Дьяволы тоже плачут

Ночь уже вовсю парила над опасными улицами небольшого сеульского района, гулять по которым осмеливались только бандиты или же уличная шпана, что ищет приключений на свою голову. Неполный месяц еле-еле пробивался из-за туч, а на дворе бушевал сильный ветер и тяжелые капли дождя глухим звуком отбивали какие-то ритмы по внешнему железному подоконнику. Старый кирпичный дом с диковинными граффити, нанесенными всякими ребятами, уже давно и мирно спал, окунаясь в такие же яркие сны как и рисунки на красном кирпиче. В разных окнах властвовала темнота, и свет нигде не горел, кроме одной квартиры, в которой, как и в больнице, пахнет лекарствами и кровью. Квартиры доктора Чон. Небольшое пространство гостиной освещалось лишь настольной самодельной лампой, узоры которой, тенью отдавались на потолке и стенах. Сквозь тонкие стенки слышался храп соседей или же движения кроватей, или топот маленьких ножек сверху. Если внешне дом казался спящим, то если ты постигнешь его внутренний мир, все казалось иначе. На светлых креслах, политых алой кровью, сидели две подруги. Одна - изнывала и корчилась от боли, другая - сделав себе непонятный пучок на голове - зашивала и обрабатывала раны первой. Когда трехцветная дернулась в очередной раз, Ши подняла на нее голову, одаряя недоброжелательным и осуждаемым взглядом. Махнув головой и снова сосредоточившись на работе, она решилась прервать тишину, которую иногда пронзали стоны или же недовольные возгласы со стороны Туки. - И где тебя снова угораздило? - ее голос немного сел, и откашлявшись, они снова принялась за роботу, аккуратно промывая от крови уже зашитую рану. - И почему ты опять не в больницу пошла? А если бы нагноение? Я бы ничего не могла сделать. Почему ты такая безответственная? Под влиянием болеутоляющего и легкого успокоительного, трехцветная улыбнулась и приставила к своим обветренным губам палец, издавая при этом звуки ноябрьского ветра, что колыхал оголенные ветки за окном. С таким же напором эта трехцветная засранка колыхала нервы немного младше ее подруги. Закончив все процедуры и вытирая салфеткой руку от крови, красноволосая подошла к большому деревянному окну с широким подоконником, который был разделен на средние кубики. - А в этой квартире все поменялось. - Заметила девушка оглядываясь и пытаясь встать на покалеченных руках. Все ее попытки заканчивались фиаско, но доктор даже не думала останавливать ее - не поможет, она упряма. - Подоконник не был таким широким, и окно было другое. - Я все поменяла. - алая тряпочка полетела на белоснежную поверхность, а руки огорченно и устало сложились на груди, словно сами собой. - И куда ты теперь? Зеленоватые глаза посмотрели на Туки, которая уже напялила на себя куртку и одевала рюкзак на раненое плечо, собираясь уходить. - Док, ты не парься по этому поводу. - Ки болезненно улыбнулась и ковыляя зашагала к выходу. - Сейчас меня заберут кое-куда, а потом на подпольную квартиру. Там перекантуюсь. - А как же семья? - спросила Ши тяжело вздыхая, пока трехцветная остановилась и еле слышно проговорила: - Спасибо. - Если что - приходи. - Спокойно ответила алая, горько улыбаясь. Когда потомок покинул ее дом, доктор опустилась на широкий подоконник и закрыла лицо руками. Она очень переживала за эту несносную девчушку, но она вовсе не поддавалась тому, чтобы как-то остановить ее или надоумить на дельное. Нет, только не Туки, только не трехцветный потомок Джулиана. Вдруг в ее комнате раздался тихий звук мобильного телефона, что во всю гудел на кухонном столе. Немного погладив свое усталое лицо холодными и пропахшими кровью и ананасом руками, она поднялась и поковыляла к кухне на ватных ногах. Не смотря на экран телефона девушка подняла трубку. - Слушаю. - А я уже до-ома, а я уже в постельке. - самодовольно звучал сиплый голос блондинки, и этот голос заставил успокоиться душу доктора и улыбнуться. - Умница. - вдруг кто-то зашевелился и на том конце провода послышался тяжелый вздох. - Док. - голос девушки порождал сомнения в душе Ши, но она готова была выслушать сейчас все. - Я не хотела тебе рассказывать у тебя дома, боялась что расплачусь, но мне хочется поделиться с кем-то проблемой. Можно я так? Ши не знала что и сказать. Ее душа была готова полностью окунуться в еще один мир, созданный бедной Туки, которую иногда просто хотелось выбросить из окна. Рассказ никак не получался, но и торопить ее доктор не собиралась - она и сама, вероятно, не была готова услышать очередной рассказ, ведь каждое погружение отдается невыносимой болью и переживаниями. "Для вас, пациент как книга, в которую вы окунаетесь с головой, эмоции героев которой вы ощущаете, в проблемах которой вы должны утонуть, чтобы понять весь скрытый смысл и замысел автора..." - именно так говорил их профессор на лекциях, и сейчас алая не ощущала в себе уверенности погружения в эту глубину. Но она должна была. Нет... Ей хотелось этого. - Мой рассказ будет коротким. - Предупредила ее Туки, как бы начиная рассказ. - Я, может и ненавижу своих родных, но они вырастили меня, значит я им благодарна. Может быть я и ненавидела брата за отношение отца к нему, но он и в детстве и сейчас всегда защищал меня. Я попала в передрягу вместе с ними, и меня считают пропавшей, если не той, кто все это сотворил. И я отомщу. Вот и все. А затем лишь длинные гудки. ...Время шло. Осень медленно покидала столицу, хватаясь за последние желтые листочки, пытаясь спастись и не пустить в дрожащий, от холода, Сеул зиму. Но только наступил декабрь как зима полностью вошла в свои права, засыпая улички легкими мохнатыми снежинками, которые мгновенно таяли. Декабрь - воплощение праздников, особенно для аловласой Шиин. Сначала день рождение мамы, затем лучшего молодого хирурга, а затем и свое. Каждый день для нее открывался чем-то новым. Все чаще стал заходить Джи, иногда приводя за собой под ручку Енбе. В больнице в последнее время стало очень шумно - Хаджон вернулась с больничного и госпиталь ожил, даря всем пациентам глупые улыбки, а трем проказникам - выговоры. Ши иногда заходила к пациенту Сынхену, проверяя его состоянием и замечая всегда что-то новое. Натыкаясь на его отца, она с каждым разом все дольше и дольше успокаивала его, даря какую-то надежду и замечая, как он расцветает, подобно цветку весной. Иногда, когда наступало чье-то ночное дежурство, Сынри и Ши сидели у него вечерами, особенно после того, как спящего хирурга застукали спящим в кабинете у психолога. Они часами могли разговаривать о чем-то или шутить, но тихонько, боясь что пациент проснется. Затем, Ши заболела и не приходила в больницу практически 3 недели, но зато вся больница побывала у нее дома. По возвращению ей "вручили" ночное дежурство с хирургом, которое выпало на Сочельник, или другими словами, Рождественскую ночь, которую ребята должны были провести там. После длинного приема всяких, которым не сидится дома и они что-то себе ломают, вывихивают и тому подобное, доктор Ли, уставший, пришел в палату №354, где и обитал "спящий принц". Там уже сидела Шиин и просматривала историю больных, иногда касаясь губами зеленой бутылки со светлым пивом. Рядом стояла точно такая же, но с темным, которое так любил хирург. Мягко улыбнувшись, он сложил руки на груди и сымитировал звук стука в дверь. Голова девушки сразу поднялась к двери, а ее личико улыбнулось, когда взгляд зеленых глаз пал на мистера "Божьи Рученьки". Он немного поежился от холода в коридоре, но зашел в палату и плюхнулся на диванчик около алой, заставляя ее тем самым отложить документы. - Ну как ты, психолог? - поинтересовался темноволосый, отпивая немного пива. - Прелестно, как енот, просто. - девушка откинулась на спинку дивана и заложила руки за голову, осматривая палату. - А ты как? Как отношения с Хаджон? Парня словно перекосило, а Шиин прыснула в руку от смеха, наблюдая за округленными глазами врача-хирурга. Сделав очередной глоток пива, она вопросительно уставилась на парня в белом халате и снова поставила смущающий вопрос. - Ну так как? - Да ничего такого нету, - парень слегка опешил и сразу начал копаться в не своих бумагах, что-то шепча себе под нос. Ши наклонилась, пытаясь посмотреть в глаза парня. - Сынхен, - продолжила девушка, толкая парня, со стороны в сторону, - Сынхен, что у вас там с Хаджон? - Ничего. - еще больше смущаясь ответил азиат, пока девушка толкала его все сильнее и сильнее. - Не ври мне Сынх-е-е-ен, не ври. Психолога ведь не обманешь. Она все чаще и чаще повторяла Сынхен, пытаясь достучаться до него и чтобы он все выдал психологу. Они бились, резвились, и сопротивлялись по отношению друг другу. Когда темноволосый, злобно шкиря улыбкой принялся щекотать Ши, она просо начала молить о пощаде. - Ой мамочки, Сынхен. - вдруг их веселье оборвалось и датчики запищали, указатели состояния пациента ухудшилось и им было уже не до смеха. Сердце пострадавшего пациента Чхве стало биться в учащенном ритме. - У пациента тахикардия, живо зови медсестер и звони главврачу! ... За него боролись почти все врачи. Каждый пытался сделать с ним хоть что-нибудь, чтобы он жил. Но все напрасно, судьба распорядилась иначе. Медсестры, рыдая выходили из реанимации, куда в спешке, разрывая на пациенту одежду, доставляли его. Смертника для врачей и утехой для глаз сестер. Его вывозили накрытым из реанимационной, откуда выходили сонные и мрачные врачи, которые только что потеряли пациента. Главврач тут же подошел к Ши, а она уже чувствовала неладное. - Время смерти: 23:54. - и она знала, что должна была сделать именной сейчас, но руки ее дрожали, ноги подкашивались, а во рту все предательски пересохло. Теперь наступил конец, и она, опустив голову и пошла в холл, где взволновано бродил, не находя себе места господин Чхве.