Ночная Фурия

Дни шли, а с ними толстел Беззубик. Иккинг часто спрашивал себя — на каком месяце беременности его друг, но ответить точно на свой же вопрос не мог. Были лишь предположения и рассчеты, которые сводились к седьмому-восьмому месяцу. Дракон же в конец обленился и не выходил из дома вождя, в котором поселился. Конечно же, все племя уже знало, что происходит с Ночной Фурией, и было занято поисками, даже Сморкала не отказал в помощи. Но все было напрасно, и с каждым бесполезно прожитым днем надежда в сердце юного вождя угасала… И этот день не отличался от других. Племя обыскивало свои погреба, погреб Иккинга, странное книгохранилище, викинги осматривали все книги, все укромные закоулки, все, что только можно, но ничего. Везде они находили лишь пыль и ненужную информацию. А сейчас был уже вечер. Солнце неумолимо падало за горизонт после очередного утомительного дня, окрашивая чернеющее небо и море алыми лучами заката. Юный вождь смотрел на умирающее светило, и так же умирала его вера в то, что Беззубику еще можно помочь. Конечно, сейчас солнце поглотит море, и оно погибнет, оставляя мир на растерзание тьме и попечительство луны со звездами, но завтра светило вновь зайдет на небосвод и одарит мир своим ярким светом и теплом. Так же и надежда умирала лишь до следующего дня, чтоб завтра вновь возродиться из пепла и искать не с такими, как раньше, но все же новыми силами. Иккинг почувствовал на плече чью-то руку. Ему не стоило оборачиваться, чтоб узнать, кто это. Ее он узнает среди тысяч. — Мы найдем эту страницу, не отчаивайся, — Астрид говорила тихо, но уверенно. — Я тебе обещаю. — Знаешь, я уже начинаю сомневаться, — прошептал ей в ответ парень. — Я не хочу терять своего лучшего друга. Своего брата. Девушка не ответила ему ничего, позволяя обдумать все самому, и лишь положила голову на его плечо. Иккинг не шевельнулся, уходя в лабиринты своих вопросов, на которые так не хватало точных ответов, а не его рассуждений… Где же эта чертова страница? Как помочь дракону? И сколько же времени у него есть до того, как станет слишком поздно? Или… как бы уже не было слишком поздно. Тьма сгущалась, а на черном полотне небес зажглись первые маяки — звезды. Возможно, скоро взойдет и луна. Астрид, тихо прошептав что-то на ухо любимому, удалилась, оставив Иккинга наедине со звездами и мыслями. Ядовито-черные волны моря бились о песчаный берег, наводя и без того подавленного парня на невеселые мысли. Теперь уже все поглощающие волны разума окончательно смыли надежду из головы вождя, оставив только безысходность и бессилие. Он больше не верил, что сможет помочь дракону. Даже если он найдет страницу, будет уже слишком поздно, чтобы что-то предпринимать. Наверняка, там будет сложное задание, типа «иди туда, не знаю, куда, и принеси то, не знаю, что», а на это нужно время, которого у парня не осталось. Нужно время… которого нет. Плеск воды убаюкивал, но Иккинг безжизненно смотрел на горизонт. Он смотрел, но не видел. Он, слушая, не слышал. А из-за моря медленно выплывала луна. Ее полный серебряный лик был необыкновенно грустным и прекрасным, что заставляло людей хотеть одновременно и делиться с ней проблемами, и сваливать их на нее. А чего же хотел юный вождь? А парень не видел луны, парень не видел ничего, кроме дребезжащего перед его глазами порождения его воображения: образ его лучшего друга и брата, образ Беззубика на грани смерти… Сейчас он представлял его муки, его боль на самой последней секунде жизни. Его последний вздох и маленького дракончика возле безжизненного тела. Он представлял, как на его глазах Беззубик разорвал тонкую грань между жизнью и смертью, канув навеки в бездну. Он представлял свои слезы и желание придушить существо, убившее его друга. Он представлял… Луна достигла своего пика и сочувственно смотрела на Иккинга, сидящего на голом камне с единственной вымученной слезой, ее холодный свет не грел, а лишь усиливал тоску, но он и закалял душу. Возможно, парень сможет пережить смерть друга, а может… Нет! Не хватало сейчас еще и отца вспомнить. Вождь утер наглую слезу, встал и уверенно пошел в свой дом. Беззубик лежал у входа, выпятив вперед свой немаленький живот, обтянутый синевато-черной кожей и освященный лунным светом, и спал. Спал, подрагивая, но вполне мирно, что немного радовало остывшее на эту ночь сердце Иккинга. — Я тебе помогу, обещаю! — в глазах горела решимость. — Чего бы мне это не стоило. И слова его звучали твердо, ведь были чистой правдой. Он пойдет на все ради своего друга, лишь бы его не потерять. Даже на смерть… Тихо, стараясь не разбудить дракона, парень бродил по дому. Мысли и раздумья заставляли веру вновь таять, когда юный вождь вдруг заметил слабый тоненький лучик холодного лунного света, падавший на какую-то малюсенькую дверную ручку, заставляя надежду разгораться с новой силой. Парень на подкашивающихся ногах, стараясь унять дрожь в руках и выровнять застывшее дыхание, сел рядом с кольцом, за которое отпиралась дверь, и оглядел пол. Он сидел на небольшой деревянной дощечке, скрывающей дыру в полу, она была не больше ладони Иккинга. Он протянул ослабевшую руку к этому кольцу и поднял дощечку. Под ней в сырости лежали несколько листов бумаги, возможно, страниц той книги. Парень осмотрел их и с ужасом для себя осознал — нужного листа там нет! Там были листочки из других книг, но ничего о Ночных Фуриях! Вот подстава…