Дочь "Бродяги"

      Окно было открыто, ветер развевал бледно-салатовый тюль. Солнце почти скрылось, розоватый закат был подернут легкой желтизной, оставшейся от солнечного света. Облаков вечером не было, хотя весь день над Лондоном стояли большие серые тучи. Можно было подумать, что какое-то волшебство перенесло Лили в другое место, но нет, за окном был все тот же вид на домашний сад, в котором росло бесчетное количество цветов и деревьев. Женская половина Робертсонов была просто помешана на разведении красивых и ароматных растений, особенно если они были редкими. Поэтому в комнате Лили всегда стоял цветочный запах, который отлично гармонировал с расписными стенами в зеленых и желтых тонах.       Девочка взяла в руки письмо, так одиноко лежавшее у окна. На нем не было написано имя отправителя, лишь адрес, куда нужно было доставить. Почтальона, кстати, и дух простыл, оставив лежать маленькое пёрышко, которое, казалось, Лили уже видела. Неожиданно она вспомнила, что такой же окрас был у совы, которая принесла самое первое письмо и которая была ранена. Девочка немедля вскрыла письмо и прочитала его:       "Добрый вечер, мисс Блэк. Не пугайтесь сегодняшнему происшествию — оно вполне нормально для Вас. Когда вы будете в Хогвартсе, непременно зайдите ко мне в кабинет. Я подробнее расскажу Вам о Ваших способностях. Пароль: медовые ириски. С уважением и проч., Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор".       Ремус рассказывал Лили о Дамблдоре, поэтому она знала, что он директор Хогвартса, но почему он написал ей именно о произошедшем сегодня, она не понимала. Откуда он это узнал? Не мог же Люпин ему сообщить, а он так быстро ответить, ведь с момента ухода волшебника прошло не больше десяти минут. Почему директор написал ей? Считает ли он это опасным? Или наоборот каким-то даром? В голове девочки роилось огромное количество вопросов, ответы на которые она могла получить либо от Люпина, либо от Дамблдора.       Лили еще раз прочла письмо. Она вглядывалась в каждую строчку, словно в них она могла найти ответы на свои вопросы. Чем дольше она смотрела на аккуратно выведенные пером буквы, тем больше знакомыми они ей казались. Девочка достала первое письмо и сравнила их. Их явно писал один человек — стили написания абсолютно совпадали. "Видимо, он всё обо мне знает, — пронеслось в голове у Лили. — Мне стоит спросить о нём и о его письме у мистера Люпина".       Виктория поднялась наверх и постучала в открытую дверь к дочери. Девочка вздрогнула, потому что была погружена в раздумья, связанные с этим письмом. — Не хочешь вместе пойти погулять с Луи? — улыбнувшись, спросила мама. — Да, конечно, пойдём, — Лили хоть и была уставшей, но прогулка перед сном ей не мешала. Проветрить голову и отогнать дурные мысли было необходимо. Она захватила кардиган и они вместе, обнявшись, вышли на улицу.       Вечерняя прохлада отлично бодрила, и свет от фонарей создавал таинственную атмосферу. Они пошли в сторону парка. Пёс шагал впереди неторопливо, с высоко поднятой головой, словно был и охранником, и путеводителем одновременно. Лили рассказывала матери все, что узнала от Люпина, то, что с ней сегодня произошло, а также о новом письме от Дамблдора. Виктория слушала, не перебивая. Временами она не успевала уследить за мыслью дочери, поэтому переспрашивала, оттого рассказ продлился несколько дольше. Когда они подходили к дому, Лили закончила и была очень счастлива, что ей есть с кем поделиться всем этим.       Весь следующий день Лили провела дома, потому что ждала хоть каких-то вестей от Люпина. Она не могла ни на чем сосредоточиться, постоянно меняла свою деятельность: то пару страниц учебника по "Зельеварению" прочтёт, то выгуляет Луи, то приготовит кексы, то возьмёт в руки волшебную палочку. Несколько раз та пускала разноцветные искорки лишь от прикосновения. Лишь к концу вечера измученная от ожидания девочка получила короткое письмо:       "Здравствуй. Профессор Дамблдор сообщил мне, что с тобой произошло, и обещал в подробностях все тебе рассказать в школе. Временно не могу появиться сам, ибо ты сама знаешь, что тому является причиной. Не забудь: первого сентября ты едешь в Хогвартс. Удачи, мисс Блэк. С любовью, Ремус Люпин".       Уставшая волшебница была не в силах даже подумать о бессмысленности сего дня. Больше всего Лили уставала от безделья. Но эта усталость как будто специально тянула Лили лечь спать, чтобы та побыстрее оказалась беззащитной. Малышка поднялась к себе и провалилась в царство Морфея.

***

Помещение,в котором девочка стояла среди таких же первокурсников, как и она сама, было погружено в полутьму. Они столпились около табурета, на котором была очень старая и потрепанная шляпа. Женщина в мантии любимого цвета Лили — цвета изумрудной зелени, вызывала по одному, и все усаживались на этот стул со шляпой на голове. Лили почему-то знала, что чувствует каждый. По большей части дети были охвачены либо тревогой, либо страхом неизвестного. И лишь один из них был полностью спокоен, его внутреннее состояние можно было сравнить со штилем в море: он ровно дышал, мысли его были ясны и сердце стучало в такт его вдоху и выдоху. Вел он себя достаточно гордо, даже надменно, но девочка видела его насквозь: каждое движение, каждый взгляд и даже слово были словно заучены и отрепетированы. Его истинная сущность была не такой, какую он показывал людям. Лили видела, как он подошел к табурету, и, едва коснувшись его платиновых волос, шляпа тут же прокричала:"СЛИЗЕРИН!" Это был Драко Малфой.

***

      Лили проснулась среди ночи. Её лицо было мокрым от слёз. Девочка вытерла их, и её руки сразу же засверкали серебром. Несмотря на тяжесть во всем теле, она встала с кровати и подошла к окну. Легкий ветер слегка растрепал шоколадные кудри и высушил лицо. Лили достала блокнот и записала все, что она помнила: каждую мелочь, каждое чувство. "Еще одно видение, — подумала волшебница. — Когда же я, наконец, узнаю, что это?"