На закате этого мира

Чувствуя тепло Фрэнка в районе груди, я позволил себе потеряться в своих мыслях. Казалось прошло столько времени с моего прибытия сюда, но все, что я делал являлось пустым местом. Я лишь размышлял и предлагал себе несколько выходов из ситуации, хотя, никаких выводов из моих рассуждений я так и не сделал. Вспомнив, что Фрэнку, как и любому другому рядовому солдату не положено находиться в личном купе командиров, я со всей возможной осторожностью отодвинулся и мне, как я думал, удалось высвободиться, не разбудив парнишку. Пересев на вторую полку напротив, и подняв взгляд, чтобы проверить Фрэнка, я встретил пару сонных, но ясных глаз, вокруг которых собрались морщинки из-за теплой улыбки, которой он одарил меня в ту же секунду. - Ты уснул, - пояснил я. - Да, извини меня за это. Спать в палатке, очевидно, совершенно не мое. Но у тебя был ко мне разговор, если мне не изменяет память. Я готов сейчас, - Фрэнк в ожидании смотрел на меня. - Да, был... Ты прав... - теперь, когда была возможность высказать все то, что терзало меня по ночам. Теперь, когда я мог задать все волнующие меня вопросы, ответы, на которые должен был знать Фрэнк. Теперь, в моем горле просто встал ком. Я сидел, не понимая, что со мной происходит и чем вызвана моя временная потеря памяти. Я сидел и смотрел на это дитя, чувствуя, как во мне просыпалось желание защитить и уберечь. В эти минуты я понял, что мне нужно сделать. Без Фрэнка я не могу вернуться, я не смогу сделать это один. Что-то щелкнуло внутри меня и все стало ясно, как день: он нужен мне. Теперь я знал это. - Фрэнк, - я склонился вперед, упираясь локтями в ноги, - ты... ты хотел бы вернуться со мной? - Куда? - усмехнулся Айеро. - Назад в будущее, - я заулыбался от сказанной мною фразы. Фрэнк сел в точности так же как я и теперь сидел прямо напротив, смотря мне в глаза и улыбаясь своей детской улыбкой. - Да Вы с ума сошли, мистер Уэй! - рассмеялся он. Я почувствовал, как атмосфера стала давить на меня с новой силой. Ладони вспотели от волнения, а минуты молчания стали мучительно долгими. Фрэнк не был тем, кто мог ждать часами, а поэтому он склонился ближе ко мне и уткнулся своим лбом в мой. - Командир, - он выдержал паузу, - Джерард, я до сих пор не могу понять твоих странных речей, не сочти меня за глупца, но я не знаю, куда мы должны вернутся и не вижу в этом никакого смысла, извини. Я не знаю, чем я должен быть полезен тебе, но я могу лишь...- он в один счет примкнул к моим губам, а я только и почувствовал то, как мое тело парализовало от избытка эмоций. Мой мозг бил тревогу и кричал о том, что это Фрэнки, это парнишка с жизнью в глазах, и я не могу поддаться сложившейся ситуации. Но мое тело мне противоречило: рефлексы начали срабатывать сами и мои глаза уже были прикрыты прежде, чем я это осознал. И я не могу отрицать, что маленькая часть меня хотела воспользоваться этим моментом и пододвинуться ближе; эта часть меня хотела продолжить поцелуй... Но я смог взять себя в руки и, возможно, немного резче, чем требовалось отстранился от Фрэнка. А понимал ли он смысл своих действий? Почему он решился на это? Не прошло и пары минут, как я уже был засыпан собственными вопросами. Глаза – зеркало души, глаза выдавали его и в этот самый момент я не смог прочесть в них радость: привычные морщинки, которые собирались в уголках его глаз из-за постоянной улыбки исчезли, теперь там отражалась новая палитра эмоций. Мой взгляд ясно давал понять, что я не одобрил произошедшего и поняв это, Фрэнк вскочил со своего места как ошпаренный и выбежал прочь. Сначала мне показалось, что он убежит к себе, однако парнишка остался в тамбуре вагона, он стоял ко мне спиной и смотрел в окно, но пейзажа за ним было не разобрать - ночная тьма. Я не мог позволить себе снова дать ему повод уйти и подошел к стеклянной двери, прислонившись к ней лбом. Фрэнк, увидев отражения моих действий в окне, повернулся ко мне лицом, не зная, чего снова ожидать. Я поманил его к себе пальцем и положил руку на стекло двери, он проделал тот же алгоритм действий, и мы стояли так несколько секунд, смотрели друг на друга, рука на руке, разделенные лишь стеклом, прежде чем я услышал посторонние шаги и рывком распахнул разделяющую нас дверь, хватая Фрэнка в охапку и толкая вперед, чтобы тот скрылся из поля зрения. Мои уши действительно не обманули меня и через пару мгновений послышался громкий стук в железную дверь тамбура. - Войдите, - как можно громче сказал я. И он вошел. Передо мной стоял рядовой, который, вероятно, был напуган до чертиков, потому что лицо его скривилось в ужасе, а сам он, лихорадочно теребил свою одежду руками. - Командир Уэй, - промямлил рядовой. - Да, я слушаю Вас, солдат, - с недопониманием ответил я. - В нашем отряде больной, - тараторил рядовой, - что прикажете делать? И мне пришлось отправиться в путь до соседнего вагона, чтобы посмотреть, как бедного, побледневшего парнишку, который согнулся в три погибели над унитазом, тошнило от двадцати-часовой качки в поезде. Я стал вспоминать школьные уроки, чтобы начать действовать. В полнейшем хаосе, я схватил первое попавшееся полотенце, и намочив его холодной водой, стал обтирать его шею и лицо. Я приказал солдатам раскрыть все возможные окна, чтобы свежий воздух поступал в душный и вонючий вагончик. Спустя пару минут, когда парень, напоминающий мне своим цветом кожи фарфоровую куклу, наконец-то пришел в себя, я протянул ему кружку с теплой водой, которую мне пришлось украсть в вагоне-ресторане. После всего, что произошло сегодня, а если быть точнее, после всего того, что произошло в течении двух последних часов, я стал чувствовать себя куда взрослее, чем на самом деле. На минуту, мне даже стало казаться, что, возможно, это и есть мое призвание быть командиром и от части отцом всех этих ребят. По возвращению на свое место, мой вагон уже был пуст. Зaдесь не было Фрэнка. Я видел, как он прошмыгнул в свое купе, пока все были заняты «откачиванием» больного. Еще я видел улыбку на его лице, которая четко давала понять, что у этого парня на уме, которая твердила мне: «Командир, несите наш секрет с честью!».