На закате этого мира

Новый день наступил также неожиданно, как и закончился предыдущий: я не помню, в какой именно момент заснул и когда мой поток беспорядочных мыслей был прерван сном. Последнее воспоминание прошлой ночи это мое беспокойство о Фрэнке. О нас с Фрэнком. Сегодня нам предстоит сесть на поезд и отправиться в суточную поездку до Техаса. Командирам отведен отдельный вагон в поезде, а солдатам нужно будет тесниться в общей секции. Ночь в поезде я рассматривал, как возможность наконец-то поговорить с Фрэнком, без каких-либо препятствий. А пока у нас оставалось чуть больше двух часов до отправления поезда, ровно пятнадцать минут на сборы и по словам других командиров, примерно столько же займет наш путь до самой станции, если мы будем действовать согласно плану. Умело собрав палатку, за что я должен Майки и его вечным вылазкам на природу, я направился к своей лошади погрузить все имущество. - Командир Уэй! - я обернулся на звучный голос, обладателям которого являлся командир другого отряда. - Убедитесь, что ваши ребята готовы, мы выдвигаемся через две минуты. Ждать не будем никого, - прокряхтел он. - Да, так точно сэр! - я отдал ему честь и зашагал, в сторону кучки парней, что стояли вместе, переговариваясь, на месте нашего вчерашнего лагеря. - Все солдаты должны быть готовы отправиться в путь без мешканья сейчас же! Я ясен? - окинув их самым суровым взглядом, что я только мог породить на своем лице, я ждал ответа. - Есть сэр! - они отдали мне честь и словно заведенный единый механизм, накинули на себя рюкзаки и начали заниматься остаточными приготовлениями: кто завязывал покрепче шнурки на ботинках, кто повторно присыпал место былого костра землей. Я был поражен. Я был поражен тем, насколько эти ребята изменились за какие-то пару недель. Армия — место, где каждый меняется хочешь ты этого или нет. Возможно, даже ты сам сначала не будешь этого замечать, но это придет. Вместе с параноидальными мыслями, вместе с отточенными навыками самовыживания, вместе с привычками, от которых потом не избавишься. Трудно представить, что же произойдет с ними, через большее количество времени, когда они переживут войну, когда все закончится, а звание «солдат» можно будет записать на вчерашний день. Трудно представить, что будет со мной. Страшно. Я незаметно подошел к Фрэнку, который возился со своим рюкзаком, чтобы передать ему послание. - Сегодня ночью, когда все уснут выходи в тамбур. Я буду ждать там около полуночи. Его измученный и усталый вид заставил меня задуматься о происходящем вокруг. Быть созданным, чтобы творить, любить и побеждать, — значит быть созданным, чтобы жить в мире. Но война учит все проигрывать и становиться тем, чем мы не были. Я был создан для того, чтобы творить? Может, я был создан для того, чтобы быть братом или чьим-то другом? А может, я был создан просто так, для ничего, человеком-одиночкой, который запивал бы свои горести ароматным кофе и «закусывал» чудесными сборниками книг из моей библиотеки. Я никогда не существовал в мире по-настоящему, в моем сердце и разуме всегда бушевало беспокойство, может оттого я и влип в сию историю, а может быть я просто выдумал все сам. Во всяком случае, я был рад даже тому, что странные мысли посещали мою голову, потому что на протяжении пяти минут никто не трогал меня, никто не кричал и не спорил, все были заняты своими делами. Свой рюкзак я собрал еще с утра, прекрасно зная, что потом будет спешка и я обязательно что-нибудь забуду. Я относился к тому типу людей, которые постоянно оставляли свои вещи где попало и у кого попало. Я не раз забывал свои зонты в метро, поспешно выбегая из вагона в последний момент, а несколько раз я даже оставлял мобильный в любимой кофейне, после чего персонал подшучивал надо мной еще пару дней. Я был настолько рассеянным человеком, что, если бы ежегодно проходил конкурс «Самый Рассеянный Мудак», я бесспорно бы занимал в нем первые места до конца своей рассеянной жизни. Мы добрались до станции чуть быстрее положенного, потому что все солдаты так яро неслись вперед, надеясь на то, что в поезде можно было бы немного передохнуть, возможно, в последний раз. - Ну, здравствуй, нормальная постель! – воскликнул я, обосновываясь на новом месте. Я был рад даже этой узкой полке. Меня жутко раздражала земля, на которой приходилось спать, ночуя в палатке. Когда ты только ложишься на свое место, земля еще теплая от испепеляющего дневного солнца, но как только солнце заходило за горизонт, она начинала остывать, в последствии я чувствовал под собой лишь твердую, холодную землю, которая никаким образом не могла поспособствовать нормальному, здоровому сну.  К своему удивлению, я был влюблен в этот день, было тихо, запредельно тихо. Командиры со своими отрядами убывали с каждым часом, что заставило меня чувствовать себя еще счастливее. Оказалось, что к концу понедельника я должен был остаться совершенно один в своем вагоне, чудесно, не правда ли? Я весь день просто слонялся по вагону, пару раз я даже сыграл в шахматы и, наверное, я уже изучил каждое окно этого пыльного вагончика. Но мне не было скучно, потому что я был счастлив сегодня. Окрыляющее чувство легкости помогало мне незаметно коротать время, пока я не вспомнил о предстоящем разговоре, который сегодня в полночь должен был состояться с Фрэнком. Часы «пробили» двенадцать, и я направился в пункт назначения. Я не любил, когда люди опаздывали, а поэтому был искренне рад тому, что Фрэнк уже стоял у окна, в ожидании меня. Убедившись в том, что Айеро исчез незамеченным, я пригласил его в свой пустующий вагон, где и собрался половину ночи промывать мальчишке мозги, чтобы он ни в коем случае не боялся трудностей на своем пути и не отступал назад. На самом деле, я искренне желал сказать ему, что я всегда буду рядом, но, по сути, не мог сделать этого исходя лишь из одних правил приличия. Я усадил потрепанного жизнью парнишку рядом с собой, разворачиваясь к нему полу-боком. Фрэнк поднял на меня свой взгляд в ожидании. Я снова был напуган, поэтому отвернул голову, начиная свой монолог: - Фрэнк, прежде чем в этой темноте мы найдем путь и выберемся из неприятностей, ты можешь положится на меня в любое время. Я не могу обещать, что точно смогу помочь тебе в каждой твоей трудности, но я постараюсь. Ребенком, я боялся того, кем я стану, насмотревшись на многократные попытки других. Быть может, нам осталось жить лишь только две недели, и я хочу сказать тебе, что… - голова уже сопящего Фрэнка опрокинулась мне на грудь. Не оставляя мне никакого выбора, я откинулся на стенку купе и обоими руками стиснул Фрэнка в своих крепких объятиях. И я бы сидел так всю ночь, пока бы не взорвалось мое сердце.