Жизнь на болотах продолжается

       Фея и оборотень проснулись сегодня одновременно. На их устах играла улыбка. В кратер зачарованной скалы проникали лучи солнца. Фея встала, одела себя и супруга в привычную одежду, и направилась к выходу. Ворон последовал за ней.       В Топи постепенно приходит лето, это можно было понять по утренней жаре, по ярко-зелёной траве, на которой появилась утренняя раса. Воздух был влажным и тёплым, наполненным ароматом последних весенних цветов, в воздухе уже веяло и летними цветами, а иногда и плодами разных деревьев. Куда ни глянь везде цветы, да ягоды. Ветер был порывистым, он, казалось, играл с волосами феи.        Малефисента с наслаждением вдохнула запах болот.  — С добрым утром, воронишка, — фея почти каждый день придумывала Диавалю ласковые прозвища.       Собственно, если бы они не выражали её ласку, любовь и доброту к оборотню, то Диаваль бы возмущался и ворчал.  — И тебе доброго утра, дорогая, — ворон попрежнему думал о вчерашней ночи. И о том, что вообще было вчера, на дне рожденья феи.  — Я пойду к поляне, где вчера был праздник, разберу подарки. Давай, увидимся у моего любимого дерева, на утёсе? — жена поцеловала ворона и стала ждать ответа.  — Хорошо, — с этими словами, они разлетелись кто куда.        Малефисента на поляну, разбирать подарки на то, что полезно и не очень, на нужное и нет. А Диаваль пошёл сразу к утёсу, он решил прокрутить в голове вчерашний праздник, так сказать, разложить всё по полочкам.        Фея застала его за раздумьями у того дерева, где он и должен её ждать. В руках у неё был подарок Диаваля. Она аккуратно поставила свой портрет-бюст рядом с деревом, и присела рядом с вороном, который, казалось, её присутствия даже не заметил.       Он попрежнему был погружен в разборки вчерашнего дня. И, хотя, прошел только час, за этот час он уже прокрутил в голове весь день до заката. Зато на то, чтобы описать то, что было после заката вчерашнего праздника, наверно, нужно быть поэтом. — «Эта ночь запомнится мне, наверно, на всю мою жизнь, а ведь благодаря фее я буду жить пока она не умрёт, а она в свою очередь живёт вечно… ах, какая женщина… это было что-то… Мне даже первая ночь, когда мы были вместе, не запомнилась так ярко!»: это были последние мысли его рассуждений. Так как он заметил фею, которая терпеливо ждала, когда он закончит размышлять.        Она не хотела мешать ему, поэтому села немного подальше и стала молча любоваться тем, как красиво цветут Болота. Казалось, что она сама погрузилась в свои мысли, так как та сидела и не двигалась, лишь лёгкое движение груди говорило, что она не статуя, что она дышит.        Оборотень, оторвавшись от раздумий, повернул к ней голову, фея, заметив его движение краем глаза, тоже повернулась к нему с лёгкой полуулыбкой. Малефисента встала и подойдя к ворону поближе снова присела, приобняв за плечо.       Состояние у феи было замечательное. Душа, казалось, распевала вместе с порывистым ветром, сердце блаженно радовалось тому, что теперь оно в надёжных руках Диаваля, под замком из любви и нежности, её сердце было спокойно. Ведь из этих рук оно не выпадет, не разобьётся с болью на кусочки. Глаза сияли радостью и искрились от счастья, губы всегда показывали нежную и задорную улыбку прохожим. Она была счастлива, некогда разбитое сердце, уже не полыхает разъедающим огнём из скорби и жажды мести, нет, теперь оно полыхает другим огнём, этот огонь не сжигает её изнутри, он только согревает душу и радует сердце своим теплом.        Они несколько минут молча смотрели друг на друга, со стороны по их взглядам можно было предположить, что это два немых, которые общаются одними глазами, но при этом всё прекрасно понимают. Наконец, Малефисента решила прервать эту тишину.  — Здравствуй, о чём думаешь? — она подняла изящную бровь и с любопытством продолжала, не отрываясь, смотреть на его чёрные вороньи глаза. Казалось, что в них сейчас отражается радость, но при этом Малефисента чётко видела в его глазах вопросительность, которая просто так в глазах ворона не возникает.  — Да так… обо всём… — Диаваль явно хотел уйти от ответа, поэтому фея повторила вопрос, но уже более требовательным тоном.  — О чём задумался? — правда, отдать фее должное, она умеет совмещать в голосе: требовательность, ласку, заботу, и насмешливость.        Насмешку в голосе феи было заметно меньше всего, а вот требование к ответу было чётко слышно. Обманывать ворон её, конечно, не стал, просто не стал говорить всей правды сразу.  — Ну… пока ты разбирала подарки, я пришёл сюда и стал раскладывать по полочкам в своей голове вчерашний день…  — А что? Есть, что вспоминать и запоминать? — она, не меняя лица, отвела взгляд в сторону Лунного озера, а потом на речушку напротив утёса, где они сидели.  — Хм… ещё как есть… — в голосе ворона прозвучали нотки лести к фее. А та, в свою очередь, не могла не обратить на это внимания. Пускай она и отвела от оборотня взгляд, но она попрежнему вслушивалась в его слова и в его голос.  — И что же? — Малефисента снова повернула к нему голову, одидая ответа.  — Эмм… а это для тебя так прям важно? — его бросило в краску, поэтому он отвернулся от феи, делая вид, что его очень заинтересовал упавший с дерева листок.  — Ты что это вдруг засмущался? — теперь в её голосе осталась лишь насмешка, да ласка. — Подумаешь, поинтересовалась.  — Ладно, ладно… — Диаваль повернулся и, с румянцем на лице поднял руки вверх. — сдаюсь, уломала ворона-упрямца…  — Ха-ха… — она прикрыла рот рукой, сдерживая смех от увиденной сцены.  — Я помню вчерашнюю ночь, о ней и думаю, — с этими словами, ворон опустил руки и пуще прежнего покраснел.  — И до чего додумался? — любимая Диаваля ласково прижалась к его плечу. Чтобы он не увидел её лица.  — Эмм… Это было что-то…  — Хм… что? Понравилось? — она, как оказалось, тоже всё помнила, и тоже размышляла о произошедшем.  — Допустим что да…  — Хм, что ж, рада, что так. Ну, тогда, полагаю, кое-кому стоит забрать свои слова обратно, — Малефисента лукаво посмотрела на ворона.  — Про какие именно слова ты говоришь? — однако, Диаваль прекрасно помнил свои слова и уже давно понял, что их пора забрать назад.  — А кто говорил, что я могу быть только нежной? — фея сощурила на ворона глаза.  — Хорошо, я уже давно понял, что был тогда не прав… — начал было ворон, но Малефисента его перебила.  — Ага… ты меня спровоцировал и, судя по всему, доволен результатом… Ха-хм.  — Хорошо, будь по твоему… «Ты можешь быть страстной», — закончил ворон.        А фея, довольная собой, оттолкнулась от утёса и воспарила к облакам, жестом зазывая Диаваля полетать с ней. Тот позабыв про всё, принял это приглашение.        Их крылья разрезали облака, и трепетали от порывистого ветра. Ближе к вечеру они спустились поближе к земле. Дурманящий запах фруктов, заставил их спуститься на землю.        Возле Алмазного омута, росли деревья с очень сладкими фруктами. Фея с раннего детства любила их и поэтому сразу узнала их запах. Она сорвала с ветки два фрукта, один она дала ворону, а второй оставила себе.        Они сели на берегу омута. Фея с наслаждением ела необычный фрукт, прикрыв глаза от удовольствия. Диавалю этот сладкий плод понравился не меньше.        Закончив трапезу, фея воспарила к облакам и понежившись в лучах заходящего солнца, опустилась вниз. Сполоснув руки в воде, она зашагала в сторону Лунного озера. Диаваль вымыл руки и последовал за ней.        Нагнав её всего за несколько секунд, он схватил её за руку, тем самым остановив. Малефисента не повернулась к нему, выжидая, когда он сам обойдёт её или скажет что-нибудь.        Однако, вместо этого оборотень резко отдёрнул её за руку и отпустил в тот же миг. От чего фея даже с учётом крыльев почти упала, сделав один поворот вокруг своей оси. Но ворон поймал её до того как она коснётся земли. Затем резко поднял на ноги лицом к себе.        Фея ошарашенно смотрела на ворона, слегка усмехнувшись его выходке.  — Ты что это сейчас сделал? Чудо в перьях!  — А что? И, кстати, я сейчас не весь перьями покрыт, но за чудо спасибо. — Насмешливо произнёс оборотень.  — Ну-ну… — Мел умолкла, так как её лицо было в нескольких дюймах от лица Диаваля, так как ворон прижал её к себе, обхватив за талию.        Фея не стала ничего делать, да, собственно, она толком нечего сделать бы и не смогла, так как вместе с талией Диаваль обхватил её руки, зажав за спиной. Сопротивляться она и вовсе не хотела. Через мгновенье Диаваль одарил её пылким поцелуем, на что получил положительный ответ. Воспользовавшись тем, что ворон ослабил хватку, Малефисента высвободила руки и, зарывшись длинными пальцами в его шевелюру, легонько притянула к себе, углубляя поцелуй.        Кто знает, сколько бы он длился, если бы ни одно но. За ними в это время следил Альберт, который подождав еще где-то пол-минуты, вышел из-за дерева и громко произнёс:  — Не помешаю?        Диаваль и Малефисента резко отстранились, переведя ошарашенный от неожиданности взгляд на младого шпиона. У обоих вскочили брови.  — Ты что тут делаешь?! — Хором воскликнули фея и оборотень.  — Надеюсь, я не сильно вам помешал… — Альберт не успел закончить.  — Помешал… невежа! — Откликнулась фея, не дожидаясь продолжения. — Говори, зачем пришёл? Если по делу, то говори и уходи! Если опять за своё, то лучше сразу проваливай!!!        После этих слов Альберт тот час улетел.  — О чём это ты? — поинтересовался ворон.  — Не важно, — отрезала фея. — Он невежа и этим всё сказано. Пойдём лучше в нашу пещеру…  — Пойдём, — согласился ворон.

***

       Когда они вошли в пещеру, фея облачила и себя и Диаваля в свободную одежду. Сегодняшняя ночь ничем не запомнилась. Однако, Диаваль долго не мог уснуть, думая о том, почему Малефисента назвала Альберта «невежей». — «Надо будет слетать к Авроре и разузнать значение этого слова»: так и порешил оборотень. Лишь спустя час, он смог уснуть.