я вырос без любви и поддержки, но это не значит, что какой-то самодовольный студент должен искупать меня в этом дерьме. От переизбытка заботы можно и задохнуться. Он как толстая одинокая девочка, подобравшая на улице вшивого котёнка: купает его, кормит с ложечки и самолично водит в туалет. Не хватало, чтобы этот придурок ещё и в одну кровать со мной полез. Это омерзительно.

Да, знаю, я сам себе противоречу, но это нормально. В смысле, я действительно хотел заботы и любви, но теперь вырос и понимаю, что можно обойтись и без этого. По крайней мере, я могу. Ещё в детстве я решил, что если стану отцом, то дам своему ребёнку то, чего не было у меня. Ну вот и пусть этот патлатый придурок прыгает над моим сыном, а ко мне не лезет, потому что мы так не договаривались.

Спустя неделю, я понял, что Уэй меня бесит. Очень сильно бесит. Он постоянно действовал мне на нервы и при этом всё время ходил и загадочно улыбался. Я не придавал этому значения, пока в один вечер не увидел, как Майлз что-то старательно вырисовывает. Естественно, я поинтересовался.

 — Уважаемый, а что вы, позвольте спросить, делаете? — Это, уважаемый папа, секрет.  — То есть, ты мне не расскажешь? Я думал, что момент, когда ты станешь скрытным, будет очень нескоро. - Ой, пап, да ладно тебе.  — Майлз, я ведь всё равно доберусь до тебя и всех твоих секретов. К тому же, выглядит, как обычный рисунок.

Майлз оторвался от своего творения, тяжело вздохнул и виновато взглянул на меня. Видимо, это что-то очень важное.

 — Это комикс. - Что?  — Ты не знаешь, что такое комиксы?  — Я знаю, просто не понимаю, что в этом сверхсекретного.  — Это подарок для Джи. Он говорил, что любит и иногда сам рисует комиксы. Вот я и решил сочинить свой собственный сюжет для комикса. Он, вроде как, о нашей жизни.

Ужасный М. несмело протянул мне пару листов, которые должны были собраться в единую историю. Так, вот Майлз, ага. А это, видимо, Джерард, а это… стоп.

 — Майлз, что это за чудище, и где я?  — Ммм… это ты, пап. - Что? Это больше похоже на Годзиллу! Или я в твоих глазах чудовище? - Ну, это же комикс для Джи, а для него ты именно чудовище. Тебе правда не нравится?

Парень печально опустил голову. Ну, блин, ясен красен, мне не нравится! Неужели я такой плохой? Ну ладно, не буду расстраивать Майлза, он ведь старался.  — Не огорчайся, печальный М., всё не так плохо. Можно, я хотя бы отдалённо буду похож на человека? И почему я такой толстый? Я что, действительно так выгляжу?