Девять месяцев или как забеременеть от мага, хотя это невозможно, и вообще, ты мужчина

Честно говоря, Алек никогда не думал, что у него начнутся схватки на свидании. Нет, конечно, рождение ребенка намного важнее, чем какое-то свидание, тем более, что такие вот свидания у них не редкость, но вот когда у него начались схватки (хотя Алек понятия не имел, что вообще должен чувствовать, когда начнутся схватки), они сидели в каком-то уютном ресторане в центре Нью-Йорка. Конечно же, примитивные начали конкретно таращиться на них, когда Алек громче, чем надо, сообщил, что у него, собственно, начались схватки. Магнус тогда заморозил всех присутствующих на тот момент в ресторане примитивных, и прям внутри помещения создал портал, перемещая их неподалеку от Института. — Ты разморозил их хоть? — спросил Алек, тяжело дыша, держа руки на животе. Он смотрел на Магнуса, который, осторожно поддерживая его, вел в Институт. — Я бы на твоем месте сейчас был бы озабочен другой немаловажной ситуацией, — ответил маг. Они зашли в Институт, и к ним навстречу вышла Мариза, а в следующий миг все произошло так быстро, что Алек и не успел понять, как оказался у Безмолвных братьев. Его немного мутило от новых ощущений, его руки были ледяными от того, что он нервничал, но он слышал голос в своей голове, видимо, говорящий о том, что все будет в порядке.

***

— Ну и куда они утащили Алека? — спросил Магнус, ходя по библиотеке туда-сюда, он недовольно смотрел на Маризу, которая уже устала объяснять, что с Безмолвными братьями Алек в безопасности. Джэйс, что стоял опираясь на стену, тихонько посмеивался. — Что, боишься, будущий папа? — подтрунивал он, а Магнус, усмехнувшись в ответ, взмахнул рукой, смахивая синие искры, а через миг вместо него там стояла маленькая утка, разве что перья ее были золотистыми, такими же, как и глаза. Утка стала носиться по комнате, а Клэри, что сидела вместе с Изабель на диване и увлеченно наблюдала за метавшимся по комнате уткой-Джэйсом, что громко крякал, начала смеяться. — Думаю, что ему это не очень нравится, — сказала Клэри, видя, как утка-Джэйс разгоняется и врезается в ноги Магнуса, стараясь ущипнуть клювом обнаженную голень, хотя получалось плохо, пусть даже Магнус и был в бриджах. — Не стоит злить Магнуса, — посмеивается Изабель, а рядом сидящая Мариза выглядела напряженной, но все же не паниковала. Изабель тоже была не так спокойна, как показывала, ее кожа была бледнее, чем обычно, и сама того не замечая, она теребила свой браслет змею, стараясь хоть как-то успокоиться. Наверное, самой спокойной была Клэри. — Все будет хорошо, Магнус, — по-доброму сказала она, вставая и идя к утке-Джэйсу, чтобы поднять его на руки, но тот, размахивая крыльями, убегал от нее, начиная носиться по комнате. — Может, расколдуешь его? — предложила она, когда Джэйс врезался в одну из книжных полок. — Он сейчас тут все разнесет. Послышался громкий возмущенный кряк, и утка-Джэйс опять понесся в ноги Магнуса. — Скажи спасибо, что не наколдовал зеркала по всей комнате, — угрюмо сказал он, закидывая голову назад. — Когда я его увижу? — Александра и вашего ребенка мы все увидим только завтра, нам нужно всем отправиться спать. — говорит Мариза. — Он там уже пять часов, сейчас чертов час ночи, и до сих пор нет никаких вестей, — отвечает ей Магнус, чувствуя, что начинает медленно, но верно вскипать. — И ты думаешь, что я смогу сейчас спать? — в тот момент, когда утка-Джэйс опять несся в него, после того, как предыдущая попытка не увенчалась успехом, маг взмахнул рукой, и утка преобразилась обратно в человека, а на него смотрел раздраженный Джэйс. — Никогда больше так не делай! Это было ужасно, отвратительно и омерзительно! — обвиняющим тоном сказал он, смотря на Клэри таким взглядом, будто бы она должна сейчас отчитать Магнуса за то, что он сделал. Клэри взгляд не поддержала, зато вместе с Изабель рассмеялась. — И все-таки ждать здесь поистине глупо, — сказала Мариза, поднимаясь. — Тем более магу не место в институте, даже если этот маг возлюбленный моего сына. — Я останусь здесь до тех пор, пока не увижу Алека и сына, — спокойно говорит Магнус, улыбаясь. — По другим причинам я бы и не думал оставаться здесь даже минуту, — он развернулся и на выходе из библиотеки повернулся к Маризе. — Где бывшая комната Алека я знаю, — сказал он, а Мариза покачала головой, махая рукой. Спорить с магом сейчас было последним, что она хотела делать, учитывая то, что переживает она если не сильнее него, то, пожалуй, так же сильно, как и он. Когда Магнус оказался в комнате Алека, в которой был очень много раз, иногда заглядывая к нефилиму ночью, когда слишком долго не видел, иногда почти выкрадывая его отсюда, хотя тот и сам с радостью уходил с ним, получая от родных потом тонны нотаций, он прилег на односпальную кровать прямо в одежде, сон все равно не шел, и магу казалось, что он и не заснет сегодня.

***

Алеку казалось, что он здесь находится слишком долго. Он не чувствовал ни капли боли, Безмолвные братья позаботились об этом, правда неприятное чувство от того, что ему разрезают живот, уверенности не добавляло. По его лбу текла капля пота, а его глаза были закрыты, сам он тяжело дышал. В тот момент, когда по всей комнате раздался громкий детский плач, сердце Алека забилось еще сильнее, чем прежде, но когда он постарался чуть приподняться, один из Безмолвных братьев опустил руку ему на плечо, не давая этого сделать. Алек пытается разглядеть ребенка, слабо и устало улыбаясь, но почти ничего не видит, потому что в глазах мутно. Он чувствует, как на животе братья рисуют руну, чтобы все зажило, и видит, как рядом с Безмолвным братом встает Железная сестра, и они начинают читать защитные заклинания. Ребенок громко плачет, и Алеку хочется посмотреть на него, но из-за слабости он чувствует, что и рукой пошевелить не может. В какой-то момент, когда исцеляющие руны были нанесены, Алек чувствовал себя немного лучше, но он больше не слышал плача ребенка, а позже понял, что его больше нет в комнате. Его сердце начало тревожно стучать, но в голове послышался голос Безмолвного брата, вещающий, что с ребенком все хорошо, а через некоторое время Безмолвный брат, державший ребенка, закутанного в жемчужно-белое одеяльце, передает его Алеку. Алек чуть отодвигает одеяло и счастливо улыбается. Глаза ребенка закрыты, видны черные, еще совсем короткие волосики и смуглое личико. Он осторожно прижимает к себе ребенка, чувствуя, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Он так жалеет, что Магнус не может здесь находиться сейчас. В один момент большие глаза ребенка раскрываются, и Алек осторожно целует его в лоб. Голубые. Точно такие, как и у него. — Скоро мы будем дома, — шепчет Алек сыну, который завороженно смотрит на него. Алек осторожно разжимает ручку, которая была сжата в кулачке, и подносит к своим губам, целуя маленькие пальчики. Безмолвные братья забирают ребенка, а Алек чувствует, что его клонит в сон, на сердце легко, он чувствует такое безграничное счастье, что не хочется ни о чем думать, только о том, что завтра он, Магнус и их сын будут уже вместе. На следующий день Иззи, Джэйс, Клэри и Саймон встретили Алека с громкими и радостными возгласами, в Институте было настоящее веселье. Каждый смотрел на спящего ребенка. Мариза подходит к Алеку самой последней и осторожно целует его в лоб, глядя на ребенка. Алек довольно смотрит на нее, передавая ей ребенка. — Теперь ты можешь сказать Ирине Картрайт, что мои голубые глаза все-таки унаследовали, — говорит он, а Мариза улыбается, глядя на своего внука. Она не видит глаз ребенка, потому что они были закрыты. — Я передам ей, — она отдает ребенка Алеку и переглядывается со счастливой Изабель. Алек слабо улыбался родным, а когда его увидел Магнус, который вышел из его комнаты с жуткими синяками под глазами, и увидел, что Алек держит на руках ребенка, будто бы в мгновение оказался рядом с ним. Остальные замерли, смотря на них, никто не хотел мешать, а Магнус, прикасаясь своим лбом ко лбу Алека, посмотрел вниз, чуть отодвигая одеяльце, чтобы полностью видеть личико их ребенка, а сам Алек не сводит взгляда с мага, стараясь уловить его реакцию. Магнус перевел взгляд на него, а его губы растянулись в широкой улыбке, и Алек не выдержал и утянул его в поцелуй, не стесняясь родных. Они слышат улюлюканья Джэйса, но им сейчас все равно. Магнус кладет руку на щеку Алека, чувствуя, что тот улыбается прямо в поцелуй. — Возьми его, — говорит Алек, чуть отстраняясь, и осторожно передает ребенка магу. Когда тот оказался на его руках, будто почувствовав, открыл свои глаза, и Магнус тихо рассмеялся. — Голубые, — говорит он и переводит взгляд на Алека. Тот кивает и подходит к Магнусу вплотную, смотря на ребенка, что смотрит на Магнуса. — Итак, как ты решил назвать его? — Я подумал, что первое имя должен придумать ты, — говорит Алек, и к ним подходит Джэйс, начиная махать рукой ребенку, который перевел взгляд. — Нет, Александр, — говорит Магнус, целуя его висок. — Ты девять месяцев носил его, так что имя должен выбирать как раз ты. — Джонатан? — спрашивает Джэйс. — Нет! — Я просто предложил, — говорит Джэйс, Алек смеется и смотрит на мага. — Как тебе имя Даниэль? — спрашивает Алек у Магнуса, а тот кивает, смотря в голубые глаза сына. — Тебе нравится? — Даниэль Максвелл Лайтвуд, — произносит Магнус, видя удивленный взгляд Маризы и Алека. — Ты дашь ему нашу фамилию? — неуверенно спрашивает Мариза, и все точно так же смотрят на Магнуса, который приподнимает бровь. Алек тоже удивленно смотрит на него. — Но я думал… — Александр, — начинает Магнус, переводя на него взгляд. — Родной, у меня нет фамилии, мой отец, как знаешь, имеет много имен в разных культурах, и все же ни одной фамилии, так что да, я хочу, чтобы у нашего ребенка была твоя фамилия. — Это было бы замечательно, — все они оборачиваются на голос сзади и видят, как в институт заходит Роберт. На его лице непробиваемая маска, но все же Алек замечает, что тот нервничает. Магнус усмехается. — Дорогой дедушка пришел, — говорит он. — В самый нужный момент. — Папа, что ты тут делаешь? — спрашивает Изабель, а тот как-то неуверенно смотрит на Алека и на Магнуса, что очень нехарактерно для него. — Разумеется, посмотреть на внука, на продолжателя нашего рода, — говорит Роберт, и Магнус выходит вперед, чуть поворачивая ребенка к Роберту, чтобы тот увидел его лицо. — Наверное, сначала стоило бы извиниться перед своим сыном, — говорит Магнус, пожимая плечами. — Впрочем, это же совершенно неважно, не так ли? — Алек смотрит на Магнуса, его слова пропитаны сарказмом. — Но кто сказал тебе? — спросил Алек, а Магнус кивнул головой в сторону Маризы. — Сладкий, думаешь Мариза бы не сообщила? Не смеши меня, — Алек вздыхает и забирает из рук Магнуса ребенка, опять закрывшего глазки. Он подходит к отцу на расстояние вытянутой руки и показывает ребенка. — Даниэль Максвелл Лайтвуд, — говорит Алек, а в его голосе звучит сталь, будто он знакомит двух взрослых людей, а не новорожденного ребенка с собственным дедушкой. — Возьмешь? — Я… — О, да не стесняйся, Роберт, — говорит Магнус, как всегда, не стесняясь никого, выражая свое недовольство. На самом деле Магнусу как раз были безразличны все слова, что тот сказал еще до рождения ребенка, но вот они не были безразличны Алеку, а Магнус ненавидел, когда нефилиму причиняли боль. — Поздно стесняться. — Маг, я… — начинает Роберт, но Алек перебивает: — Магнус. Его имя Магнус, — Роберт кивает. — Да я знаю, — говорит он, его взгляд так же тверд, как и у Алека. — Я прошу прощения за слова, сказанные в гневе, — продолжает он. Алек, Изабель и Мариза в шоке смотрят на него. — Я горжусь тобой, Александр. Что бы ты ни думал, — Алек кивает и смотрит в глаза отца, а когда тот берет на руки ребенка, тот вновь раскрывает глаза, и Роберт совсем слабо и незаметно улыбается. — Будущий охотник, — говорит он, и Алек кивает. — Vivere militare est*, — начинает Роберт, прикрывая свои глаза. — Procul negotiis**, — его голос становится тихим, но все прекрасно слышат, что он говорит, все, затаив дыхание, ждут, когда Роберт закончит, а в глазах Изабель появляются слезы, ее губы растянуты в улыбке. — Custos sit semper vobiscum***, — он целует мальчика в лоб. — Beatitudo vobis****, — он передает ребенка опять Алеку, который смотрит на отца и, наверное, впервые понимает, что не злится на него, что готов простить ему все его слова. — Спасибо, — тихо говорит он Роберту, а тот кладет руку на его плечо. Позже, когда ребенок начинает плакать, Магнус и Алек через портал отправляются в свою квартиру. Они идут прямиком в детскую и, предварительно сделав ребенку смесь (которую, кстати, Магнус призвал, но Алеку было не до нравственности), покормили и уложили спать. Алек стоял возле кроватки, где спит их маленький сын, чувствуя, что сзади его обнимает Магнус, обхватывая его талию. — Как давно я это хотел сделать, — говорит он, а Алек возмущенно смотрит на него. — Зато ты, наконец, перестанешь называть меня арбузиком, — говорит Алек, поворачиваясь в его руках. Он прижимается к Магнусу всем телом, а его руки обвивают шею Магнуса. — Кто знает, может, ты еще одну такую колу случайно выпьешь? — Магнус хрипло смеется, а Алек целует его губы, прикрывая глаза. — Может, — шепчет он в них, зарываясь руками в волосы мага. Когда они стали выходить из комнаты, с кроватки послышался громкий плач, и они, удивленно смотря друг на друга и прерывая поцелуй, начинают смеяться. — Попрощайтесь с дневным сексом, сказал нам только что Даниэль, — говорит Магнус, собираясь выйти из комнаты, когда Алек поднимал ребенка. — Эй, ты куда? Ему надо памперс поменять! — Я похож на человека, который умеет менять памперсы? — спрашивает маг, брезгливо смотря на Алека. — Немедленно иди сюда! Не вздумай сваливать прямо сейчас, я понятия не имею, что делать! — ребенок в его руках плакал, а Магнус начал громко смеяться. — Магнус! — маг подошел к нему и коротко, но крепко поцеловал его губы. — Александр, как можно быть таким сладким даже в двадцать два? — Не знаю, но если мы сейчас хоть что-нибудь не сделаем, я, вероятней всего, оглохну, — Магнус опять рассмеялся, и они с Алеком переложили кричащего ребенка на пеленальный столик. Конечно, пока они поменяли один единственный памперс ушло минут пятнадцать, зато научились, и Магнус уверен, что их ждет еще куча таких вот счастливых дней, наполненных разными смесями, бутылочками и памперсами, но Магнус никогда бы и ни за что не променял эти дни на что-либо другое.