Эффект прошлого

От прикосновения холодной стали к разгорячённой коже по телу пробегает лёгкий озноб, заставляющий ещё больше сжаться, зажмурив глаза. Майлс нервно сглатывает, ощущая у своей шеи чужую руку с пока ещё убранным клинком. Парень чувствует тяжёлое, почти обжигающее дыхание у самого уха, но увернуться от неприятного ощущение невозможно — Дезмонд понимает - одно неверное движение, и в его шею вонзится острое лезвие безжалостного ножа. - Майлс, ты же знаешь, что я не терплю лжи, - в ушах мягко звучит спокойный голос сзади стоящего человека, чьё лицо невозможно увидеть, но американца, почему-то, не покидает чёткое ощущение, что он его знает. Точно знает: этот наигранно-равнодушный тон, с лёгкой издёвкой, под которой на самом деле скрывается сильное раздражение. Дезмонду хочется закричать. Но не от страха - от обиды. Хочется опровергнуть только что услышанные слова, ведь он никому и никогда не врёт. Даже, несмотря на то, что иногда стоит промолчать или немного приукрасить, Майлс всё равно всегда говорит правду. Ему так легче. Он так воспитан, в конце концов. Тем временем, фигура, кажущаяся жутко знакомой, медленно обходит американца, убирая руку с шеи, и становится напротив, смотря прямо в глаза. И Дезмонд, уже собирающийся воспользоваться моментом и сбежать, замирает, с ужасом глядя на стоящего перед ним человека: - Шон...? - Ты изменил мне, Дезмонд, - Гастингс грустно улыбается, протягивая руку к остолбеневшему парню и кончиками пальцев проводя по его лицу, слегка задерживаясь на подрагивающих губах и спускаясь вниз к шее, где сквозь тонкую кожу бьётся пульс, чуть более учащённый, чем обычно. Майлс не успевает даже вскрикнуть, когда слышит лёгкий щелчок вылетающего из ножен клинка, чувствуя, как тёплая жидкость начинает медленно стекать вниз из насквозь проткнутого горла. Дезмонд резко садится на кровати, распахивая глаза и с силой сжимая в дрожащих руках сбившееся во сне одеяло. Комната с её обычными предметами начинает медленно плыть, раздваиваясь и не давая сфокусироваться на чём-то определённом. Судорожный вздох вырывается из горла, и парень тут же испуганно проводит рукой по шее, но кроме забытой снять на ночь серебряной цепочки ничего не находит - кожа без единой царапинки, разве что с небольшими пятнами от засосов, которые и то уже почти исчезли да и на ощупь их не найдёшь. Американец, пытаясь отдышаться, нашаривает в темноте выключатель, зажигая прикроватный ночник и тут же жмурясь от яркого света. Очередной кошмар. Майлс бы уже должен привыкнуть - раньше ни одна ночь не проходила без плохих снов, заставляя просыпаться в холодном поту, трясясь от страха и ещё несколько минут пытаясь осознать, где он вообще находится. Кошмары стали обычным делом, только вот привыкнуть к ним никак не получалось. Потом появился Шон, днём ворчащий, что Дезмонд своим скулежом мешает ему спать, а ночью всё равно продолжающий каждый раз обнимать, как только американец начинал ворочаться, хмурясь и что-то бормоча под нос. И вот, когда Майлс начал почти безбоязненно засыпать, твёрдо зная, что под боком у Гастингса никакие ужасы его не достанут, англичанин переехал. Просто собрал вещи и ушёл жить в соседнюю комнату. С того жуткого вечера, когда Дезмонд совершил самую ужасную, по его мнению, ошибку, сказав, что ненавидит Шона, прошло четыре дня, а американец всё не может поверить в конец их отношений. Майлс вообще уже мало во что верит, он даже не уверен, в реальности всего с ним происходящего. Вдруг, это очередной кошмар, на который не стоит обращать внимания и который вот-вот должен закончиться? Дезмонд не находит себе места, с ужасом понимая, что скоро сойдёт с ума, если Гастингс продолжит его так же игнорировать, просто не замечая и не отвечая на бесконечные попытки американца поговорить. Четыре дня Майлс боится смотреть Шону в глаза, чувствуя на себе презрительный, чуть надменный взгляд, от которого хочется выть, проклиная всё на свете. Уж лучше бы англичанин накричал на него, высказал всё, что о нём думает, ударил, в конце концов, только бы перестал прожигать этим холодным взглядом, слегка поджимая губы и отворачиваясь, когда Дезмонд входит в помещение. Но в то же время Майлс злится. Злится на Гастингса за то, что тот не верит ему, за то, что не хочет выслушать, за то, что променял его, хотя это было, скорей всего, необдуманно, на какую-то машину. Нет, Шон, определённо, тоже виноват, и Дезмонд не собирается ползать за ним на коленях, вымаливая прощения большей частью за то, что не совершал. Чувство гордости у американца тоже есть. Ребекка и Люси, видя страдания друга, пытаются как-то успокоить, но Майлс только отмахивает, мол, лучше не лезьте, сами разберёмся. Единственный плюс — Дезмонду удаётся выпросить у Крейн небольшой отпуск, поэтому эти четыре дня парень апатично валяется в кровати, стараясь лишний раз не попадаться никому на глаза и изводя себя глупыми мыслями, не вовремя лезущими в голову. Снова уснуть после кошмара так и не удаётся, американец какое-то время бездумно смотрит в потолок, а потом и вовсе встаёт и выходит из комнаты. Ночью на кухне почему-то жутко холодно, и парня слегка передёргивает, когда он окунается в этот ледяной, ночной воздух, заставляющий стаю мурашек пробежаться по всему телу. Но возвращаться обратно Майлс не намерен, поэтому, заварив чай, усаживается с ногами на диван, беря со стола очередной никому ненужный журнал. *** Гастингс появляется на кухне через три часа, давая понять, что на улице уже утро, а, следовательно, и начало рабочего дня. Англичанин, ещё не переодевшись в свою излюбленную строгую одежду, сонно шлёпает по полу босыми ногами, но вместо привычного умиления Майлс вдруг ощущает внутреннее напряжение, следя за растрёпанной рыжей макушкой и вспоминая картину из ночного кошмара. В том, что там был Шон, Дезмонд уверен точно, и от этого становится ещё хуже. Неужели, американец настолько ему противен, что Гастингс так презирает его, ненавидит, хочет убить...? Он хочет убить его! Майлс вздрагивает от чуть скрипнувшей дверцы, глядя, как англичанин придирчиво рассматривает содержимое холодильника. Сердце опять бешенно бьётся, заставляя тяжело дышать — перед глазами, как в тумане, всё ещё виднеется фигура Гастингса, выставившим руку с клинком вперёд, где на белом фоне с каждой секундой всё больше и больше расползается огромное тёмно-красное пятно. Кровь растекается по всему пространству, застилая глаза, пачкая светлую одежду англичанина, приобретая багряный оттенок, капает откуда-то с потолка... Дезмонд резко встряхивает головой, несколько раз моргая и до конца прогоняя видение. Шон всё ещё копается в холодильнике, что-то ворча себе под нос и недовольно рассматривая большой контейнер с чем-то непонятным и, видимо, уже давно пережившим свой срок годности. - Ты так и будешь продолжать ничего не делать? - Гастингс с присущей ему нерасторопностью спокойно заваривает себе кофе и садится за стол, испытующе смотря на растерявшегося от вопроса Майлса, - я имею в виду, может, ты уже вернёшься обратно в Анимус, нам, знаешь ли, трудно работать без твоих воспоминаний. - Я не могу, - Дезмонд нервно пожимает плечами, подходя к столу, чтобы заварить ещё чая. Сейчас для американца возвращение в прошлое приравнивается самоубийству, и рисковать своей жизнью ради каких-то ценных бумаг он не собирается. - Да? И сколько времени ты ещё будешь так отдыхать? - Майлс напрягается, когда видит, как Шон с силой сжимает в руке кружку, но тон остаётся всё таким же спокойным, не выдавая ни одной эмоции. - Я не отдыхаю, - фыркает парень, исподлобья смотря на подошедшего к нему англичанина и инстинктивно делая несколько шагов назад, упираясь спиной в вовремя закрытый холодильник. - А что ты тогда делаешь? – Гастингс подходит слишком близко, и Майлс замирает, прислушиваясь к своим ощущением, но кроме лёгкого раздражения и желания отойти на более безопасное расстояние ничего не чувствует, - Дезмонд, мы выполняем за тебя почти всю работу, тебе же остаётся только спокойно полежать несколько часов в своих воспоминаниях, но ты теперь даже и этого делать не хочешь! - Заткнись, Шон, - американец тихо шипит, хватая Гастингса за ворот футболки и притягивая ещё ближе к себе. Майлс может бесконечно страдать от чувства вины перед англичанином, он понимает недоверие того, понимает, что тому тоже тяжело, и он, конечно же, устаёт, работая целый день. Ещё Майлс может ненавидеть самого себя, проклиная всё свои действия и поступки и впадая от этого в ещё большую депрессию. Но вот терпеть ложные оскорбления в свою сторону Дезмонд не намерен, поэтому, когда Шон на его замечание лишь усмехается, американец тихо рычит, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться. Только вот Гастингса уже не остановить. - Хотя, нет, какая работа? У тебя же нет на неё времени, тебе надо только развлекаться, чем ты, судя по твоей шее и спине, и занимаешься. Или я не прав? - англичанин слегка щурится, глядя прямо в глаза, и Майлса передёргивает — Шон знает куда надавить, куда «бить» и что сказать, чтобы человек в любом случае чувствовал себя виноватым. - Ты же знаешь, что это ничего не значит, - у Гастингса слишком тяжёлый взгляд, парень будто смотрит в самую душу американца, видя того насквозь, и Дезмонд отступает, отводя взгляд и отпуская парня, понимая, что не в состоянии сейчас спорить, иначе испортит их и без того ужасные отношения ещё больше. - Не ври мне, Майлс, - тихо произносит Шон, а американец с трудом удерживает в руках кружку с кипятком, когда в голове отчётливо звучит знакомая фраза из сна. «Майлс, ты же знаешь, что я не терплю лжи» «Ты изменил, мне Дезмонд» Парень зажмуривается, пытаясь прогнать этот голос из подсознания, но тот лишь с каждой секундой нарастает, становясь всё громче, давя со всех сторон. Нет-нет, Дезмонд уверен, что тот Шон, которого он видел там, не имеет ничего общего с его родным англичанином. Как бы Гастингс на него не злился, ненавидя и проклиная про себя, он ведь не захочет убить своего парня? Американец, замерев на месте, вдруг снова ощущает это горячие дыхание у самого уха, чуть презрительный взгляд, прожигающий напряжённую спину, и эта рука у самой шеи... Нет, Гастингс не убьёт его, не проткнёт ему насквозь горло, заставляя кровь фонтаном брызнуть в разные стороны, потому что Шон не такой... Потому что Майлс успеет сделать это первым. От слишком громкого вскрика Люси тёмный силуэт чуть искажается, раскалываясь на много маленьких кусочков, которые постепенно рассеиваются, возвращая сознание в реальность. Дезмонд стоит, прижав Шона к холодильнику и приставив к открытой шеи англичанина кухонный нож. Майлс в прострации переводит взгляд с испуганно замершей в дверях Стиллман на Гастингса, который, кажется, не дышит, во все глаза смотря на своего парня. Шон несколько секунд стоит, не шевелясь, а потом аккуратно, не прерывая зрительного контакта, вынимает из ослабевших пальцев оружие, откладывая его на стол. Дезмонд следит за всеми действиями, как загипнотизированный, боясь поверить в произошедшее, потому что понимает, теперь это точно конец. Он чуть не убил Шона. Направил на него холодное оружие. Собственными руками чуть не убил самого дорого человека. Американец молча отступает назад, давай Гастингсу выскользнуть из захвата, и отойти в сторону. Теперь Майлс уверен — англичанин ненавидит его. Если с засосами и царапинами на спине Шон, может, ещё как-нибудь и смирился бы, то покушение на убийство вряд ли кто-то сможет простить. - Шон, я не хотел..., - шепчет Дезмонд в спину уже выходящего из помещения Гастингсу. Да кто ему теперь поверит? Он уже и сам себе не доверяет. *** Люси что-то тихо говорит, успокаивающе поглаживая его по спине, но Майлс не слушает. Дезмонду противно от самого себя, он кажется себе каким-то монстром, чудовищем, ему страшно находиться теперь с кем-либо в одном помещении, мысль, что он вот так спокойно может кого-то убить, заставляет испуганно шарахаться от всех людей, боясь ненароком причинить кому-то боль. Почему девушке не страшно находиться рядом с ним, американец не понимает, но и прогонять Люси не собирается — присутствие кого-то из близких немного успокаивает, не давая окончательно погрузиться в собственные мысли и сойти с ума. - Я бы хотел сегодня вернуться в прошлое, - с трудом выдавливает из себя Майлс, не узнавая собственный голос, который стал непривычно хриплым и каким-то... беспомощным? Пожалуй, Гастингс был прав, говоря, что Дезмонду и правда уже хватит бездумно валяться целыми днями в кровати, изображая из себя беззащитного ребёнка, обиженного на весь свет. Кошмары — это лично дело американца, и путать их с работой, мешая другим людям, это в равной степени некрасиво. - Ты уверен? – Люси недоверчиво осматривает сидящего перед ним парня, но спорить не начинает — Дезмонд слишком упёртый, всё равно в любом случае добьётся своего. Майлс молча кивает, вставая из-за стола и убирая за собой грязную посуду. Уж лучше пусть случится что-нибудь с ним, чем с близкими для него людьми. *** Дезмонд уже с каким-то апатичным равнодушием наблюдает за тем, как его далёкий предок по очереди убивает окруживших его тамплиеров, заставляя их упасть на землю уже сразу после первого удара. Время от времени слышится голос Ребекки, сообщающий небольшую информацию о том или ином объекте, встречающийся на пути у Эцио, и к которому у Майлса нет ни малейшего интереса. У Аудиторе настолько большой опыт ведения боя, что он даже умудряется всаживать клинок во врага под таким углом, чтобы хлынувшая в разные стороны кровь не запачкала ассасину одежду. Но все допускают ошибки, и как бы хорошо Аудиторе не управлялся с холодным оружием, в какой-то момент бдительность итальянца даёт трещину, и Эцио получает не хилый удар под дых. Ассасин успевает увернуться от летящей в него стрелы, но Дезмонд внутренне напрягается, видя, как изнурён мужчина. Майлса прошибает холодный пот, когда он осознаёт, что эту битву им не выиграть – тамплиеров становится всё больше, а сил у итальянца всё меньше. Только вот Эцио этого так и не понимает, от очередного сражения Аудиторе охватывает такой азарт, что остановить ассасина уже просто невозможно. А когда к груди ассасина неожиданно подставляют острый клинок, становится уже слишком поздно. Майлс видит эту испачканную в чужой крови сталь, твёрдой рукой направленную прямо на него, видит эти холодные глаза тамплиера, готового без раздумий всадить в него нож, раздирая бледную кожу и насквозь протыкая грудную клетку. В мозгу бьётся мысль, что надо закричать, позвать Ребекку, чтобы вытащили его отсюда, вернули в реальность, но Дезмонд лишь продолжает молча смотреть на наставленное на него оружие, которым тамплиер резко замахивается, направляя прямо в грудь. - Чёрт, да отключайте его уже! – слышится громкий возглас в подсознании, а через несколько мгновение перед глазами начинает маячить знакомый потолок с люминесцентными лампочками. Сердце бешено бьётся, норовя чуть ли не выскочить из груди. Майлс необдуманно вскакивает на ноги, и его тут же ведёт в сторону от резкого прилива крови к голове. Он чувствует, как Люси аккуратно подводит его к дивану, успокаивающе обнимая за плечо, слышит, как Ребекка что-то кричит, яростно проклиная кого-то, но потом подходит к нему, усаживаясь рядом. Майлса трясёт настолько, что сфокусировать взгляд на протянутой ему бутылке с водой удаётся только спустя несколько минут. - Он чуть не убил…, - Дезмонд замолкает, теряясь в мыслях и уже не до конца понимая, что только что хотел сказать. Эцио чуть не убили. А его? Если бы Аудиторе сейчас всё же успели проткнуть тем клинком, он бы умер? - Тихо, сейчас ты уже в безопасности, - Крейн ободряюще хлопает парня по плечу, тяжело вздыхая и отходя к компьютерам, - правда у Анимуса теперь снесена половина системы… Ох, твой Гастингс такой нервный. Майлс поднимает удивлённый взгляд на девушку, которая соединяет какие-то проводки, но машина выглядит непривычно затихшей, даже лампочки, всё равно мигающие при полностью выключенном аппарате, теперь тускло моргают, норовя погаснуть на совсем. - Это он тебя вытащил. Мы даже сделать ничего не успели, он просто выключил Анимус, не сделав нужных операций перед возвращением твоего сознания в реальность, ты мог бы навсегда там остаться. *** - Ты меня спас, - Дезмонд ловит Гастингса в коридоре, уже безбоязненно заглядывая тому в глаза и отводя парня чуть в сторону. Шон на всё это лишь слегка хмурится, но руку не выдёргивает. - Ты бы всё равно не погиб, - качает головой англичанин, устало смотря на Майлса, которого всё ещё немного потряхивает от пережитого. Спорить умер бы он или нет американец сейчас не хочет, как и проверять это на деле, поэтому он просто игнорирует Гастингса, задавая самый волнующий вопрос: - Почему тогда выключил Анимус? Шон какое-то время смотрит на парня немигающим взглядом, обдумывая ответ, но потом просто пожимает плечами, собираясь вернуться обратно на рабочее место: - Я просто выполнял часть своей работы. Поверь, если с тобой что-то случится, то мы просто не сможем работать дальше. Ты ценный объект, Дезмонд, вся организация держится только на тебе. Майлса передёргивает от услышанного. Гастингс не может так говорить, ведь это не правда, англичанин просто опять издевается над ним, ожидая очередного взрыва эмоций. - Ты врёшь, - чуть колеблясь, замечает парень, - я был в «Абстерго» и, поверь, я знаю, как там обращаются с подопытными кроликами. Там не будут носиться с тобой, как с ребёнком, переживая за любую царапину и стараясь предотвратить новые, не будут крепко обнимать по ночам, спасая от очередных кошмаров и не будут ревновать к каждому встречному, даже если он вообще живёт в прошлом! - Вот поэтому ты и сбежал оттуда. А теперь считаешь, что раз с тобой хорошо обращаются, то значит, это от всего сердца, ставя привязанность к одному человеку выше всего остального. Не думаешь, что время, проведённое здесь, тоже было обманом? Майлс отшатывается. Шон слегка улыбается, прищурившись, смотря на опешившего американца. - Нет, не думаю, - Дезмонду, наконец, удаётся выдержать холодный взгляд стоящего перед ним Гастингса, который, видимо, ожидал очередного замешательства от своего вопроса. - Почему же? - во взгляде Шона скользит неподдельное удивление и даже заинтересованность во всём происходящем. - Потому что я доверяю тебе, - наконец выдавливает Майлс после минутной тишины, чувствуя, как к горлу, почему-то, подкатывает неприятный комок, мешающий нормально дышать, - чего нельзя сказать о твоём отношении ко мне. Англичанин морщится, прикусывая губу и смотря на Дезмонда поверх очков, и американец понимает, что прав. Шон — эгоист, зануда, любитель покапать на нервы, но уж точно не обманщик. Майлс уверен. - О каком доверии может идти речь, когда ты сначала заявляешься ко мне с исцарапанной спиной, а потом наставляешь на меня нож? - То, что ты там себе напридумывал, не значит, что так было на самом деле. Не я виноват, что в Анимусе произошёл сбой, что Эцио спит со всеми бабами подряд и что всё это отражается на мне! И не я виноват, что ты не хочешь меня слушать, самостоятельно что-то выдумывая, а потом обвиняя меня во всех возможных грехах! - Но ты наставил на меня нож, - напоминает англичанин, слегка склоняя голову набок в ожидании очередного оправдания. И Дезмонда это жутко бесит. Шон как будто издевается над ним, напоминая все совершённые ошибки, при этом обходя стороной свои, коих у англичанина вполне хватает, чтобы Майлс мог так же смело требовать от него извинений или хотя бы каких-нибудь объяснений. - Потому что у меня опять был кошмар! Потому что я опять не могу спать ночами, боясь, что меня убьют в моих же собственных воспоминаниях! Но тебя не было в эти моменты, ты этого не видел, поэтому ты опять мне не поверишь! Ты упёртый баран, Гастингс! Шон затихает, видимо, обдумывая только что услышанное, но по невозмутимому выражению лица не возможно понять, о чём парень думает. Майлс тоже замолкает, переводя дыхание. Чувство усталости накатывает так же неожиданно, как опять появившиеся перед глазами темные силуэты, мелькающими воспоминаниями, сопровождающиеся монотонным гулом. Через несколько секунд американец уже отчётливо может слышать чужие голоса, которые нарастают с каждой секундой, становясь всё громче. - Дез? - обеспокоенный голос Гастингса слышится где-то вдалеке, в то время, как гул в ушах достигает слишком высокой точки, из-за чего создаётся ощущение, что ещё чуть-чуть и голова просто не выдержит, взрываясь от такого кошмара. Майлс подаётся вперёд в надежде опереться на что-нибудь, но тьма уже окружила разум со всех сторон, отрывая парня от реальности. - Дезмонд! - слышит американец, прежде чем полностью потерять сознание.