Эффект прошлого

Тамплиеры. Везде эти чёртовы тамплиеры. Наступающие со всех сторон, жаждущие безжалостно разорвать тебя на маленькие кусочки, проткнуть мечом, свернуть шею, уничтожить, стереть с лица земли... Дезмонду хочется закричать, позвать на помощь, но из горла не вырывается ни звука, лишь дыхание сильно сбивается, становясь слишком горячим, обжигающим лёгкие. Кажется, что ещё немного и сердце просто не выдержит такой нагрузки. А темнота вокруг сгущается всё сильнее, захватывая сознание и норовя утащить его куда-то вглубь, в свои подземные пещеры, скрывая от дневного света, не давая себя контролировать и никогда не возвращая обратно в реальность. И снова это чувство страха быть убитым в собственных кошмарах, но нарастающую панику перебивает чуть обеспокоенный, но знакомый женский голос. - У него опять жар, Люси, принеси льда. Майлс инстинктивно дёргается, пытаясь открыть глаза, но сил просто не хватает. Дезмонд чувствует, слышит, но не видит, а тело отказывается слушаться своего хозяина, и это пугает. Американец уверен, что не спит, что всё происходящее с ним сейчас — реальность, только вот перед глазами всё ещё проскальзывают тёмные силуэты, размывая грань между прошлым и настоящим. Парень ощущает прикосновение чего-то холодного ко лбу, отчего виски пронзает острая боль, а по телу проходит сильный озноб. - Тише... Всё хорошо, - слышится прямо над самым ухом. Такой знакомый родной голос, пропитанный искренним сочувствием и заботой, а потом Майлс чувствует, как его осторожно берут за руку, слегка сжимая замёрзшие пальцы, и тёмные фигуры постепенно рассеиваются, отставляя после себя лишь неприятное воспоминание. Через несколько минут сердце успокаивается, переходя на более размеренный ритм, дыхание уже не становится таким загнанным, а голова не раскалывается от любого даже совсем незначительного звука. «Ты только не отпускай», - одними губами шепчет парень, прежде чем опять провалиться в уже не так пугающую темноту. *** В следующий раз, когда сознание возвращается, Дезмонд уже может приоткрыть глаза, но яркий свет тут же заставляет зажмуриться и пролежать ещё несколько минут в темноте. Сил ещё недостаточно, чтобы просто перевернуться на бок или произнести какую-либо просьбу, а вся комната так и плывёт перед глазами, не давая сфокусировать взгляд на чём-то одном. От «летающих» по помещению предметов начинает подташнивать, приходится лежать с закрытыми глазами. Но и так сойдёт. Майлс жив. И этого пока достаточно. Дезмонд слышит. Он слышит отдалённые голоса, которые кажутся жутко знакомыми, он точно их где-то слышал раньше, но память отказывается выполнять свою роль, оставляя пробелы вместо нужных воспоминаний. Когда в плечо впивается что-то острое, американец инстинктивно вздрагивает, пытаясь уйти от боли, но тут же ощущает уже знакомое прикосновение к ладони, действующее получше любого успокоительного. Укол в плечо оказывается невероятно болезненным, и американец с силой сжимает держащую его руку в ответ. - Смотри-ка, а силы-то хоть отбавляй, - усмехается кто-то, но ладонь не выдёргивает, осторожно проводя по внутренней поверхности руки, стараясь успокоить, отвлечь от неприятных ощущений. - Помолчи, Шон, ты мешаешь, - отзывается женский голос, прикладывая что-то тёплое к пострадавшему на плече месту. *** Майлс вскрикивает, когда острый клинок со всей силы вонзается ему прямо в живот, разрывая кожу и проходя насквозь. Кровь алыми струйками брызгает в разные стороны, пачкая белую ткань, а тело инстинктивно подаётся вперёд, падая на сырую землю. Дезмонд распахивает глаза и несколько минут бездумно пялится в потолок, пытаясь придти в себя. Вздох облегчения вырывается из груди, когда приходит осознание, что это был всего лишь очередной кошмар. Кошмар, который с каждым разом становится всё труднее отличить от реальности. Американец несколько раз моргает, пытаясь точно убедиться, что и это не очередной сон, но перед глазами маячит родная комната с привычной обстановкой. Парень аккуратно садится на кровати, но голова всё равно начинает кружиться, вызывая рвотные позывы, от чего приходится несколько минут просидеть, не шевелясь. Погрузиться в очередные размышления и воспоминания не даёт громкий хлопок двери. - Смотрите, кто проснулся! - Ребекка расплывается в счастливой улыбке, внося в комнату поднос с лекарствами, - как ты себя чувствуешь? - Тошнит немного, - говорить что-либо совсем не хочется, да и сил ещё не достаточно, поэтому Майлс предпочитает в подробности не вдаваться, надеясь, что по его ещё не очень здоровому виду и так всё понятно. - Ну, это нормально, - девушка, улыбаясь, прикасается рукой ко лбу парня и, удовлетворившись, что температуры нет, отходит от кровати, - ты со своим эффектом просачивания умудрился подхватить какой-то вирус на грязных улицах Венеции, поверь, мутило тебя просто жутко, ты нас здорово напугал. Крейн удаётся уговорить Дезмонда ещё на один укол, и Майлс, нехотя, подставляет и так уже настрадавшееся плечо под острую иглу шприца. - Думаю, сейчас должно стать чуть полегче. Если что, Шон у себя в комнате, - Ребекка подмигивает опешившему американцу и, не дожидаясь, когда на неё посыпется бесконечная череда вопросов, выскальзывает из комнаты. *** Шон всё так же в своей привычной позе сидит с ноутбуком на кровати, но теперь на скрип открывающейся двери реагирует мгновенно, тут же поднимая голову. - Дезмонд? - глаза Гастингса чуть расширяются от неподдельного удивления, и американец отмечает про себя, что ему это даже немного льстит — он уже так устал от напущенного равнодушия Шона, что теперь любое проявление эмоций на вечно серьёзном лице англичанина вызывает у Майлса чуть ли не дикий восторг. - Тебе нельзя вставать, - Гастингс неодобрительно смотрит на американца, подходя к тому и собираясь отвести его обратно в постель, но Дезмонд мёртвой хваткой вцепляется в футболку Шона, отрицательно мотая головой. - Нам надо поговорить. Англичанин, зная характер своего парня и понимая, что его сейчас даже клешнями от себя не отдерёшь, сдаётся, обречённо вздыхая и усаживая Майлса на свою кровать, куда американец плюхается с большим облегчением: то ли, потому что Шон его так и не выгнал, то ли, потому что сил стоять на ногах уже просто нет. Дезмонд несколько минут внимательно рассматривает сидящего перед ним Гастингса, как будто видит его в первый и последний раз и должен напоследок запомнить все мелкие детали его внешности. Взгляд скользит по уставшим светло-карим глазам, чуть прикрытыми очками, по заострённым скулам, плотно сжатым губам, останавливаясь на светлой макушке. Боже, как же Дезмонд обожает эти рыжие, вечно взъерошенные, мягкие волосы, по утрам смешно торчащие мелкими прядками в разные стороны. И тут Майлса прямо-таки накрывает волной эмоций, копившихся на протяжении последней недели, которая, по мнению американца, была самой худшей в его жизни, и парня уже просто прорывает: - Шон, ты же знаешь, я не хотел, не думал, что так выйдет, ты только не игнорируй меня больше, - Дезмонд шепчет, опять опустив взгляд вниз, понимая, что выглядит сейчас ужасно глупо, - я виноват, я знаю, хочешь, можешь накричать на меня, ударить… Господи, я ведь чуть не убил тебя. Я знаю, что ты меня ненавидишь, Шон, только не молчи, пожалуйста... Слова потоком льются, не давая парню даже вдохнуть, а Гастингсу вставить лишнее слово. Наконец, американец затыкается, переводя дыхания и со страхом смотря на опешившего от такой речи Шона. Сейчас англичанин его оттолкнёт, выставит из комнаты, презрительно напомнив, что тот его не достоин, что тот ему противен... Майлс зажмуривается. Сейчас... сейчас... - Ну ты и параноик, Дезмонд, - чуть ли не с восхищением выдыхает Гастингс, обнимая не ожидающего такой реакции парня, - а ещё говоришь, что я что-то там выдумываю. Не собираюсь я тебя бить, и про ненависть, по-моему, говорил только ты один. Американец виновато опускает глаза — за ту, в порыве эмоций произнесённую фразу, жутко стыдно. - Я чуть не убил тебя, - напоминает Майлс, не выказывая никакого сопротивления, когда Гастингс аккуратно опрокидывает его на кровать, слегка придавливая своим телом. - У тебя был кошмар, ты пытался защититься, - оправдывает американца Шон, задирая футболку и проводя рукой от груди к животу, после чего тянется к шее целуя куда-то в ключицы. Дезмонд откидывает голову на подушки, доверительно подставляясь под ласки парня. Видеть англичанина таким заботливым, беспокоящимся ужасно непривычно, но ситуация проясняется, когда Шон случайно задевает левую ладонь, и Майлс тихо ойкает от неприятного жжения ещё не до конца зажившего пореза. Пореза, с которого всё и началось, который был сигналом для начала всего этого кошмара, и в этот момент Гастингс поднимает на Дезмонда взгляд, пропитанный такой болью, раскаянием и сожалением, что американец чуть не задыхается от снова накативших на него эмоций. Шон слишком гордый, чтобы вслух признать свою вину, но Майлсу достаточно и одних светло-карих глаз, в которых отражаются все мысли и эмоции англичанина. - Боже, Гастингс, ты совсем не умеешь извиняться! - смеётся Дезмонд, обхватывая склонившуюся над ним рыжую голову руками и прижимая к своей груди. Вот, он, его родной Шон: немного вредный, местами грубый, пытающийся скрыть все свои переживания за маской равнодушия, но в то же время такой живой, любящий, готовый полностью посвятить себя дорогому человеку. Даже когда англичанин ложится рядом с Майлсом, обнимая того со спины и ворча, что тому нужен покой и крепкий сон для быстрого выздоровления, Дезмонд инстинктивно хватается за обнимающую его руку, боясь, что это очередное видение, что ещё немного и Шон тоже начнёт исчезать, растворяясь в темноте, как все предыдущие силуэты. Заблудиться в собственном сознании — жуткая вещь. Дезмонд не знает, насколько близко он подступил к той последней черте, окончательно сводящей человека с ума, но и того, что с ним уже произошло, хватило сполна. - Шон, тогда на кухне..., - Майлс на секунду затыкается, понимая, что эта тема для разговора может быть сейчас не очень приятна англичанину, но любопытство всё же пересиливает, - почему ты так спокойно забрал у меня из руки нож? Ты знал, что я уже пришёл в себя? - Нет, - тихий вздох куда-то в макушку заставляет сердце забиться более учащённо. - Тогда какого чёрта?! Я мог убить тебя! - Майлс от перевозбуждения даже приподнимается на локте, через плечо оборачиваясь и смотря на Гастингса, который недовольно укладывает неугомонного парня обратно. - Потому что я доверяю тебе, - после минутного молчания объявляет англичанин, недовольно сопя и шумно ворочаясь, пытаясь улечься поудобнее, а Дезмонд тихо фыркает, расплываясь в довольной улыбке. Американец чувствует, как его ладонь уже привычным жестом сжимают крепкой рукой, позволяя расслабиться. Первый раз за долгое время Майлс спокойно засыпает, не чувствуя холода пустой кровати. Кошмаров больше не будет.