Внимание! Разыскивается ...

      Ему скучно. Мой палец в его заднице, а ему, видите ли, скучно. Не говоря уже о том, что ещё слегка и досадно. Что ж я могу поделать, если процесс занимает гораздо больше времени, чем он, по его мнению, заслуживает.       – Тут? – спрашиваю я.       – Неа.       – Может здесь?       – Неа.       Он зевает, одной рукой прикрывая рот, другой лениво поглаживая свой член.       – Только не говори мне, что ты из-за меня завтра утром не встанешь, – бурчу я ворчливо.       – Уже. Не встану, – и он многозначительно смотрит вниз на свой полуэрегированный член.       Я закатываю глаза. У меня, блядь, палец устал! Я вынимаю его, он же, привычно издевательски выгибая бровь, бросает:       – Уже сдаешься?       Прожигаю его взглядом. Сдаюсь? Пора бы Брайану усвоить, что я и капитуляция живем на разных полюсах.       – Нет, просто руки меняю. Ты же помнишь, они у меня одинаково развиты?       Его ответная усмешка выходит откровенно пошловатой, он чуть шире раздвигает ноги, в то время как я проталкиваю средний палец, на этот раз уже левой руки, в него.       – Разве такое забудешь? Ведь неважно, сидишь ты от меня справа или слева, – говорит он: – Дрочишь ты мне и так, и так отлично!       Его комплимент моим усилиям сделать ему приятно, пусть даже в таком виде, – редкое удовольствие. Глупо, конечно, но я краснею.       – Вот, если б ты ещё и пальцами мог работать так же мастерски. Пока не найдешь мою простату, всё твоё прощупывание ничем не будет отличаться от ректального осмотра.       – Напомни-ка мне ещё разок – передняя стенка или задняя?       – Передняя. Просто согни палец и двигай им так, словно кого-то подзываешь.       – А она у тебя точно есть?       – Точно! – смеется он.       – Слушай, а может она стёрлась…       – Как ластик на карандаше, которым слишком много тёрли?       – Типа того.       Он снова хмыкает и откидывает голову на подушку. Теперь, когда он не смотрит на меня с непередаваемой смесью раздражения и недоумения, я могу сконцентрироваться на поисках и даже наслаждаться процессом. Брайан никогда раньше не позволял мне засовывать что-либо ему в зад. Не сказать, конечно, что я не пытался, когда отсасывал ему, но он всегда сжимал ягодицы и говорил что-то наподобие:       – Неплохая попытка, Солнышко! Удачи тебе в следующий раз.       Но сегодня всё было по-другому: он взял мою руку и положил её себе на промежность однозначно приглашающим жестом, а потом вручил мне ещё и тюбик со смазкой. Я практически всё запорол, собравшись драматично вопросить:       – Ты уверен? – словно он был какой-то перепуганной девственницей, но успел вовремя прикусить свой болтливый язык и начал намазывать смазку на палец.       – На меня тоже немного нанеси, – приказал он, – Я предпочитаю, чтоб было скользко, но не так, чтоб аж хлюпало, как будто у меня не задница, а пизда.       Я вздрогнул. Противно как-то, и это даже при условии, что я ни разу эту самую часть тела не видел, не говоря уже о том, чтоб её трогать.       – Так нормально? – спросил я.       – Сойдет.       Я попытался делать всё то же, что он обычно проделывал со мной: кружил пальцем вокруг входа, постепенно наращивая нажим, пока, довольно неожиданно, кончик не проскользнул вовнутрь. Он судорожно вдохнул и откинулся на матрас.       Ощущения были ошеломляющие. Была определённая интимность, когда он делал это со мной, но делать это с ним было как-то ещё интимнее. А, может, это было просто потому, что я это делал с Брайаном aka Неприкасаемая Задница. Он развел ноги шире, и я стал проталкиваться глубже. Там было так неимоверно узко, что я ощущал, как он сжимает мой палец. Жутко хотелось видеть движения моей руки, но поза не позволяла. Изнутри он был таким горячим, гладким и мягким, а вовсе не привычно-жёстким, как его крепкий член, стальные мускулы и издевательская мне-плевать-на-всех ухмылка.       Я начал трахать его пальцем, медленно скользя вовнутрь и практически выскальзывая наружу. Когда он выдохнул тот гортанный мурлыкающий звук, который издает иногда, если я ему особенно хорошо отсасываю – звук удовольствия и удовлетворённости, и начал медленно себя поглаживать, я мысленно приготовился получать первый приз за проявленный природный талант ещё в одной сфере, но тут он, потянувшись, цапнул меня за руку и скомандовал:       – Время трахнуть меня как следует. Помассируй простату.       Я лихорадочно попытался вспомнить тот раздел учебника по анатомии, который рассказывал о мужской половой системе. Простата – это ж, вроде, железа какая-то. У дедушки обнаружили рак простаты, когда я был в средней школе. Против воли моё воображение нарисовало отнюдь не эротическую картинку с доктором в резиновых перчатках, сосредоточенно пихающим палец в дедов тыл. Бееее! Я отогнал этот тошнотворный образ и сконцентрировался на Брайане и на том, каким охуительным он был наощупь.       Что тут такого сложного? Палец дальше, чем следует, засунуть я, в принципе, не мог. Мою же простату Брайан всегда находил, ну, по крайней мере, я так думал. Была там внутри какая-то точка, от прикосновения к которой казалось, что в эту же самую секунду и кончишь, но ни фига. Словно зависаешь в невесомости за секунду до того, как гравитация шарахнет тебя о землю.       Я прощупал и прозондировал каждый миллиметр, но Брайан никак не реагировал, разве что периодически недовольно хмыкал.       – Напомни-ка, где она? – спрашиваю я. Бисеринки пота начинают появляться вдоль линии роста волос.       – Прямо напротив тазовой кости. Чёрт, да что ж это такое? Я тебе что, учебник по анатомии? Или может меня следует расчленить, как подопытного кролика, чтоб ты понял, что и где расположено.       Я просовываю пальцы как можно глубже и сильно надавливаю.       Он шлёпает меня по руке.       – Больно, блядь. Не хватало, чтоб ты мне ещё семенные пузырьки раздавил. Она не так глубоко. Чуть выше промежности. Глубже чем по фалангу палец вводить не надо.       Такие несексуальные термины для таких сексуальных частей тела….       – Я хоть приблизительно там, где нужно? – спрашиваю. Я переживаю, что у него кончится терпение, и он заставит меня остановиться до того, как я её найду. Если так произойдет, он больше никогда и ни за что не допустит меня к своему заду. Я уже усвоил, что Брайан редко раскидывается вторыми шансами, какой бы то ни было разновидности.       – Ну, с частью тела ты точно не ошибся, – заявляет он устало.       Может, если добавить ещё один палец, дело пойдет получше. Я не спрашиваю его можно ли, просто делаю это. Я уверен, что он взбеленится, но ошибаюсь. Вместо разъяренного вопля, он сгибает колени и приподнимает зад над матрасом, чтоб дать мне доступ и возможность двигаться свободнее.       – Очень изобретательно, – произносит он с одобрением.       Чёрт, он такой горячий и сексуальный сейчас. Стоило мне добавить ещё палец, как он уже явно получает удовольствие. Его лицо и шея порозовели и блестят от пота, а его член полностью наливается в его руке.       – Не шевелись, – говорит он, задыхаясь, – Позволь мне показать тебе.       Мои пальцы всё ещё согнуты, но я перестаю ими двигать. Я завороженно смотрю, как он начинает сам себя трахать, вращая бёдрами и покачивая ими пока…       Должно быть, ему удалось потереться этой самой легендарной простатой о мои пальцы, потому что всё его тело резко содрогается, и я вижу болезненно-восторженную гримасу удовольствия на его лице.       – Вот тут, – стонет он, – Тут. Чувствуешь?       – Да, – отвечаю, и это – правда.       Вот она, эта маленькая зараза. Ну, наконец-то! Это уплотнение размером с горошину, на которое я нежно надавливаю. И всего его вновь подкидывает и выгибает. Чем-то похоже на конвульсии. Я стараюсь не думать о просмотренном недавно «Изгоняющем дьявола».       - Зацени-ка, – говорит он с интонациями ребенка, который собрался перепрыгнуть лужу на скейтборде. И я смотрю, как он выпускает из рук свой член.       – Продолжай надавливать. Именно так, именно. О, да, так, блядь…       Я вижу, как изгибается его тело, когда он кончает себе на живот, и одновременно ощущаю, как он ритмично-судорожно стискивает мои пальцы, отпускает и снова сжимает их. У него выражение лица, охренительно кончившего человека, а в каждом выдохе слышен стон.       Твою ж мать!       Когда его тело прекращает дрожать, он захватывает моё запястье и тянет из себя мои пальцы. Я сопротивляюсь, он же беззвучно смеётся:       – Я думаю, будет нелегко объяснить всем нашим, почему мы всюду ходим с твоими пальцами в моей заднице. Кроме того, мне нужно помочиться, ты ж мне тут битый час в мочевой пузырь пальцем тыкал.       Битый час. Козёл! Всё заняло не больше нескольких минут. Откидываюсь на подушки и удобно сворачиваюсь калачиком. Усвоенный материал заслуживает закрепления, пусть даже при условии, что технически Брай сам себя довел до оргазма. Теперь он просто обязан устроить мне тест на проверку пройденного. Повторение – мать учения! Ничто так не систематизирует знания, как повторное упражнение. И ещё одно! Я строю глазки потолку. При определённой доле везения, только вопрос времени, когда я смогу туда ещё и язык засунуть, а потом … Ну, с чем чёрт не шутит? Произошло ведь немало невероятных вещей. В конце концов, если никто не возвращался из ада, это ещё не значит, что там нет горнолыжного курорта.