Взгляд со стороны

- Ваши слова противоречат информации Икари, - на экране монитора медленно вращался алый логотип SEELE, голос, звучавший из динамиков, был синтезированным. Китагава совершенно случайно расположила ноутбук так, что камера показывала потолок комнаты, в которой девушка находилась. В эти игры можно было играть вдвоем, а она всегда презирала излишнюю любовь руководства к театральным эффектам. К чему непрерывно напоминать о секретности, но при этом транслировать название организации? – Он сообщает о том, что никакого проникновения Ангела не было. - Я лишь говорю о том, чему была непосредственным свидетелем, - холодно откликнулась инспектор. Канал связи был защищенным, но она все равно не собиралась обращаться к собеседнику по должности или псевдониму. – Были объявлены общая тревога и эвакуация. Подобные меры означают прямую угрозу уничтожения базы. О дальнейших событиях мне ничего неизвестно, поскольку я покинула Геофронт вместе с другими работниками. - Впредь позаботьтесь предоставлять более подробные данные, чем свои личные предположения, - с нажимом произнес человек, отделенный от нее сотнями и тысячами километров. – Мы не можем обвинять Командующего НЕРВ на основании гипотез и ощущений. - Наблюдение за Икари Гендо и анализ его действий вообще не входили в список целей моего пребывания в Токио-3, - женщина на мгновение стиснула челюсти, давя в себе вспышку раздражения. Ей было любопытно, чего руководство вообще ожидало от аналитика: виртуозного взлома МАГИ, допроса третьей степени старших офицеров НЕРВ или же нахождения в кабине пилота во время атаки? В пользу официальной версии Института о ложной тревоге говорил, кстати, именно факт того, что сами юниты так и остались неактивными, но Китагава привыкла доверять фактам, а не выступлениям представительных людей в безукоризненных костюмах, с выразительными жестами и хорошо поставленными голосами. Факты говорили о том, что угроза была А-класса, а руководство НЕРВ по некоей неясной причине отчаянно старается все затушевать. Лейтенанта Сакамаки крайне решительно выставили за пределы командного центра, так что от военного Суми ничего узнать не удалось. Подобные действия прямо-таки орали о том, что совсем рядом прячется нечто весьма неприятно пахнущее, способное ударить по всему Институту или его начальству. – В случае если я сменю направление работы, могут возникнуть нежелательные вопросы. Насколько я понимаю, у нас уже есть один человек, который занят Командующим. - А также отделами с первого по третий, - напомнил собеседник. – Агент Рёдзи сообщает о том, что ваша деятельность часто пересекается с его сферой ответственности. «Назови еще мою фамилию, - ее лицо исказилось в злой гримасе, - идиот чертов!». Китагава поражалась уровню царившего в Организации хаоса, тщательно скрываемого от обычных работников. Левая рука не только не знала о том, что поделывает правая, но могла и не подозревать о том, что та вообще существует. Людей назначали на должности исходя из подковерных интриг высшего руководства, проталкивающего своих фаворитов. Ее, заурядную финансистку, бросили копаться в отчетах конторы, которая вообще непонятно чем занималась. В Терминальной Догме таилось нечто масштабное, пожиравшее чудовищные суммы денег и служившее маяком для этих идиотских Ангелов, а Китагаве говорили сосредоточиться на Четвертом отделе и при этом оценивать лояльность Икари. Как она могла оценить его лояльность, если не имела представления о том, чем этот человек должен заниматься на самом деле? - Мое вмешательство обусловлено исключительно тем, что разрушения в боях с Ангелами, а также ремонт юнитов обходятся нам слишком дорого, - парировала девушка, раздумывая над тем, чтобы в следующий раз перед камерой поставить стул с наброшенным на спинку лифчиком. Это максимально точно выразит ее отношение к творящемуся вокруг маразму. С одной стороны, ей действительно выдали чрезвычайно широкие полномочия, с другой – прозрачно намекнули вести себя относительно тихо и не допустить падения обороноспособности Токио-3. Новые указания и рекомендации поступали регулярно, и с той же удручающей регулярностью они противоречили старым. В итоге, Суми приходилось в основном руководствоваться собственным здравым смыслом и общим пониманием интересов своих работодателей. – Плейбой имел достаточно времени, чтобы предпринять по этому поводу хоть что-нибудь. Кроме того, если уж он является официальным куратором объекта класса альфа, то мог бы хоть притвориться, что исполняет свои прямые обязанности. - Действия агента Рёдзи не должны вас интересовать, - Китагава, пользуясь тем, что остается невидимой, с чувством хлопнула себя по лбу ладонью. Оставалось только надеяться на надежность канала связи. Ради чего заучивать путаную систему шифров и кодовых обозначений, если твоему собеседнику попросту на это наплевать? Как так получалось, что бывший аудитор была более осмотрительна, чем ее нынешние руководители? Впрочем, данный вопрос был риторическим. Девушка абсолютно четко осознавала, что раскрытие ее легенды будет равносильно смертному приговору. - Бездействие данного человека привело к тому, что я вынуждена заниматься посторонними делами, распыляя усилия, - сухо откликнулась она. «Инспектор» Рёдзи Кадзи был не самой желанной темой для обсуждения, хотя бы потому, что его подопечная проявила себя не «гениальным вундеркиндом и прирожденным пилотом», но заурядной избалованной принцессой, которых Китагава успела изрядно насмотреться. Все эти миллиардеры жили с уверенностью, что куча нулей на банковском счете возносит их над грязью обычной жизни. Аска Лэнгли думала, что над остальными ее возносит способность пилотировать Евангелион. Члены Комитета SEELE тоже наверняка думали, что имеют полное право манипулировать человечеством. Китагава Суми некогда считала себя лучше других. Верила, что ее ум и настойчивость позволяют смотреть на прочих людей свысока. Уверенно вышагивала по мраморным полам, ловила свое идеальное отражение в стеклянных стенах, пожимала руки американцам, кланялась японцам. Методично продвигалась вверх по бесконечной лестнице, ведущей из трущоб к прекрасному миру вершин небоскребов. Знала, что ее место – там, среди строгих костюмов, вежливых голосов и фальшивых улыбок. Среди тех, кто держит в своих руках жизни серой массы обывателей, способных лишь с завистью смотреть вверх, но так и не попытаться сделать что-нибудь самим. Была той, кто сама творит свою судьбу. Пока не рухнула в агонии на лестницу в собственном подъезде, тщетно пытаясь спастись от прожигающей путь сквозь ее лицо кислоты. Слыша визгливый хохот ублюдка, который раз и навсегда доказал девушке, что далеко не все сражения, начавшиеся в залах собраний и на страницах отчетов, там же и заканчиваются. - Разумеется, я свяжусь с вами в случае, если произойдет еще что-нибудь непредвиденное, - бесцельная беседа, к счастью, подходила к концу. Китагава в очередной раз сообщила, что ей нужно больше информации об истинном положении дел в НЕРВ, и в очередной раз ее поставили на место. Похоже, что единственным надежным способом добраться до нужных данных оставалась аккуратная обработка Третьего отдела. Суми уже успела убедиться в том, что далеко не все исследования, засекреченные в SEELE, являются таковыми и для доктора Акаги. Минусом этого варианта было то, что две трети терминов, которые использовала ученая, звучали для девушки ритуальными песнопениями какого-нибудь африканского шамана – это в лучшем случае. - И в следующий раз, Китагава, потрудитесь верно настроить вашу камеру, - добавил ее собеседник, явно решив окончательно вывести ту из себя. - Обязательно, сэр, - подчеркнуто вежливо отозвалась Суми. – Приношу свои искренние извинения за это досадное неудобство. Доброго вам дня. Оборвав связь, девушка с трудом удержала себя от того, чтобы изо всех сил хлопнуть экраном по клавиатуре. Ни к чему было ломать устройство, хотя раздражение, копившееся внутри, требовала выхода. «Можно сломать что-нибудь еще, менее ценное». - Нет, - она поднялась со стула, сделала пару глубоких вдохов, сомкнула ладони перед грудью, а затем плавно развела их в сторону, заставляя негативные эмоции уйти. – Все в норме, - волна спокойствия сменила собой глупую и бессмысленную агрессию. Пока все проходило достаточно гладко, если не считать того факта, что финансы НЕРВ представляли собой Авгиевы конюшни и Гордиев узел в одном флаконе. Но самым важным было то, что пока ее прикрытие агента AUGE действовало. «Не лифчик, а трусики», - решила Суми. Ничего подобного она делать, конечно же, не станет, но сама мысль о том, как удивился бы неизвестный собеседник при виде этой картины, подняла ей настроение.