Рисунки на коже

Сулейман был рад вернуться домой. Приближаясь к Константинополю Мраморным морем, молодой человек не мог вдоволь насладиться великолепной картиной, которая открылась перед ним; нет выражений, чтобы живо изобразить ее: она выше всякого описания. Но когда корабль проплыл угол Сераля и приблизился к древней башне, тогда юная душа, уже видевшая не раз это великолепие, наполнилась несоизмеримым восхищением. Какое зрелище! С одной стороны беспредельная рейда, покрытая кораблями всех стран света; с другой - бесчисленное множество жилищ, теряющихся за пределами горизонта. Длинные шпили мечетей возвышаются над террасами и рассеянными рощами мрачных кипарисов и куполами публичных бань. Одна только пристань, которую сама природа устроила, как бы с намерением показать человеку ничтожность его дел пред своими творениями, возбуждает попеременно восторг и удивление. Стоящая у борта женщина, прижимавшая к груди квадратный сверток, глубоко вздохнула, не спуская глаз с приближающейся пристани. Сулейману, как выходцу из этого наполненного историей и яркими красками города, было приятно восхищение чужеземки. Жаль только сам город нисколько не соответствует великолепию своего вида. Улицы узкие, грязные, кривые; дома низкие, построенные без всякого вкуса и порядка: вот зрелище, какое в подробностях представляет из себя город Османов. Но пока у прибывших путешественников глаза блестят от любопытства, восхищения и тихой зависти - ничто не сравнится с видом рейды. Какая жизнь! Какая деятельность! Стаи шлюпок изящнейшей формы, одни на парусах, другие на веслах, легко скользят по волнам, едва касаясь их поверхности; ладьи пересекают одна другой путь, следуют друг за другом; одни появляются, другие исчезают. Канал покрыт судами до горизонта, и их блестящие краски, смешиваясь с голубым цветом моря, делают сцену еще очаровательнее. Восхищенные столь разнообразными картинами пассажиры толпятся у борта в ожидании; наконец, корабль пристает к берегу: бесчисленное множество народа шумит на набережных города. Мужчина в серых одеждах и меховой накидке, не снимавший капюшон ни разу во время путешествия, тоже шагнул к толпе. - Потрясающий вид. - И будет еще лучше, - юноша улыбнулся, подходя ближе, не стараясь, однако навязать незнакомцу свое общество. - Второго такого города в Европе не найти. Сулейман всматривался в тонкий белый шрам в уголке губ, который, по-видимому никогда не исчезнет. - Если быть точным - это и есть Европа. А вон там Азия, – указал он рукой. - М-да… Границы, что и оттоманам не под силу? - Да, но таких мало, – согласился Сулейман. Мужчина улыбался, рассматривая горящий горизонт, бездумно нежно поглаживая бок кожаной сумки на бедре. - По произношению понятно, что ты родом из Италии, но у тебя странная одежда. Ты много странствовал? Сулейман подошел к тяжелым доскам из темного дерева, не торопясь покинуть случайного собеседника. Что греха таить - итальянец был ему интересен. - Si.Я покинул Рим два месяца назад в поисках… вдохновения. - Я рад. Константинополь – город, где каждому найдется место. И ученикам вроде меня, – Сулейман чуть склонил голову, – и странникам как ты. Глаза цвета спелых жареных каштанов внимательно рассматривали лицо юноши. Сулейман чувствовал взгляд кожей, так же реально, как и палящие лучи солнечного диска высоко в небесах. - Я счастлив вернуться домой… Но у меня столько работы. Мужчина с интересом взглянул на молодого парня. - Работа? В твоем возрасте у меня были несколько другие… интересы. - Простите мое любопытство, но что же привлекало вас? – Сулейман неловко улыбнулся, беспокоясь как бы его вопрос не сочли… бестактным. Незнакомец шагнул ближе, чуть коснувшись пальцами плеча молодого человека. - Рассказывать можно бесконечно. Но я не могу позволить себе отвлечь столь умного юношу от желания учиться красноречивыми сказками о жарких ночах Италии, полных праздности и разврата. - Я не думаю, что подобные разговоры смогли бы лишить меня страсти к науке, – Сулейман чувствовал, как горят щеки. - Я могу быть очень красноречивым, – да, в голосе чужеземца было столько правдивого обещания, что Сулейман даже не думал сомневаться. - И все же, боюсь, я абсолютно потерян для общества, – он чуть пожал плечами, одежда неожиданно стала казаться слишком тяжелой ношей. - Вы меня недооцениваете, молодой человек. - Ммм, вы полны сюрпризов. Это… интригует, - Сулейман улыбнулся, облизав ставшие сухими губы. Тихий шёпот на фоне шумных разговоров и криков толпящегося у трапа народа, остался бы не замечен. Но мужчина в глубоком капюшоне, склонивший голову почти к самому лицу Сулеймана расслышал каждое слово. - Терпение - добродетель, мой юный друг. У вас еще все впереди. - Сеньор, не поможете? - женщина в ярком зеленом платье с трудом удерживала в руках стопку книг. - Конечно, сеньорита. Буду рад, - Сулейман поудобнее перехватил книги в руках, чувствуя тепло нагретой кожи переплета. - Ученый и джентльмен. Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? - Есть. Но я быстро учусь, – короткий взгляд на мужчину, уже спустившегося на берег. В ответ – лукавая улыбка и азартный блеск в карих глазах. Таинственный спутник, так и не назвавший ни своего имени, ни места, где была бы возможно его разыскать, отвлёкся на разговор с невысоким улыбающимся турком, и юноша огорченно вздохнул крепче сжимая в руках книги. Раскаленный воздух обжег легкие и принц Сулейман ступил на берег. Стамбул, как называют Константинополь турки, оказался поистине великолепен. Местные ассасины, коих возглавлял смешной, улыбчивый и искрящийся от избытка энергии дядька - Юсуф Тазим - не беспочвенно гордились своей родиной. Город, который, несмотря на все попытки завоеваний, так и остался свободным. Прекрасное место. - Когда ассасин устает бежать, он взмывает в воздух. Так, кажется, сказал Юсуф, стоя на краю крыши над сотнями снующих по улицам людей. О да, Эцио прекрасно понимал, о чем говорил друг-турок. Возможно даже лучше, чем хотелось бы. Он помнил сильные порывы ветра леденящие кожу до слез, помнил темный дым от разрушенных кузниц. А запах паленых костей и крики солдат с горящих стрелковых башен еще долго не давали видеть сны. Летающая машина Леонардо была потрясающим изобретением, поднимающим высоко над башнями, в темное ночное небо… увы, пришлось уничтожить ее собственными руками. Безумно жаль. - Тяжелые мысли в столь ранний час? Проснись мой друг, тамплиеры атакуют наши базы, а я не могу разорваться. Но раз нас теперь двое… – Юсуф дружески хлопнул по спине, уже в предвкушении боя. На крышах домов собрались ассасины, видимо старший из них, в черной, закрывающей все лицо маске с беспокойством высматривал что-то в дальних переулках. - А где Юсуф? - Он на Базаре – тамплиеры ударили с двух сторон. Дозорный на тонком шпиле башни встрепенулся, как намокший воробей. - Наступают! Десятки голов в тонких белых капюшонах одновременно повернулись на восток. - Стрелков на крыши! Займите позиции! – крик немилосердно резанул по горлу, еще помнящему крепкую петлю. Солдаты в тяжелых латах, с копьями наперевес и лицами, казалось, потерявшими человеческий облик, врезались в наскоро сооруженную баррикаду. Арбалетчики, стоявшие за стеной из ящиков, телег и бочек, не целясь стреляли прямо в обезображенные злобой лица. Ассасины, стоя на краю крыш, обрушивали на противников ливень раскаленных выстрелом пуль и арбалетных болтов. Эцио не смог бы молча наблюдать, как гибнут его люди. Вытянул руку и поймал прицелом голову слишком удачливого тамплиерского стрелка. Кровь заливала мостовые из светлого камня – алые вязкие лужи казались черными дырами под палящим солнцем. То и дело Эцио слышал глухой звук падающего тела и рука на миг замирала… чтобы через секунду пустить в полет тонкий нож из дамасской стали. Стрелки сменялись, баррикады росли и укреплялись всем, что только удавалось найти. Эцио удалось максимально подготовиться к новому наступлению тамплиеров – ассасины заполнили крыши над тихой мостовой, неподвижными статуями застыли на самом краю. - Всевышний… - испуганный шёпот. Таран был сильно защищен и не давал возможности подстрелить толкающих его солдат, но слава всем богам, был достаточно медленен. Баррикады сдерживали его совсем недолго, разрушаясь с треском под тяжелыми колесами. Почти все силы воинов Эцио бросил на неумолимо приближающуюся к башне машину, забывая про тамплиерские мушкеты и ножи кравшихся в тени карнизов убийц противника. У самой последней баррикады, в нескольких метрах от дверей башни ассасинов, все прекратилось. Резко, как гул от выстрела пушечного снаряда. Казалось, время остановилось, будто давая измученным, покрытым потом и кровью - собственной и собратьев - воинам, едва державшимся на выступах, в одно мгновение осознать – мы победили. Грохот от взрыва остатков тарана возвестил о победе, и нашедший в себе силы дозорный, поднявшись на балку под остроконечной крышей обрадовал – тамплиеры в спешке освобождали притихший квартал. Эцио тяжело вздохнул, еще раз бросил мимолетный взгляд на счастливых бойцов, и улыбнулся краем меченой губы. Юсуф, изрядно помятый, со своим отрядом добрался до башни, когда квартал был почти очищен. - Башня на Базаре потеряна, но это поправимо. А ты, я вижу, все воюешь? – Мужчина некоторое время наблюдал, как под короткими приказами Аудиторе улица постепенно отчищалась от трупов. Своих и чужих. - Жаль, что плата за свободу столь высока… - Так всегда, мой итальянский друг. За свободу надо платить. - Мы потеряли многих, – итальянец склонил голову, когда мимо пронесли совсем еще девчонку в некогда белом одеянии ассасинов. Которой тамплиерской дробью разворотило грудную клетку. Тазим неожиданно вспомнил, что девчушка вроде как была сиротой. А значит, не придётся пугать до седых волос любящих родителей, которым и жизнь не жизнь после похорон будет. И развороченное метким тамплиерским выстрелом тело не будет преследовать во снах несчастных родителей. - Их нужно похоронить поскорее, пока бездомные оборванцы не растащили на кровавые сувениры. - Эцио, у тебя же есть опыт в вербовке ассасинов? - Есть, и не малый. Юсуф мельком глянул на чуть приоткрывшиеся ставни кузнечной палатки. - Так может, приведешь новичков. Аудиторе хмыкнул, оглядывая тонкую башню. - Обучать птенцов здесь? Не смеши. - Отправляй их в Галату. Ступай, я закончу тут. Итальянец кивнул… и исчез. Юсуф с дозорными несколько секунд напряженно вглядывались в медленно ползущие вечерние тени в бесплотных попытках найти наставника. В наступившей тишине тихий смешок Тазима показался эхом под церковными сводами. - Нет, он конечно мастер.Но что бы вот так – посреди пустой улицы спрятаться… Под ночным небом белые призраки Стамбула хоронили погибших, тамплиеры, с трудом добравшиеся до казарм, зализывали раны, а бой с ассасинами обрастал неслыханными подробностями. Мужчина, стоящий на шпиле закрытой византийцами церкви, накинул на озябшие плечи накидку, еще пахнущую краской портного, черную, в память об убитых, и замер, наблюдая за спящим городом. Базар гудел. Люди бесконечным потоком тянулись по широким коридорам, не смолкая о чем-то перекрикивались и, наверняка, не слышали друг друга. Крики торговца картинами не успевали эхом разнестись под каменными сводами базара – их тут же заглушали завлекающие обещания умеренных цен у портного. Стражники в тяжелых доспехах пробирались среди толпы, не стесняясь расталкивали зазевавшихся людей. Эцио не мешали ни щебечущая стайка закутанных в разноцветные платки женщин, ни галдящие чуток подвыпившие с утра мужчины. Он стоял на балке, почти у самой крыши, у раскрытого витражного окна и рассматривал шумную толпу внизу. Стража если и замечала его, то удостаивала только косыми взглядами – в тяжелых доспехах среди этой толчеи было довольно жарко, и они старались без лишней необходимости не устраивать погоню за подозрительными личностями. Тем более этот патруль уже в пятый раз проходил по восточному коридору, и, казалось, они уже привыкли к безмолвной застывшей фигуре над их головами. Среди зевак слонялся щуплый мелкий оборванец и умело ощипывал невнимательных покупателей. Эцио улыбнулся уголками губ видя, как быстро исчезают в необъятных шароварах золотые монетки. Ну как так можно, без разбору и стыда? Вон в истерике зашлась немолодая уже женщина, по глупости сложившая в кошель все семейные деньги. Толпа обступала несчастную, упавшую в пыль коленями, и продолжала свой путь, украдкой касаясь своих сбережений – на месте, а, значит, чужие слезы не для них. Молодые руки поймали плачущую женщину под локоть и помогли встать. Чуть приобняли, успокаивая и, как только пропали слезы, осторожно сжали покрытые морщинами ладони. Эцио заметил тяжелый на вид кошель из темной кожи, который новая хозяйка, недоверчиво раскрыв глаза, сжала в руках. Любопытно. Эцио соскользнул вниз с полюбившейся балки, уронив несколько прислоненных к стене ковров, и до икоты напугав какую-то рабыню. Люди старательно отводили глаза, не желая привлекать внимание ассасина и продолжали деловито щупать римские гобелены. В нескольких шагах от женщины он остановился. Красные щеки еще не успели высохнуть от пролитых слез, а она уже отчаянно шептала что-то потрескавшимися губами, и благодарно целовала руки юноши. Того самого, что так тянулся к знаниями на борту корабля почти две недели назад. Женщина, бережно сжав полный кошель в руках, низко поклонилась и поспешила к лавкам – дома наверняка ждут свою порцию сладостей маленькие сорванцы. - Похоже, я ошибся в прошлый раз и ваша добродетель – это бескорыстная щедрость? - Эцио подошел совсем близко и когда юноша повернулся, то почувствовал терпкий запах сандалового масла. - Это вы... - Удивленно выдохнул юный турок. - А это вы, – Итальянец улыбнулся и кивнул на ближайшую лавку. – Ищете что-то конкретное? - Нет… В четырех стенах слишком душно и захотелось размять ноги, – юноша осматривал торговцев, похоже и сам не зная, зачем пришел сюда. Эцио потянул молодого человека за рукав к выходу рынка – у стены стоял мальчишка и бойко торговал сочными яблоками из закрытого кувшина с холодной водой. То, что нужно. - Судьба благоволит мне – я уже и не надеялся на встречу. Они неспешно шли в сторону маяка, перекатывая в руках прохладные фрукты. Солнце еще не завладело небом полностью, лениво поднимаясь над горизонтом, и улицы были пустынны. Шум и крики остались позади, за тяжелыми воротами базара. - Вы думали обо мне? – Эцио понимал, что поступал нечестно по отношению к своему молодому собеседнику, но не мог удержаться. Он не имел права давать каких-либо ложных обещаний, но уж очень хотелось продолжить знакомство. Ассасин кожей чувствовал, что мальчик, как гробницы Флоренции – таит в себе много секретов. Удержаться так сложно. - На пристани вас не беспокоили приличия, – Эцио приподнял бровь в немом вопросе. - Мы были на «ты» тогда, что же изменилось с тех пор как вы ступили на берег? Аудиторе усмехнулся и осторожно подтолкнул в сторону маленького носильщика с мешком в детских ручках – попадет ему, небось, если уронит. - Вы так и не ответили, – похоже, молодой человек не собирался сдаваться. Когда-то Эцио и сам был таким же пылким и упрямым мальчишкой. Но время летело, будто подгоняемые ветром перья. - Вы тоже. - Я думал…об Италии. О том, как она, вероятно, хороша ночью. Они прошли мимо патруля, сутками кружащего около маяка, чем заслужили их короткий и внимательный взгляд. У белых мраморных перил поднимались волны, изредка брызгами задевая одежду. - Вы молоды, у вас все еще впереди. - Неужели вам так мешает мой возраст? - Молодой человек печально улыбнулся перед тем как надкусить сочное яблоко, которое он весь путь до маяка крутил в руках. Темно-красный балахон энтари с расписными вязями из золотых ниток ярко поблескивал в лучах поднимающегося над городом солнца. Руки юноши под широкими и длинными рукавами с мелкими камнями казались такими тонки и хрупкими. Мальчишка еще. - Эцио Аудиторе, - ассасин склонил голову и шагнул ближе, соприкасаясь плечами и закрывая от любопытных вездесущих глаз городской стражи, взял тонкие ладони в свои руки и едва коснувшись губами пальцев, позволил себе мимолетный, целомудренный поцелуй. - Зови меня Сулейман. - Красивое имя. – И красивый юноша. Но еще слишком рано. - Так… как тебе Константинополь? - Он прекрасен, – Эцио видел, как легкий едва заметный румянец окрасил загорелые щеки. Мальчик был достаточно умен, чтобы не верить что разговор действительно о солнечном городе. Аудиторе с интересом оглядел одежду своего юного друга. Помнится, Сулейман упоминал об интересе к науке. По-видимому османская империя очень ценит своих ученых – для скромного ученика одежда слишком богатая. Кто же ты такой, мой мальчик? - Мне бы хотелось показать вам город. Понимаю, предложение несколько запоздалое, но все же. Тонкая тень скользнула по крышам, на секунду зависнув над карнизом аптекарской лавки. Бирюзовый платок на поясе и закрывающий лицо плотный капюшон. Молодой еще совсем ассасин, наверняка один из учеников, недавно приведенных самим Эцио на базу Галаты. - Боюсь, я вынужден отказаться, - Эцио поймал на своем лице укоризненный взгляд. Его звали Йерман Рагар. Неделю назад парнишка сам подбежал к нему как раз после захвата башни. Горячий и несдерживаемый в своем энтузиазме юноша, пытавшийся угнаться за Эцио по крышам. Сейчас Йерман стоял у фонтана, стараясь не привлекать внимания янычаров. В этой части города у рекрутов не было заданий на сегодня, а значит именно его ждал молодой ассасин. Сулейман, похоже, проследил за его взглядом и, несколько недовольно фыркнув, отвернулся к морю. - Ты действительно занятой человек, Эцио. Так что не смею тебя отвлекать, – в голосе чуть слышны обиженные нотки. Совсем еще ребенок. - Я найду тебя, – слова полетели уже в спину Сулейману. Тот лишь дернул плечом, но оборачиваться не стал. Эцио напоследок еще раз взглянул на удаляющуюся фигуру юноши, но не стал задерживаться – одинокий человек у великой цепи заставлял янычаров нервничать и периодически оглядываться. А ввязываться в драку с оттоманской стражей совершенно не хотелось. Осторожно миновав постовых, заслужив угрюмый взгляд из-за позолоченной маски, Эцио едва заметно кивнул ассасину в сторону группы возбужденно сплетничающих женщин. - Наставник… Тазим отказал мне, но уточнил, что окончательно решение примите вы. - Чего же ты хочешь? – Эцио улыбнулся, видя неуверенность на лице рекрута. Новобранцы легко находили общий язык друг с другом, старшими ассасинами и Юсуфом. Но только появлялась необходимость заговорить с Эцио – они робели и терялись. Наверняка это все россказни Тазима - он мастер преувеличивать достижения Эцио в Италии. - Базу в квартале Константина. - Ты еще не готов, – Эцио ожидал чего угодно, но не этого. - Я готов, наставник, – Йерман похоже был слишком уверен в своих силах. - Нет, – Сказал Эцио чуть громче чем следовало. - Проверьте в меня… Я готов, – молодой ассасин протянул руку, очерчивая пальцами крепление ремешка от металлического нагрудника. - Ступай в убежище. И до вечерней смены патруля не высовывайся. Здесь не место для таких разговоров. Йерман отрывисто кивнул и, подпрыгнув до решетчатых ставень окна, в несколько рывков забрался на крышу. - Он же убьется. – Заохали рядом женщины, сильнее кутаясь в разноцветные платки. Мальчишка. Неужели и сам Эцио когда-то был таким вот безмозглым и неосторожным? Да, конечно был. Но сейчас то время казалось далеким сном. Ну и что с ним теперь делать? Под высоко застывшим солнечным диском горело море. Звенели и поблескивали золотые монетки на платьях абайя, которые черным туманом скрывали фигуры молодых девушек. Весело смеялись только что ступившие на стертые каменные ступени, скользкие от накатывающих волн, толстые и довольные торговцы из западных стран. И среди этой портовой толчеи в пышном зеленом платье с глубоким, по местным меркам неприличным, вырезом, выделялась молодая итальянка. - Прошу прощения, сударыня, не нужна помощь? - Эцио мягко коснулся рукава платья женщины. - Ох, мессер Эцио! Я так рада, – София покрепче перехватила в руках потемневшие от морской влаги тубусы. - Позвольте? – ассасин протянул руки, аккуратно отбирая у женщины тяжелую ношу. – Сокровища? - Да, несомненно… Но боюсь, только для меня. Это карта. Эцио, вы даже не представляете, сколько я ее искала, – глаза женщины светились по истине детским восторгом. – Вы не слишком заняты? - София, я целиком и полностью ваш. – Эцио улыбнулся и шутливо поклонился, стараясь не уронить хрупкие вещи. Женщина счастливо рассмеялась. София Сартор прибыла в Константинополь на том же корабле, что и Эцио, и знакомство с ней стало одним из самых удачных событий в этом городе. Она была умна и безумно любила то, чем занималась. Частенько, когда выдавался свободный час, Эцио с удовольствием проводил время в компании Софии, в ее книжной лавке. Что греха таить - она была красива. Казалось, в темных волосах запуталось теплое восточное солнце, и они отдавали медью. И как ребенок радовалась, внимая историям о его странствиях. А Эцио оставалось только мягко улыбаться, слушая сбивчивый, взволнованный голос, когда София говорила о книгах, которые ей хотелось бы взять в руки. Как сияли ее глаза от неприкрытого любопытства, когда Эцио открыл скрытый проход в дальней стене ее лавки. Юсуф так же часто сопровождал его, и крайне осторожно, Эцио даже сказал бы – нерешительно, целовал нежную руку Софии при приветствии, чего в этой стране мужчины себе не позволяли. Но турок не задерживался, перебрасывался несколькими ничего не значащими фразами и исчезал в толпе. Да, женщины Италии умели производить впечатление. - Я вижу, вы освоились здесь. - София, во время их прогулки, часто улыбалась и крутила на пальцах дорогие кольца. - Этот город хранит много тайн. И мне кажется, чем больше я узнаю о нем, тем меньше знаю. - Откуда это у вас? - С некоторых пор у меня непреодолимая тяга к прекрасному, – Эцио смотрел на эту женщину, видел, как разливается по щекам румянец и вспоминал бурную молодость Италии. - А что может быть прекраснее, чем секреты Константинополя? - София кивнула, на миг прикрыв глаза. - Вот видите, вы меня прекрасно понимаете. - Эцио… вы столько знаете, может быть, вы сможете задержаться в моем доме? - Простите, София. Я был бы счастлив, но сегодня я просто обязан решить один важный вопрос. - Снова секреты, мессер? - Увы. Простите. Эцио был бы рад остаться… если бы не те задумчивые взгляды Юсуфа, которые часто ощущались кожей. Особенно после встреч с Софией. Да и просьба молодого ассасина не давала покоя. Обратный путь до порта был намного быстрее – крыши были пусты, а стрелки, разморенные полуденным солнцем, невнимательны. Паромщик нехотя согласился перевезти всего несколько пассажиров, а не ждать до последнего, и теперь недовольно курил трубку. У лавок мелькнул короткий темно-бордовый плащ. Две быстрые тени скользнули над крышами. Ассасины торопились на базу. Железные решетки захлопнулись с гулким скрежетом и Эцио спустился в большую комнату. Тут редко находились старшие ассасины, уже прошедшие обучение и способные выполнять контракты самостоятельно. Сейчас в теплых отсветах пламени камина и свечей на подушках расположились молодые рекруты, отдыхая от изнурительных и непривычных для большинства из них тренировок. Девушки-ассасины предпочитали отдыхать отдельно от своих товарищей, и, учитывая, что из-за обычаев этой страны им приходилось тяжелее, скорее всего уже спали. А вот и он. С поясом цвета лазури. - Наставник… Прошу вас… - Йерман решил унизить себя тут? На глазах тех, за чью жизнь он собирался взять ответственность? - Ты все еще настаиваешь на проверке? – Эцио говорил тихо, позволяя только стоявшему так близко ассасину расслышать свои слова. - Да. Да, пожалуйста, – глаза Йермана заблестели, даже в шепоте слышны были нотки предвкушения. Эцио вздохнул и нарочито медленно подошел к столу, на котором уютно расположилась пожелтевшая от сырости карта. Пальцы привычно щелкнули хитрым ремешком нагрудника, и бережно опустили доспех на стол. Руки, лишившись кованых перчаток, успели отвыкнуть от свежего воздуха и вмиг повлажнели от пота. Ассасины стояли по углам, но уже не травили друг другу баек и внимательно наблюдали за Эцио. Освободившись от брони, устало поведя плечами, он уселся за стол, на истертое кресло с вышитым золотыми нитями знаменем ассасинов. Йерман так и замер, не двинувшись с места посреди залы, ожидая дальнейших указаний. Каких угодно. Но слова Эцио стали полной неожиданностью для него. - Подойди и сядь, – Эцио кивнул на пол у своих ног, голос был спокоен. Йерман недоуменно взглянул на застывших соратников, но сделал, как было велено. -Возьми его в рот, - сказал Эцио и сделал движение бедрами вперед, чтобы команда стала совсем очевидной. Рагар так и не снял капюшона, но Эцио видел, как тот облизал потрескавшиеся губы, перед тем как положить руки ему на колени. Ассасины не покинули комнаты и молча наблюдали. - Ну? – Эцио выжидающе посмотрел на молодого парня у своих ног. Шумно вдохнув Йерман, высвободив орган из складок одежды, аккуратно коснулся пальцами головки его члена. Парень закрыл глаза, на секунду, будто решаясь и облизнув пальцы, поласкал ими головку. Йерман тяжело дышал, и, наконец, нерешительно обхватил влажными губами член Эцио. Он готов был поклясться, что в подобной ситуации парень оказался впервые. Но Йерману потребовалось всего несколько движений, чтобы изменить мнение Эцио. Честно сказать, молодой ассасин его удивил. Парень увлеченно и с явным удовольствием берёт член в рот. От его губ и языка член крепнет. Он сосёт, заглатывает, теребит языком. Эцио глубоко дышал, внимательно следя за молодым лицом. Давно у него никого не было. О Боже, последний раз это были ласковые губы Леонардо, за день до отъезда Эцио из Рима. Аудиторе несильно потянул парнишку за волосы, отрывая от себя и заставив встать с пола. - Ложись, – Эцио поднялся. - Наставник? - спросил Йерман очень тихо, чуть хрипло, и позволил ему увидеть под глубоким капюшоном несмелое любопытство в глазах. - Ложись, я сказал, – Эцио кивком указал на стол. И, не глядя в сторону замерших у камина ассасинов, приказал: – Принесите масло из оружейной. Молодые новобранцы так и не покинули комнату. Минуту никто не двигался с места, лишь немногие крутили головой и по-видимому пытались решить, кому был отдан приказ. Потом из толпы вышел невысокий, бывший уличный боец, с которым Эцио познакомился по случайности в трущобах квартала Константин. Он покинул комнату, заслужив тихое перешептывание среди соратников. Йерман улегся грудью прямо на карту, с черными пометками у Дамаска и Бурсы. Нагрудник он не снял, но Эцио надеялся, что карта не слишком пострадает. На край стола осторожно поставили потертый глиняный кувшин с жирными пятнами у горла и следами от пальцев – некоторые рекруты были так неосторожны. Эцио стянул с лежащего парня штаны, открывая бледные ягодицы. Ассасины медленно подходили к столу, неслышно ступая по коврам. Любопытство – не порок. Эцио коснулся кожи, заставив Йермана вздрогнуть и попытаться обернуться, но наплечники не давали достаточной свободы для этого. Эцио поглаживал ягодицы, захватывая их руками. Он мял их, пощипывал. Вдыхая жар возбуждённого молодого тела, Аудиторе щедро окунул руку в кувшин. По телу молодого ассасина прошла крупная, ожидаемая дрожь, стоило Эцио коснуться его кожи. Влажные, в густой маслянистой жидкости пальцы легли между ягодиц и аккуратно надавили, по очереди проникая в сжимающееся кольцо мышц, смазывая и растягивая тугое отверстие. Йерман вцепился руками в край стола и из его рта постепенно, в такт движению пальцев внутри, вырывались свистящие выдохи. Возбуждение разливалось под кожей, заставляя нервы гореть в напряжении. Эцио не собирался тянуть дольше, чем это было необходимо, но и калечить, из-за собственного нетерпения, паренька не собирался. Он вытащил пальцы, и, услышав несколько недовольный стон, успокаивающе мягко погладил бедра и напряженные ягодицы, немного приподнимая их над столом. Мужчина коснулся блестящей от жира дырочки бордовой головкой и осторожно, но настойчиво надавил, проникая. Эцио, правда, почти сразу начал двигать бедрами, постепенно все глубже вводя свой твердый член. Его руки своевольно заскользили по телу, все еще скрытому расписанной турецкими узорами одеждой, удерживая бедра, которые рывками поддавались на встречу, ловя каждое движение. Теперь Эцио полностью входил в жадно сжимающее его член отверстие резкими ритмичными толчками. Йерман чуть выгнулся, посильнее разводя ноги и глухо постанывал, уткнувшись лицом в рукав робы. Ассасины вокруг шумно дышали, стараясь не подавать признаков возбуждения… но у молодых парней это выходило из рук вон плохо. Йерман неожиданно сильно толкнулся бедрами навстречу, фактически насаживаясь на него, выгибаясь до хруста в пояснице, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Парень запрокинул голову и громко, неприлично громко, простонал: - Мастер… Пожалуйста, пожалуйста, быстрее… - Похоже, Йерман может молчать только с членом во рту. Кто-нибудь заткните его. – Эцио замедлил движения, до синяков сжав бедра. Ассасины, что стояли полукругом у стола, зашумели. -Ну! – если уж они сами не могу принять решения, куда им управлять базой? Эцио не стал дольше мучить ни себя, ни парня что мелко дрожа цеплялся за стол, и снова начал двигаться плавно, приноравливаясь, затем быстрее и порывистей, уже и не пытаясь сдерживаться. Погрузившись до конца, он застонал, тяжело дыша, пытаясь унять бешеное сердцебиение и накатывающие волны удовольствия. И только спустя какое-то время заметил, что стоны Йермана стали глуше. Перед парнем, ухватив волосы вместе с капюшоном в охапку, стоял ассасин, который стараясь двигаться быстро и синхронно, насаживал голову Рагара на свой член. Эцио хмыкнул, чуть подтянув бедра наверх – из-за нехватки роста, Йерман с трудом касался пальцами ног пола. Но сейчас ему, похоже было совсем не до удобства позы, он терся щекой и губами о член ассасина, иногда на несколько секунд вбирая его в рот. И тихо постанывал, передергиваясь всем телом от удовольствия. Новобранца хватило ненадолго - у него вырвался хриплый стон, а тело начало сотрясаться с мощными толчками. С низким протяжным криком, на секунду отчаянно вцепившись пальцами в ткань капюшона, он чуть пошатываясь сделал пару шагов и упал на подушки, прикрыв глаза ладонью и тяжело дыша. Эцио и сам понимал, что не продержится дольше. И судя по сбивчивому шепоту Йермана, он не имел ничего против. Теперь, когда его рот не был занят, Йерман хрипло вскрикивал, ловя бедрами каждый толчок. - Мастер, пожалуйста…Слишком хорошо...Прошу вас! От этих вскриков и пленительно сжавшейся тесноты у Эцио чуть не перехватило дыхание, а наслаждение резким всплеском разлилось по телу, затапливая почти до предела. Он протяжно застонал и выплеснул свое вязкое горячее семя через пару секунд после Йермана, который чуть подрагивая всем телом, еще лежал на столе. Воздух в зале был липкий и густой, будто золотистая теплая карамель. Ассасины стояли, переминаясь с ноги на ногу, но не отрывали глаз от Эцио. Он отошел от парня, поправив на нем штаны и приведя свою одежду в порядок, обошел стол и ухватил Йермана за шею, встряхнул, не давая тому провалиться в глубокий сон. - Ты не готов. Иначе бы произошедшего не случилось. Тот, кто возьмет под командование базу, возьмет в свои руки и жизни других ассасинов. Ты должен был сказать мне «нет», глупец. Тебя это тоже касается! - это уже в сторону еще приходящего в себя ассасина. - Если вы не можете принимать такие решения, то вы еще не скоро займете место командира базы. Эцио выдохнул и отпустил шею парня, печально погладив того по голове. Ассасины стояли, наклонив головы, пряча в тени капюшонов смущенные лица. - Отнесите его в комнату, – кивок на Йермана, который пытался неловко сползти со стола. – Пусть отдыхает и подумает. Вам бы тоже не мешало решить, что вам важнее - власть или честь. Эцио устало опустился в кресло, глядя как друзья, подхватив Рагара под руки, скрываются в каменном проеме. Зал постепенно пустел и только сейчас Эцио заметил вертящего головой промокшего голубя с письмом от Клаудии. И удивленно поднявшего брови Тазима в нише между книжными стеллажами. - Ну, у вас итальянцев…и методы воспитания. - Какие есть, мой друг, – Эцио неприятно поморщился, услышав тоскливые нотки в своих словах. Некстати вспомнились попытки покойного отца воспитать в нем, тогда еще совсем мальчишке, перспективного политика. Как хотелось вернуть то время. - Ха!Ты мне решительно нравишься, Эцио Аудиторе! Юсуф от души похлопал его по плечам и выставил на маленький, со следами ножа столик у камина высокий лакированный кувшин. - Выпьем? - турок щедро плеснул в изъятые откуда-то из-под подушки высокие стаканы. - Выпьем. Когда на душе так погано и усталость тяжелыми плитами тянет к земле, как никогда хочется забыться.