На закате этого мира

Всякий раз,когда кто-то встречался на моем пути, я сбивал это "препятствие" с ног, словно сумасшедший, я несся на главную городскую площадь. Люди, будто муравьи, носились перед моими глазами, натыкаясь и толкая меня, от чего я шатался из стороны в сторону, охваченный своим страхом. Я старался разглядеть следи этих муравьишек нужного мне мальчишку, но все они были настоль похожи, что порой, мне стало казаться, будто передо мною толпа из сотни копий одного и того же зачуханного паренька. Бежал я по песчаной дороге, поднимая вокруг себя пыль, что забивалась в глаза и вызывала красноту, как от недосыпа. Мое сердце билось так, словно барабанные палочки в тысячный раз прогоняют один и тот же ритм по барабанной установке, а дыхание сбилось до того, что меня стали посещать сомнения, дышал ли я вообще. На самом деле я думал совсем не об этом, мне было не важно, то, что мои глаза засорены и от этого дико слезятся, не о том, что сердце вот-вот остановится от перегрузки или напросто выпрыгнет из груди и даже не о том, как мне выбраться из этого чертового ада. Я думал о спасении. Раздвинув последний ряд грязных зевак, я увидел то, что на протяжении всего моего пути так пугало меня. Я увидел его, стоящего в ряду с солдатами. Быть может, я слишком иронизирую, но все что я смог, это упасть на колени и прокричать: - Постойте! Напыщенные офицеры тут же обратили свой взор на меня, а приглядевшись, что-то шепнули, двоим рядовым, которые в следующую секунду ринулись ко мне. Прямо сейчас они врываются в мое пространство, будто мама, которая по утрам распахивала дверь в мою комнату с теплой улыбкой на губах. Но на сей раз я бы не обошелся просьбой оставить меня еще на пять минут. Я плелся за людьми, схватившими меня под руки, и все время повторял вопрос: «Какого черта?». В своем сознании, конечно. Страшную дрожь в моем теле подавляло некое утешение, принявшее свой облик в лице мальчика. Подойдя почти вплотную к офицеру, я уставился на него самым грозным, грубым, а может быть и злым взглядом. Тот напротив, повел себя вполне доброжелательно и протянул мне руку, чтобы поприветствовать. Быть может, мое положение в обществе снова спасает меня от последствий простого смертного, но гнев мой от этого, не становился меньше. Все мы понимаем, к чему шло дело, но я не мог оставить все так, я не мог остаться один, один в этом странном и неизвестном мире. Я просил дать мне пару минут, не надеясь на согласие, но полноватый военный кивнул головой и мы, в сопровождении двух солдат отошли в сторону. Фрэнк был настолько вымотан и подавлен, что когда я приблизился к нему, он прислонил свой лоб к моему лбу и замер так, словно умирая. Его белые губы посинели, и он тихо прошептал своим хриплым голосом, слова, которые аукнулись мне учащенным сердцебиением: - Простите, что подвел, я шел к Вам, когда опекающий меня дядя перехватил меня на пороге и велел пойти с ним, я не мог перечить его воле, извини Джерард. – по его щекам покатились предательские слезы отчаяния. - Милый мой Фрэнк, я вытащу тебя, доверься мне. И я, в момент обрел мужество, и прилив дикого адреналина дал понять мне, что нужно действовать, что нужно делать то, что я никогда не стал бы делать. Я схватил увядавшего Айеро за руку и потащил обратно к площади, не щадя никого, я распихивал людей и вел за собой мальчишку, ноги которого подкашивались то ли от страха, то ли от потери сил. Безмолвие ужаса, царившее над трепещущей толпой, было нарушено моим голосом, который с мрачной торжественностью произнес беспощадный приговор: - Я готов вступить в ряды новобранцев. Если вы отправляете на войну столько юных ребят, то я лучше умру за них, чем позволю Вам, сударь, ломать их жизни!