Пределы дозволенного.

Моя жизнь была не то чтобы насыщена событиями или каким-либо смыслом, она была обычной и одинаковой каждый день. Как, впрочем, и жизни многих людей Хай-Вайкомб*. Хотя, проезжая по улице к дому, коренной житель этой провинции знает: далеко не все так просты. ― О, мистер Браун, – лучезарно улыбаясь, я махнула рукой мужчине в саду. ― Здравствуй, дочка, – поднял взгляд от клумбы садовник. ― Дочка... – тихо усмехнулась я. Милый пожилой человек вовсе не такой милый, как кажется. Роджер Браун – мужчина преклонных лет. Садовник у богатой (для провинции) барышни миссис Сьюзан. Роман с ней и её дочерью (обе ничего не знают). Муж миссис Сьюзан не осведомлён о тайной связи садовника с его женой и дочерью. Как и жена мистера Брауна. Тот, в свою очередь, абсолютно уверен, что всё это во благо семьи. Зарплата Роджера колеблется от настроения его любовниц. Жаден, падок на лёгкую наживу и безумно глуп. Ему и невдомёк, что женщины абсолютно не интересуют мужа и отца его любовниц. Вот брат Брауна совсем другое дело… ― Красавица, далеко едешь? – я повернула голову в сторону говорившего и даже не стала тормозить. ― Томас, – кисло растянула губы в подобии улыбки и немного прибавила скорости. Томас Джонс – едва вырвавшийся из родительского гнезда двадцатипятилетний девственник. По правой руке видна его любовь к интернет-цензуре. По поведению – отсутствие девушки. По внешнему виду – отсутствие шанса на её наличие. Туп, хвастлив, труслив. Помнится, однажды у него был шанс больше не быть одиноким. Его мама пронюхала все об этой несчастной девушке и поговорила с ней. Девушка сбежала, а мать уверилась в том, что всё делает «на благо»... Заехав на входную тропинку моего дома, я приметила милейшую женщину... ― Что, мисс Дэвис, денег на нормальную машину всё ещё нет, этой рухлядью перебиваешься? ...и её внучку, которая громко смеялась и указывала на мой велосипед пальцем. Представления о том, как старушка Карен терпит этого демонического ребёнка, у меня не было никакого. Девочке было всего одиннадцать, а злобы и язвительности на целого юриста. Но даже слова внучки самой-милой-женщины-на-Земле не испортили мне настроения. Поэтому, не подав вида, я поближе подошла к низкому забору. ― Карен! – от радости я перегнулась через заборчик и крепко обняла пухлую женщину. Как можно было вместить столько добра и тепла в тело низкой старушки оставалось загадкой. Казалось, рядом с ней всё становилось таким же солнечным и уютным, как и она сама. Её «маленькая обитель» (как частенько во время чаепитий называла свой дом Карен) представляла образец того, каким должен быть дом-уюта. Большой сад с многочисленными деревьями был наполнен необыкновенным запахом яблок и цветов. Мягкий газон и выложенная круглым камнем дорожка к дому и фонтанчику. Фонтан представлял собой двух маленьких обнимающихся ангелочков и нёс скорее декоративный характер, чем практический. Впрочем, это вовсе не мешало голубям крутиться вокруг голов статуи в особенно жаркие дни. Скамеечки, кусты роз, грушевые деревья и еще много чего вмещал в себя этот райский уголок. Создавалось впечатление, что только Карен знала, как поставить беседку так, чтобы она и не загораживала фонтан, и была в тени деревьев. Которые, кстати, не отбрасывали тени на клумбы. Чтобы цветы получали полноценное обогащение солнечного света. Карен я узнала тогда, когда была еще подростком. С тех пор, как живу здесь. Она была единственным чистым лучиком на этой улице. Женщина любила приглашать гостей и готовить пироги к чаю. Любила разговаривать часами напролёт и делиться опытом и мудростью. Каждую субботу к ней приходит миссис Лили. Она делится своими новыми познаниями о рассадах и удобрениях. Лили вместе с Карен сажают новые цветы в горшочках и овощи на грядках. Раз в месяц Карен ездит на выставки домашних растений. Всегда получает много похвалы и одобрения. В понедельник к старушке приходят молодые девушки, и она учит их этикету и поведению в высшем обществе. Воскресенья, я любила больше всего. Ведь в этот день Карен водила меня в приют для животных. Перед приходом мы готовили еду и сочиняли на ходу рассказы. Про человека, который говорит, что ничего и никогда не сможет. Он никогда ничего для этого не делал. Хотя у него было много вариантов. Раньше мне этот персонаж казался кем-то глупым и несуществующем. А сейчас я вижу. Он существует и совсем не одинок. Их много. Карен с грустью смеялась, когда я убеждённо говорила, что таких, как он, не существует. ― Милая, почему ты так погрустнела? – обеспокоенно спросила Карен. ― Я? – задорно улыбнулась. ― Ах, моя прекрасная Карен, тебе кажется. Но, если ты всерьёз думаешь, что я печальна, то можешь вылечить меня кусочком своего прелестного малинового пирога. ― Дэвис, твои корявые пародии на высокие речи меня веселят, – рассмеялась она. ― Но, хорошая попытка, за неё получишь угощение. ― Карен, я не лошадь, чтобы угощение получать, – шутливо оскорбилась я. ― Будешь возмущаться и этого не получишь, – пригрозила в свою очередь женщина. ― Ладно-ладно, сегодня побуду парнокопытным, – я подняла руки в примирительном жесте. Мы вновь развеселились. ― Пойдём, дорогая, попьём чай у меня в беседке, сейчас вынесу пирог. За тёплым разговором незаметно прошло два часа. На моё счастье этот маленький бесёнок нас не тревожил. Возможно, нашла игрушку на компьютере или к друзьям убежала. В какой-то момент Карен замолчала и задумалась. «Может про внучку вспомнила?» – пронеслось в голове. Раздумывая над тем, съесть мне ещё один кусочек, или я уже переела, не заметила, как женщина тяжело вздохнула и подняла глаза. ― Дэвис, послушай... – начала она. ― Со мной недавно связывался майор Бэрк. Я была весьма обеспокоена тем, что он мне сообщил. ― Что-то важное? – я заволновалась. ― Майор не трогал нас с моего переезда в этот город. ― Более, чем важное, Дэвис. Дело осложнилось. Притон, который, как было нам известно, разрушен, восстановился. Связи, группировки. Всё было запланировано. ― Но, – опешила я. ― Ведь их «босса» посадили. У него были все данные на поставки наркотиков. ― Посадили, да не того. Бэрк сказал, что он движется по направлению нашего города. ― Надо дома прибраться, – сказала я задумчиво, ― мне стоит ждать гостей. ― Детка, будь осторожнее. Это не те гости, которых нужно ждать. Скорее к ним нужно готовиться. ― Полагаю, майор уже отправил ко мне кого-то из охраны? ― Одного парня. И, Дэвис… ― Я пойду. Я тебя очень люблю. ― Ты же знаешь, что он идёт за тобой? ― В своё время мне хватило ума перейти ему дорогу. Хватит и сейчас, чтобы расплатиться. ― Дэвис, ты можешь просто отдать ему ключ. ― Слушай, Карен, давай, я сама разберусь, – резко оборвала разговор и торопливо вскочила с места. Уходя, бросила последний взгляд на растерянную старушку. ― Прости, но это только моя проблема. Дело не в самопожертвовании. Просто уже поздно ввязываться непричастным. Женщина прекрасно это понимала. И, будь она на месте Дэвис, наверняка, поступила бы так же. Но одно дело отвечать за собственную сохранность, когда всё сам контролируешь. А совсем другое, когда приходится быть сторонним наблюдателем, без права поддержки. «Дэвис умная девочка», – успокаивала себя Карен. «Она знает, что делает. Только она глубоко ошибается. Эта игра вовсе не её одной касается» ― Я тоже тебя люблю, – запоздало и вслух ответила Карен. Ей даже послышалось «Я знаю», брошенное из-за закрывающейся двери соседнего дома. *** За чашкой кофе и наедине с самой собой я попыталась собрать мысли. ― Ну и дерьмо, – тихо выругалась я. ― Милиса, может ты знаешь, что мне со всем этим делать? Я нагнулась за барную стойку и потрепала за ухом спящую собаку. ― Молчишь, значит. Я вот тоже не знаю. Мои мысли прервал телефонный звонок. Я перевела глаза на экран, но номер был неопределен. Бросило в холод, по спине пробежались мурашки. Дрожащей рукой я взяла телефон и нажала зелёную кнопку. Молча ожидала ответа. В трубке кто-то хмыкнул, будто чувствуя мой страх перед ним: ― Я рядом, родная. Жди меня. Двенадцать коротких гудков. Ровно столько мне понадобилось, чтобы отпустить телефон. Он с грохотом упал на кафельный пол. «Наверное, на нём появилась трещина», – глупо подумала я. На звук проснулась собака. Милиса подняла голову с лап и навострила уши. Немного поводив носом и ничего не учуяв, вновь опустила морду. Я на не гнущихся ногах направилась в гостиную. «Что ж, наверное, надо написать предсмертную записку или завещание», – подумалось мне. «Слишком много глупых мыслей за пару минут». Опустившись за письменный стол, я включила свет и взяла перо. «Шер, эти мемуары «обо-всех» посвящаются тебе. Возможно, это последнее, что я успею написать. Возможно, я даже не успею закончить. Можно воспринимать это как большую предсмертную записку. Но только я не самоубийца. Я просто безумно глупая девчонка, которая не знает, что творит. Ты о многом не знаешь. Я поведаю в этой книге свою историю, начиная с момента моего переезда в Хай-Вайкомб...»