Игра в любовь, или ложь ради денег

      Здесь явно не хватало световых эффектов с дымом и ди-джея для after party, иначе никак по другому нельзя было оправдать то, что стакан за стаканом Деймон вливал в себя виски с колой и льдом, предпочитая этот коктейль утреннему кофе. Но если бы даже Сальваторе пожелал выпить терпкого напитка, теперь сварить его было некому. Секретарский стол пустовал. Разве что на полках рядом с ним второпях было забыто пару рядовых вещиц: флакон духов и фоторамка с фотографией собаки. «Как же её звали… Тони? То… Томми?», — пытался вспомнить совершенно ненужную информацию Элайджа, но перед глазами всплывала только грустные глаза девушки, укравшей его куртку. «Наверное, уже нашла без проблем себе другого спонсора», — успокоил себя мужчина. Не зря ведь существует в жизни шаблон, по которому на каждую глупую блондинку полагается свой «папик». Но в этот раз стереотип не сработал. И будто вторя этому, ещё ни о чём не догадывающемуся мужчине пришло повторное уведомление, которое он видимо, не заметил с утра. Это было сообщение с неизвестного номера.       «Мне необходимо с Вами встретиться. Сегодня на углу 6-й авеню в 11.00. Кэролайн Форбс».       Майклсон ещё раз перечитал сообщение. Нет, глаза ему не врали. Кэролайн, та самая владелица собачки, хочет встретиться с ним. Неужели отдать куртку? Других предположений не могло быть. Возможен вариант, что был открыт сезон охоты молодых девиц на Элайджу Майклсона. Но если бы и было так, то весь ажиотаж был бы прерван на начальном этапе миссис Майклсон, которая после приближающегося публичного романа её мужа с моделью, теперь всегда настороже. На лице мужчины промелькнула усмешка.       — На первом же свидании? Ну, Элайджа, я не ожидал, что ты у нас такой покоритель женских сердец, — восхищался Деймон, — это сенсация, и не только этого дня, но, я думаю, и будущей недели, если, конечно, не появятся ещё новости от вашей сладкой парочки, — посмеиваясь, продолжал он.        — А фотографии, сделанные тобой у меня просто оторвали с руками, естественно не за бесплатно. А вот и обещанный гонорар, — Сальваторе передал Элайдже конверт, с судя по его толщине весьма весомой суммой.       Этот конверт стал существенным напоминанием о лжи, на которую шёл мужчина ради денег. Майклсона не покидали мысли о том, что, хотя и не на самом деле, но он всё-таки изменял своей жене. По крайне мере, это было несправедливо к ней, плюс к этому ещё прилагались разрушенные семейные ценности и другие подобные моральные принципы, которые мужчина одним неверным шагом преступил. Как он раньше не мог подумать об этом, соглашаясь на авантюры, предложенные Деймоном. Ведь ни за какие деньги он не сможет потом купить доверие и любовь Хейли.       О другом трепещущем чувстве, которое искрой зажглось в нём после вчерашнего свидания, он даже хотел думать. Он не должен об этом думать. Это надо побороть в себе, затоптать ещё не разгоревшуюся искру. Сейчас главной задачей для Майклсона, являлось извиниться перед Хейли, поговорить с ней по душам, и затем вместе, как настоящая семья, решить, что делать дальше.       — Ты сделал ей предложение?       — Да. Я её люблю, Ник. Я повторял это сотню раз и повторю ещё раз.       — Элайджа, вы не пара. Вы просто не сойдётесь характерами. Открой глаза. Разве ты сам не видишь этого? А я вижу лишь два исхода события вашей совместной жизни: либо она удушит тебя заботой, и ты сбежишь сам, либо ей надоест, что ты вечно пропадаешь на работе, и она подаст на развод…       — Это моё решение. Мне решать с кем я проведу свою жизнь. Прошу, когда будешь поздравлять нас, не толкни подобную речь.       — Деймон, ты не против, если я прямо сейчас покину своё рабочее место на время?       — Конечно, мой друг, — торжествующе произнёс Сальваторе, — теперь для тебя всё, что угодно. Только скажи, когда вы договорились провести следующее свидание?       — Завтра, или послезавтра. Ещё созвонимся.       — Ещё недавно ты мог подумать, что ты будешь встречаться с самой Пирс? — внезапно выпалил Деймон. — Мне бы на твоё место, друг. Ох, мне бы на твоё место.       «Забирай! Хоть сейчас!», — хотелось выкрикнуть Элайдже, но он знал, что поздно уже пытаться что-то изменить.       Бросив в след скомканное «до встречи», Майклсон, будто в попытке убежать от собственных мыслей, вырвался из кабинета, насквозь пропитанного перегаром и гнилым ароматом лёгких денег. Конверт, которого он до этого так ждал, теперь жёг ему руки и он поспешно убрал его в портфель, в котором уже покоилась газета со фотографиями его измен. Много ли ещё его проступков сможет уместиться в этом портфеле?       До «рандеву» с Кэролайн у него ещё оставалось время, и мужчина решил скоротать его, уединившись в своей студии.       После пары поворотов ключа в замочной скважине дверь без чьей-либо помощи распахнулась и пробудила застоявшийся воздух. В помещении стоял спёртый крепкий запах древесины. Сквозь жалюзи струились тонкие полоски света, освещающие, танцующих в мягком полумраке, рои пылинок. Создавалось ощущение, что здесь никто не бывал уже около месяца, но на самом деле Сальваторе просто экономил на услугах уборщицы. Элайджа поспешил открыть окно, так как старый кондиционер уже давно отказался работать. В студию ворвался далеко не освежающий поток выхлопных газов, и Майклсон, решив, что лучше будет остаться в духоте, вернул пластиковую ручку в изначальное положение.       Колебания воздуха унесли со стоявшего рядом стола несколько бумаг. Но это ничуть не уменьшило беспорядка до этого царившего на нём. Вырезки из журналов и газет, компакт-диски, обрезки фотобумаги, стержни без ручек, тупые карандаши и даже несколько старых побитых объективов — малая часть того, что нашло себе там убежище. Множество маркеров-напоминаний с перечёркнутым текстом украшали монитор старого, но ещё верно служившего компьютера. В противоположной стороне от стола существовало сооружение, состоящее из циклорамы, нескольких осветительных приборов и штатива. Существовало оно там лишь для редких любительских фотосъемок. Но в своё время именно здесь протекала вся работа начинающего фотографа. Именно здесь происходили пробы пера, а точнее фотоаппарата, именно здесь оттачивались необходимые навыки будущего профессионального фотографа, именно здесь впервые сквозь объектив камеры Майклсон влюбился в изящную миловидную брюнетку, которая просила называть её Хейл. Тогда агентство Деймона ещё принимало персональные заказы и эта фотосъёмка была заказом на университетский выпускной альбом. В тот день перед намыленным взглядом Элайджи проплыло немало симпатичных студенток, но именно одна чем-то врезалась в память на столько, что парень потом ещё несколько дней пробивал информационные базы, чтобы найти ту самую Хейли Маршалл, выпускницу экономического университета с яркими горящими зелёными глазами.       В стороне от творческого бедлама студии стоял миниатюрный диван, на котором, по словам однажды вспылившей Хейли, Элайджа и кувыркался со своими модельками. Хотя в реальности на этом диване едва ли можно было раскинуть ноги и одному человеку, да и раскидывать ноги мужчине удавалось редко. Чаще всего он беспрестанно копошился за столом, пытаясь втиснуть уродливую модель в рамки 90-60-90 или же обрабатывая третью однообразную партию фотографий для каталога одежды или же занимаясь другой подобной креативной деградацией, которая последнее время составляла весь его рабочий день.       Всё это составляло рабочую обстановку Элайджи уже на протяжении десяти лет. Студия была приютом его беспокойной души, местом, где он мог укрыться от окружающего мира. Ведь улыбающиеся портреты со стен никогда не посмотрят на тебя косо.       День обещал быть солнечным, но ветреным. На углу 6-й авеню девушка, сквозь спутанные светлые локоны, которые то и дело закрывали её лицо, пыталась уловить взглядом знакомое лицо. Она непроизвольно направлялась к каждому, кто даже отдалённо напоминал ей предмет её поисков, но, ошибаясь, торопливо возвращалась обратно под полосатый козырёк цветочного магазина. Автомобили яркими вспышками мелькали на дороге, люди, толкаясь и болтая, создавали невыносимый гул, от приторного, не покидающего запаха цветов уже мутило. Кэролайн, чувствуя опустошающую слабость и уже отчаявшись дождаться кого-либо, собиралась уйти, но тут перед ней возник её спаситель:       — Прошу извинить меня, я опоздал. Час-пик, пробки, сами понимаете, — пробормотал в оправдание мужчина, хотя настоящей причиной его опоздания было просто нежелание приходить на встречу. Но Кэролайн было на это более чем всё равно и, пропуская мимо ушей все дальнейшие доводы Элайджи, она поспешно и с диким волнением в голосе заговорила:       — Элайджа, я так рада, что Вы пришли. Вы не представляете, как я счастлива Вас видеть, Элайджа. Вот, вот держите, Ваша куртка, — неловким движением она передала вещь, при этом остановив свою ладонь на запястье Майклсона. Её рука была мертвецки холодной и влажной.       — Элайджа, — продолжила она чуть тише, но для того, чтобы понять её сквозь шум города, уже приходилось прислушиваться. — Если у Вас найдётся ещё несколько свободных минут, мне бы хотелось Вам кое-что сказать. Её мутный блуждающий взгляд, уставшее бледное лицо не оставляли Элайдже выбора.       — Я думаю, пару минут найдётся.       — Элайджа, — она сократила расстояние между до максимума, мужчина слышал её прерывистое дыхание, вместе с тем он почувствовал, как блондинка уже не просто держала его руку, а буквально облокотилась на неё. — Я в отчаянном положении, и не знаю с кем я ещё могу поделиться этим, поэтому сразу извините за бестактность…       Кэролайн опустила взгляд. Через пару секунд Майклсон внезапно почувствовал на себе всю тяжесть тела девушки. Она была без сознания.