Жизнь на болотах продолжается

       Сегодня утром Малефисента проснулась довольно встревоженной. Диаваль сразу заметил выражение её лица. Фея привстала и приложила руку на живот. Диаваль тоже привстал и изумлённо посмотрел на супругу.  — В чём дело? — спросил оборотень.       Фея лишь улыбнулась, не повернув в его сторону головы. Казалось, она его даже не услышала. Примерно через минуту она убрала руку с живота и повернулась к ворону с радостной улыбкой. Тот недоуменно приподнял одну бровь. Женщина ещё немного помолчала, а затем начала говорить.  — Доброе утро, у меня для тебя новость, — с лица феи не сходила улыбка. Диаваль, ещё выше подняв бровь, слегка настороженно посмотрел на нее.  — И тебе того же утра… К-какая у тебя новость, чуть заря? — изумился Диаваль. Фея тихо хихикнула и продолжила.  — Я знаю, как тебя скоро будут называть… — она пытливо замолчала.  — К-как? — он ни на шутку насторожился. — «Она что… издевается?»: подумал оборотень.        Фея снова помолчала минут пять, а затем продолжила.  — Папа, — фея игриво прикусила губу и снова улыбнулась.  — Ты сейчас шутишь, да? — ворон не верил её словам, думая, что она шутит.  — Не-а… — шатенка отрицательно помотала головой, продолжая сверкать улыбкой.  — Но как?.. С последней ночи прошло только два дня, откуда ты… знаешь? — Диаваль был в шоке и, в то же время, счастливо улыбался.  — Феи знают… — Малефисента пожала плечами. — И потом… у феи беременность короткая, так что… соответственно, мы узнаём об этом раньше, чем обычно об этом узнают люди. И как любая фея я чувствую жизнь. В данном случае внутри себя.  — И… и сколько она длиться?  — Месяц, — кратко ответила фея без малейших колебаний.  — Месяц?! — изумлённо, эхом переспросил ворон.  — Да… и я, наверно, должна предупредить… — она слегка замялась.  — О чём? — настороженно спросил ворон, призывая фею не томить с ответом.  — О том что… через две недели я уйду, а через четыре вернусь, но уже, разумеется, не одна.  — Почему? Как это уйдёшь? — он шокировано вскинул брови.  — Две недели я буду ещё здесь, потом уйду и приду через четыре. Так надо, Диаваль, — его жена подбадривающие улыбнулась и, поцеловав ворона в скулу, встала, перелетев через лагуну, направилась в пока не известном Диавалю направлении.       Диаваль же в полном огорошенном состоянии, не понимал толком, что произошло.  — «Малефисента беременна, это неоспоримо, она явно не шутит… Она будет здесь две недели, а потом уйдёт и вернётся через четыре…»: пояснил ещё раз самому себе ворон. «Но зачем ей нужно уходить за две недели до рождения ребёнка?.. И через столько же возвращаться?»: задался он вопросом. «Опять традиции?.. Или у этого есть свои причины?»

***

       Поразмыслив ещё где-то час, он решил проветриться, обратившись вороном, вылетел через кратер и направился, куда глаза глядят. Однако через мгновенье его глаза глядели на озеро с не очень хорошей репутацией. Однако, об этом Диаваль не знал. Он бы полетел дальше, если бы не увидел там Альберта, ворон был поражён. Вошедший в воду в облике ящера, Альберт вышел в облике самого себя. То есть заклятье снято этим озером. Однако, когда он вышел его одежда и внешность несколько изменились. Ворон безшумно приземлился на одну из веток.        Ворон от изумления открыл клюв. Некогда светлые волосы Альберта, стали теперь чернее ночи, даже чернее, чем его собственные, как не странно. Его одежда стала целиком и полностью тёмно-синего, как само озеро, цвета. Рога стали большими и полноценными и тоже были с тёмно синим отливом. Крылья стали большими на столько, что Малефисента и рядом не стояла бы. Они были раза в два больше, чем крылья Уильяма. Перья на крыльях с внешней стороны были покрыты сталью, которая с родни железу. Его лицо сохранило все шрамы которые остались после нравоучений Малефисенты. Однако, после этого озера они стали более серьёзными, более глубокими и уродливыми. Кожа стала бледной на столько, что солнечный луч, упавший на его лицо, стал отражаться искрами. Взгляд его был пугающим. Его глаза были чёрными, а на солнце блестели как два тёмных сапфира. Веки потемнели, образуя вокруг глаз чёрный ободок. Губы тоже приняли необычный оттенок синевы.       Мрачный, озлобленный, сверхъестественный, внушающий ужас у всех. Даже самые отъявленные и мерзкие ведьмы, что резвились на берегу «Ведьминого озера», завидев его разлетелись, кто куда, лишь бы подальше от Альберта. Диаваль сразу сорвался с места и помчал к Малефисенте, что есть мочи.       К его огромному счастью, Альберт ещё не привык к необычному зрению, а также сверхчеловеческому слуху и обонянию. Так что ворон остался незамеченным.

***

       Найдя фею, оборотень с пронзительным карканьем спланировал вниз, превращаясь в человека с крыльями на лету. Под конец ему удалось слегка раскрыть крылья, чтобы не расшибиться и не снести фею с ног. Та в ужасе и без его толчка села на траву. И ошеломлённо раскрыла глаза, при чём её зрачки всё время пульсировали как кошачьи, то сужаясь, то расширяясь.  — Диаваль! В чём дело, пташка ты моя?! Что стряслось? — она была напугана его пронзающим карканьем, и взволнованна его резким появлением в образе крылатого человека. Тем более у него самого было перепуганное лицо, а грудь неровно вздымалась.