Далекий до истины.

До свадьбы мы с Сэмми почти не виделись. И сегодня, когда настал день нашей свадьбы, я считал часы до выезда. Все должно быть идеально: Сэм в великолепном светлом костюме, я - одетый с иголочки, лимузин, сошедший с глянцевой обложки, друзья и знакомые, близкие. Без пяти двенадцать. Все за исключением Сэмми и его отца в церкви. Еще немного, и мы сможем увидеться. Кажется, что все это не со мной, словно снимается какой-то фильм. Все взволнованы, о чем-то шепчутся. Один я ничего почти не испытываю, не показывая ни внешнего волнения, ни внутреннего, которых по сути и нет. Я точно знаю, что я скажу "да". Наверное скажу. И неожиданно начинает звучать музыка. В зал входит Сэмми вместе со своим отцом. Все как в сказке, в которой вот-вот близится счастливый финал. Сэм великолепен! Никого я больше не вижу, только его, медленно подходящего ко мне. Оставив своего отца позади и поцеловав его в щеку, раскрасневшийся Сэмми подходит к алтарю, становясь слева от меня. Мы напряжены, но кажется знаем, что ответим. - Уважаемые гости, уважаемые молодые! Сегодня появится еще одна семья. Вы долго искали друг друга, возможно и не догадывались, что именно судьба заранее распорядилась, чтобы именно сегодня именно вы стояли здесь, перед ликом Господа Бога, дабы соединиться узами брака, - начал наш регистратор. Сколько людей отвечало "нет" на собственной свадьбе? Доводилось ли ему видеть такое? И искренне ли он рад за то, что мы с Сэмми сегодня заключаем брак? Полагаю, что да. Или он как и я ничего не испытывает, но умеет находиться, когда это нужно. Далее последовала легенда о том, что у каждого есть своя половинка, с моралью, что нам очень-очень повезло. И вот, настал тот час. Не нашлось никого, кто посмел бы встать против нашего союза. Тоже хорошая новость. - Сэмюэль.. - начал регистратор. Я с облегчением вздохнул. Первым должен ответить Сэмми. И он даже не задумывался, только тонким от волнения голосом вскрикнул: - Да, конечно! И сейчас должен ответить я. - Да, - после секундного замешательства ответил я. - Да! Обменявшись кольцами, мы "поцеловались". Наши губы даже не соприкоснулись, но все, в том числе и я, посчитали это за поцелуй. Банкет начался часом позже. Мы с Сэмми несколько раз показательно целовались, смеялись и веселились, доказывая всем скептикам, что мы по-настоящему счастливы. Мы сидели и пили шампанское, когда в зал на большом подносе внесли торт, напоминающий облако. Такой же воздушный, украшенный безе, он обещал быть очень вкусным. А нес его худенький мальчик-официант, которого из-за торта почти и не было видно. Ставя его на стол, он немного не рассчитал, и безе, украшавшее свадебное великолепие, посыпалось на меня, на мои штаны. Я даже и опомниться не успел, как все заверещали. - Ой, извините, простите, пожалуйста! Я сейчас все замою, простите, извините! - молодой человек наклонился и начал стирать безе с моих колен, сетуя на свою неуклюжесть. Когда он закончил, он поднял голову, откидывая светло-русые пряди со лба. И здесь я понял, что сердце мое замедлило свой ритм. Никогда я еще не видел таких глаз, и они пленили меня. К нам приблизился главный по залу. - Уходи прочь, - старший из официантов сказал это тихо, сквозь зубы, но я услышал. Мальчик еще раз извинился и убежал, а мы продолжили веселье, начавшее казаться тягостным и унылым. От духоты все поплыло перед глазами, и я пошел на улицу, дабы хоть немного освежиться. Я вышел на свежий воздух, но в голове от этого яснее не стало. - Ах, это вы, - замямлил молодой человек-официант, тот самый, обрушивший на меня гору безе, сидящий около стены здания, спешно поднимаясь с холодной земли. - Извините! Со мной никогда такого не было. - И что тебе за это будет? - с сожалением осведомился я, ничуть не сердясь. - Я могу написать заявление, что это всего лишь случайность. - Может быть ничего, - он пожал плечами. - Я очень устаю здесь. Вы извините, что я именно вам выплескиваю все это. У меня есть младшенький, он еще учится в школе, совсем несмышленый. Наш отец ушел из семьи, когда папа вынашивал его. А недавно мы остались совсем одни, понимаете? - Я сожалею, - и почему именно на плечи этого мальчика обрушилось такое несчастье? Мне всегда казалось, что бывает то светлая полоса, то темная. В его же жизни они не чередовались. - И тогда я понял, что не могу оставить малыша. Он домашний, в детском доме без нежности и ласки его бы сломали. Я не мог этого допустить, - по щеке моего нового знакомого покатилась слезинка. Одна за одной они скатывались по щекам. Плакал он беззвучно. А я, глядя на все это, не мог пошевелиться. Язык окаменел, и я не мог сказать ни слова. И когда тело вновь стало со мной заодно, я обнял его. Ох, Сэмми, я виноват. Но вина моя не в том, что сейчас я не с тобой, а с этим мальчиком-официантом. Я понял, что не люблю тебя, не смогу полюбить, не смогу ответить взаимностью на твои чувства. Я не тот, кто достоин всего этого. - Вам, видимо, уже пора идти. Веселье вот-вот начнется, - задыхаясь от слез, сказал он, высвобождаясь от моих объятий. - Сейчас вы должны быть не со мной, а со своим мужем. Он очень любит вас, это видно. Я покачал головой, то ли не готовый оставить его одного, то ли несогласный с мнением нового знакомого о чувствах Сэмми. На самом деле, я и сам не понял, на что качаю головой. Отойдя на несколько шагов, я остановился. - Как твое имя? - всхлипывая, он поднял голову, словно не понимая, кому был задан вопрос. - Мы так и не познакомились, - пояснил я. - Нет, - зашептал он. - Не стоит. Если вы узнаете мое имя, то вы будете вспоминать меня. Не надо, пожалуйста. И спасибо вам, что выслушали меня. - Что-ж, ладно. До свидания, - и хоть я не хотел оставлять его одного, я ушел. Тяжелые мысли стали овладевать мною с каждым шагом, который отдалял меня от него и приближал к Сэмми. Этот неуклюжий мальчик с нелегкой жизнью так и не назвал своего имени, но кажется я знаю, как стоит называть его про себя. Вместе с легким запахом своего парфюма я оставил там частичку своего сердца. И я не удивлюсь, если он завладел ею. Эх, ворёнок, лучше бы ты имя свое назвал. От того что ты не назвал его, легче мне не станет, и все мои мысли будут только о тебе и этом разговоре, за которым я понял, что совершил большую ошибку.