Девять месяцев или как забеременеть от мага, хотя это невозможно, и вообще, ты мужчина

Спустя пять лет. — Вы спите? — маленький мальчик лет пяти, чьи черные волосы доходили почти до плеч, стоял на пороге в спальню. Здесь было темно, и он ничего не видел. На нем была желтая пижамка, а в голубых глазках отражался страх. — Мне сон приснился… — Дэнни, иди сюда, — прозвучал тихий хриплый голос, а после щелчка пальцами в спальне включился неяркий свет. Магнус присел на кровати, и Дэнни подошел к нему, забираясь на нее, ложась около него. Тот прижал палец к губам и улыбнулся. — Папа-сладулька спит, утомился после охоты, — говорит он почти шепотом и обнимает сына. Алек лежит к ним спиной, а потом поворачивается и раскрывает голубые глаза, недовольно глядя на Магнуса. — Я не папа-сладулька, — ворчит он, а потом садится на кровати и приподнимает сына, кладя его между ними. — Что случилось? Сон? — Да, — тихо говорит мальчик, глядя на своих отцов. — Они совсем короткие, но я не понимаю, что они значат, когда я вижу такие сны, все, что я видел, происходит на следующий день, разве у всех так бывает? — спрашивает он, а Алек смотрит на Магнуса, тот понимает все без слов и вздыхает, улыбаясь сыну. Он проводит рукой по его волосам. — Не волнуйся, малыш, — говорит он и взмахивает руками, рассыпая синие искры. Даниэль восторженно смотрит на него. — Ты разве забыл, кто твой папа? — Какой из? — недоуменно спрашивает ребенок, а Алек прикрывает лоб рукой. — Давай лучше я ему объясню, — Дэнни переводит взгляд на Алека, чуть сводя брови. — Дэнни, ты же знаешь, что твой папа Магнус маг, правильно? — тот быстро кивает, и Алек продолжает. — А я нефилим, правильно? — Но я же тоже нефилим, а не маг! — говорит Даниэль, глядя на них. — Какая разница? — Разница в том, что не все нефилимы без рун, да и с рунами имеют такую способность, что есть у тебя, — продолжает за Алека Магнус. — У тебя есть дар предвидения, намного могущественней, чем у любого из нефилимов. А когда ты подрастешь, пройдешь обряд, и тебе нанесут первые руны, ты сможешь развить свой дар до высшей точки, апогея, и этот дар тебе очень пригодится, когда ты научишься его контролировать, — Даниэль кивает и заваливается на подушки, начиная широко улыбаться. — Вы же не против, если я посплю с вами? — Kurang ajar seperti anda*, — говорит Алек, а Магнус смеется, глядя на Алека, сжимая его правую руку, чувствуя кожей холодок от аккуратного кольца на безымянном пальце. — Нечестно говорить на языке, который понимают не все! — обиженно говорит ребенок. — А занудство точно в тебя, — смеется Магнус, а Даниэль, понимая, что его, собственно, назвали занудой, поворачивается к Магнусу спиной. — Сам зануда. — Надо учить индонезийский язык, — нравоучительно говорит Алек сыну. — В конце концов, это родной язык твоего отца. — Ну… Nama saya Daniel Maxwell Lightwood**, — улыбается Дэнни, а Магнус смеется так же, как и сын, откидываясь на подушки. — Ладно, допустим, это ты выучил, — говорит Алек и тоже ложится, обнимая сына, спать хотелось жутко. — Это последний раз, когда ты спишь с нами. — Конечно, — улыбается мальчик, закрывая глаза, в уме считая не овец, а то, сколько этих самых последних разов уже было. Просыпается Алек раньше всех, стараясь вылезти из кровати так, чтобы ни сын, ни Магнус не проснулись. После душа он идет на кухню, где заваривает кофе, а когда тянется за хлопьями, сзади его обнимают сильные руки, и Алек роняет коробку на тумбу. — Магнус!.. — Алек поворачивается в его руках, сталкиваясь с ним носом. На голове Магнуса беспорядок, а сам он широко улыбается. На нем были лишь одни спальные штаны, и он целует уголок губы Алека, а потом вовлекает его в нежный поцелуй. Руки Алека зарываются в волосы мага, а тот обнимает его за талию. Когда они отстраняются друг от друга, из спальни выходит сонный Даниэль. — Обязательно так рано идти в Институт? — спрашивает он, широко зевая. Он шлепает босыми ногами, а когда оказывается около родителей, опять широко зевает. Руки Магнуса до сих пор были на талии Алека, а тот, растрепывая волосы Даниэля, улыбается. — Дедушка возьмет тебя посмотреть Идрис, разве тебе не хочется? — Дэнни начинает отрицательно качать головой, а потом сводит брови. — Но это же целая неделя, вы уверены, что справитесь без меня? — Магнус приподнял брови и хрипло рассмеялся, а Алек лишь сильнее улыбнулся, когда понял, что Даниэль, в общем-то, говорит на полном серьезе. — Мы постараемся, причем обязательно будем слать тебе огненные письма, — говорит Алек. Даниэль садится за стол, а Магнус, целуя Алека в лоб, садится рядом с сыном. — Но я не умею, — грустно говорит он, а Алек наливает в тарелку с хлопьями молоко, ставя их перед сыном и передавая ему ложку. — Роберт тебя научит, не переживай, — говорит Магнус и потягивается. — Сладкий, ты его поведешь в Институт? — Да, папа-сладулька, ты? — Даниэль!.. — Магнус начал смеяться, слыша возмущенный голос возлюбленного и видя самодовольную рожицу сына. Через полчаса после того, как Магнус умыл и одел Даниэля, они стояли на пороге. Магнус сел на корточки, чтобы обнять сына. — Я буду очень-очень скучать, папа, — говорит Дэнни, а Магнус улыбается и треплет его по волосам. — Я тоже, малыш, — ответил он и отстранился от сына, целуя его в лоб. — Будь осторожен и пиши каждый день, — Магнус поднимается, надевая на голову сына желтую кепку. — Я буду через час, — сказал Алек магу, который скрестил руки на груди, слабо улыбаясь. — Мяо? Мяо, ты где? — крикнул Дэнни. — Я уезжаю на неделю, иди сюда! — с гостиной выбегает наглый комок шерсти, как часто называл его Джэйс, и бежит к Дэнни. — Я думал, он будет еще минимум неделю обижаться за то, что ты кинул его в ванную, — говорит маг, а Даниэль, подбирая кота на руки, осторожно целует его мордочку. Алек подходит к магу и прикасается губами к его щеке. — Все, мы пошли, — говорит он, и беря сына за руку, когда тот отпустил кота, выходит из квартиры. Было начало июня, и Алеку даже в обычной безрукавке было жарко. На Даниэле были светлые джинсики, длинная белая майка с какой-то актрисой и красные кеды. Его желтая кепка была повернута козырьком назад. Где Магнус берет такие детские вещи, Алек понятия не имел. Прохожие удивленно смотрели на Алека, а Даниэль, сжимая его руку, тоже это замечая, смотрит на него снизу вверх. — Папа, а почему примитивные так смотрят на тебя? — спрашивает он, когда они идут вверх по улице. — Скорее всего, думаю, из-за рун, — отвечает Алек. — Примитивные не знают про наш мир и не должны узнать, но мы должны их защищать, это наша цель, когда ты вырастешь, ты тоже будешь это делать, — Даниэль задумчиво хмыкает, но ничего не отвечает, а потом, вдруг, выдает. — А ты знаешь, что у меня скоро День Рождения? — Я не знаю, почему твои мысли скачут в таком порядке, — улыбается Алек, глядя на сына. — И, разумеется, я знаю, что у тебя скоро День Рождения. — Это так здорово! Я еще на год ближе к обряду! И скоро буду совсем как вы с папой, буду сражаться за наш мир и все такое, — довольно заканчивает ребенок, а Алек тихо смеется. Все такое — это как раз про них. Когда они доходят до института, Мариза и Роберт уже ждут их, чтобы отправиться в Идрис. Кроме них в Институте была Изабель, которая, завидев Алека и Даниэля, начала махать им рукой. Она побежала к ним, а Даниэль спрятался за Алека. — Иззи убьет меня своим животом, — грустно сказал он, а Изабель возмущенно посмотрела на племянника. — Будто бы твой папа был худым! — Изабель, ему пять, а тебе двадцать пять, — сказала Мариза, глядя на дочь и внука. — Мы уже опаздываем, Даниэль, — Дэнни все же подбегает к Иззи и обнимает, а потом бежит опять к Алеку. Тот наклоняется и обнимает сына. — Мы будем скучать, — говорит Алек, заглядывая в голубые, точно такие же, как и у него самого, глаза сына. — Пиши нам, хорошо? Ты же знаешь, мы без тебя совсем не справляемся, — улыбается он, а сын начинает активно кивать. — Конечно буду! Все, я побежал, — говорит он и идет к бабушке и дедушке. Они идут к порталу, а Алек смотрит на сына, который машет ему рукой. Изабель встает рядом с братом, улыбаясь и смотря на него. Ему и без ее слов было понятно то, что она скажет. Сама Изабель была на восьмом месяце, и они с Саймоном были готовы к появлению малыша, а дочке Джэйса и Клэри было вот уже два годика, она была рыжая, как ее мама, и наглая, как ее отец. Впрочем, они все были довольны своей жизнью, которая хоть и приносила им много трудностей, щедро одаривала и счастьем. Алек пришел домой ровно через час, как и обещал. Магнус сидел в гостиной, дожидаясь его, а когда услышал скрежет ключа в двери, встал, чтобы встретить нефилима. Тот сразу обнял Магнуса за шею и вовлек в поцелуй, чувствуя, что рука Магнуса привычно ложится на его живот. — Все-таки я делаю действительно особенные зелья, — говорит Магнус, начиная целовать его шею. — Это не зелья особенные, а ты, — отвечает Алек, смотря в золотисто-зеленые глаза. — Тем более, думаю, Даниэль будет рад узнать, что у него будет братик, — Магнус толкает Алека к стене, затыкая его поцелуем, и обнимает его за талию. В глазах мага смешинки, и нефилим не может сдержаться и улыбается в поцелуй. Магнус чуть отстраняется. — Что может быть лучше двух сладких нефилимов и одного великолепного мага? — спрашивает Магнус, прикасаясь своим лбом ко лбу Алека, заглядывая в голубые глаза. — Что? — Разумеется, три сладких нефилима и один великолепный маг, — Магнус опять утягивает его в поцелуй, а Алек понимает, что абсолютно и безоговорочно согласен со словами своего великолепного мага.