Хранитель душ

      Я всегда боялся кладбищ, потому что не знал, как мне себя вести на них. Как обращаться с мертвыми, да и надо ли это?       Сегодня наступил день, когда я понял, что мне придется этому научиться. Я оказался среди них, белесых призраков с мутным потухшим взглядом.       Увидев меня, они никак не реагируют. По-прежнему сидят, покачиваясь из стороны в сторону, словно зомби. Серый никуда не делся. Он с тем же лицом смотрит как на меня, так и на жителей этого места. - Что я тут делаю?       Произношу это шепотом, будто боясь нарушить их покой. Покой мертвых. - Ты должен сопровождать своих друзей до конца, - следует вкрадчивый ответ. Без тени улыбки, без эмоций, как будто он зачитывает приговор. - А как же те, кто жив? Кто за ними уследит? - Я нашел тебе замену. Ты плохо справляешься.       А это уже приговор. В панике оглядываясь на мертвых, вижу Марго. Ее не узнать теперь. Девушка печальна и тиха. Ее энергия, раньше бьющая ключом, теперь похожа на застоявшуюся воду. - Подожди, сколько мне быть тут? Навсегда? - нервно сглатываю, чувствуя, что еще чуть-чуть, и меня накроет паника. - Пока твоя подопечная не сможет покинуть кладбище и не отправится в иной мир. Тогда и ты последуешь вслед за ней. - Куда? - А это уже не моя печаль. Я не знаю. Она погибла по твоей вине, значит, ты больше не серый. Также ты совершил проступок к тому, кого должен был защищать. Но так как не мы тебя создали, то и не нам тебя убивать или наказывать. Но чтобы защитить других людей, ты будешь изолирован. И свое существование ты продолжишь за пределами социума. - Я что, не смогу покинуть кладбище? - Не сможешь. Только с Марго.       Щелчок, и серый исчезает, буквально растворяется в воздухе, а я остаюсь один. Живой среди мертвых. Раньше, до этого момента, я никогда не пытался войти внутрь кладбища, наверно чувствуя, что любые попытки обречены на неудачу. Также как и попытки вырваться отсюда.       Оглядываясь на немых обитателей этого места, я рывком бегу к воротам, стремясь пересечь границу кладбища. Но будто натыкаюсь на какую-то непреодолимую стену. Прозрачную, но плотную, как бетон. Я иду вдоль забора, касаясь руками невидимой преграды, касаюсь ее ладонями, без особой надежды ища хоть малейшее отверстие. Бесполезно.       Мои попытки прерывает чье-то холодное прикосновение. Резко оборачиваюсь, прижимаясь к стене. Марго. Смотрит на меня белыми глазами. Платье в крови, будто из фильмов ужасов. Она дышит ртом, а, может, просто пытается что-то сказать? Сквозь прозрачную кожу виднеются синие жилки с застывшей кровью. Неужели она теперь будет ходить за мной? Понимает ли она, что происходит? Видит ли?       Остальные мертвецы не обращают на меня никакого внимания. Они заняты собой.       Я смотрю на Марго не шевелясь, будто надеясь, что решив, что я нахожусь без движения, она потеряет ко мне интерес и уйдет. Но не тут-то было.       Девушка медленно проводит своей холодной ладонью по моему телу, опускаясь к запястью, и сжимает его. Взгляд становится как будто более осмысленным. Мертвое тело, покачиваясь, бредет в сторону и тянет меня следом.       Я послушно следую за ней, косясь по сторонам, замечая, как со всех сторон сидят и стоят тела. Их окружает неплотная дымка, будто туман. Некоторых я издали не мог видеть, потому что они лежат прямо на могильных плитах, видимо, в той позе, в которой их похоронили. Но их глаза открыты и устремлены ввысь. Мне приходит в голову мысль, что они все ждут. Только чего?       Наконец, мы останавливаемся. Могила Марго с краю. Оно и понятно, свежая же. Холмик покрыт яркими венками. Еще нет лавочек, зато стоит большой деревянный крест и табличка с ее именем и датой жизни. Марго отпускает мою руку и ложится прямо на свежий холмик, среди венков и груды алых гвоздик и роз. Она сворачивается, подтянув ноги к животу, как ребенок, кладет ладони под щеку. Мне приходит мысль, что ей, наверное, очень мягко. Одним из венков девушка накрывается по пояс. Ее платье вдруг оказывается чистым, превращаясь в подвенечное. Она теперь спит. А что делать мне?       Я сажусь рядом, прямо на землю, не переставая осматриваться. Замечаю, что далеко не все могилы имеют жильцов. И чем дальше, чем старее кладбище, тем больше пустых.       Оставшись наедине со своими мыслями, я опять думаю о Саше. Теперь у него будет другой хранитель... Мысль о том, что мой бывший подопечный начнет приставать к другому серому с теми же непристойными предложениями заставляет сжать кулаки. Но я быстро успокаиваюсь. Теперь-то какая разница? Мне здесь еще куковать и куковать. Вон, Марго, легла и спит. Или смотрит. Кто ее поймет, что с ней сейчас...       Трудно понять, есть ли здесь время, и как оно протекает. В мире, где солнце никогда не уходит за горизонт, легко запутаться. А тут и подавно, потому что небо белое, будто потолок. Даже ветра, и того нет. Лишь редкий шорох от мертвых.       Я сижу в полудреме, раз за разом прокручивая, как я обиделся на Сашу, как попытался отомстить и как радовался, осознавая, что он теперь поймет, что со мной нельзя обращаться, как с простым человеком. Что я особенный.       Кусаю губы, чувствуя, как брови ползут к переносице. Неужели он не мог себя так не вести? Мы ведь могли ежедневно гулять по заросшим травой дорожкам, смотреть на дирижабли и разговаривать. Обо всем на свете. Хочется расплакаться от обиды на него. Но даже зная, что он будет смеяться надо мной или проигнорирует, я бешено желаю его увидеть. Хотя бы одним глазком.       Срываюсь с места, бегу снова к воротам кладбища, бью кулаками по невидимой стене. Мой стон глухо разносится среди могил. Но меня никто не слышит. Совсем. Бьюсь, не жалея себя, но что со мной случится? Я бессмертен... По крайней мере, я никогда не видел могил серых. А может, нас просто отвозят в ту пустыню, обратно, когда приходит срок, и закапывают среди бесконечных песков под предрассветное пение?       Без сил опускаюсь на колени, касаясь лбом кованой решетки низкой ограды.