Притяжение

Стоял теплый солнечный день, что было странно для погоды городка Бекон-Хиллз. Питер подставил лицо согревающим лучам, прикрыл глаза и наслаждался. Спокойная жизнь… Как же странно это звучит. Все время оставаться на одном месте, никуда не бежать, ни от кого не скрываться… Желание перерезать кому-нибудь глотку ради самоудовлетворения больше не посещала его. Лишь время от времени хотелось сорваться на дотошном Стайлзе, но Питер каждый раз сдерживался и ограничивался саркастичными высказываниями. Гармония с самим собой… Так спокойно и тревожно одновременно. Глухой стук упавшего на пол предмета заставил его вынырнуть из потока своих противоречивых мыслей. Он поспешил в зал, где на мягком кресле зашевелилась большая кучка, накрытая одеялом. Девушка откинула в сторону край пледа, потерла глаза и сладостно потянулась. Кажется, губы Питера дернулись в легкой улыбке, и он на мгновение попал в забвение. Потом глаза девушки отыскали Хейла, и взгляд переменился на задумчивый. Питер не любил такой вот взгляд мисс «я на миссии». — Я долго спала? — спросила Ана охрипшим голосом. — Не знаю, — честно признался Питер, пожав плечами. — Время сейчас быстро летит. Ана хотела было спросить, что он имеет в виду, но все и так было понятно. Его жизнь продвигалась в нужном направлении, это она знала точно. Зачем же мешать этому течению… — Как твое самочувствие? — глубоко вдохнул Питер, подняв книгу с пола и устраиваясь на подлокотнике дивана. — Уже неделю как все прекрасно. Не понимаю, зачем вы до сих пор со мной возитесь. Дверь распахнулась, застав обоих в неловком положении. Питер вскочил с дивана, а Ана села прямо, не заметив, что до этого невольно склонялась в сторону Хейла. В дом ввалилась целая толпа. Лидия и Эллисон тут же с визгами подбежали к постели и принялись крепко обнимать Ану. Все остальные выгружали тяжелые сумки с продуктами и незаметно, вихрем, вовлекли в это дело и Питера, одиноко стоявшего поодаль. Друзья привнесли в этот дом немного «жизни», так это ощущалось самой Аной, которая даже и не помнила, когда выходила на улицу в последний раз. Ей хотелось именно жить. Пускай даже если в это понятие входило превращение друзей в оборотней и мучения в плену у альфы. Однотипные дни в серых стенах давили на нее и убивали частичку радости и счастья внутри. Она смотрела поочередно на своих друзей и одновременно на всех сразу, и упивалась подобным вдохновением. Казалось, что она могла бы и горы свернуть. Прямо сейчас. В эту минуту. Но вместо этого прогремел голос, такой желанный и, в то же время, ненавистный. Сквозь гул непрекращающихся разговоров прорвалось заявление Питера. — Я уезжаю в Коннектикут, — ляпнул он непонятно зачем. Вот так. Все до боли просто и не вовремя. В комнате повисла тишина, а все присутствующие уставились на него с непонимающим выражением лица. Каждый из них сейчас глядел то ли с растерянностью, то ли, додумав суть сказанного, сверлили Хейла старшего взглядом, говорящим «черт побери, мужик, лучше бы ты молчал». — Если кому-нибудь это важно знать, — добавил он. Казалось, краем уха можно было различить шелест листьев во дворе дома. И снова этот хриплый голос, как нож в сердце Питера Хейла. Если у него, конечно, есть еще это сердце… — Ты уезжаешь? После громкого заявления все думали про Ану, но, кажется, совсем забыли, что она реальная и прямо сейчас присутствует вместе с ними. — Собираюсь, — выдавил из себя Питер. — В общем-то, я зашел попрощаться. Вот оно. Питер заставил себя посмотреть ей прямо в глаз, в ее грустные потерянные глаза, а может, ему так только казалось. Ана ведь устала и еще до конца не окрепла. Больше всего на свете ему хотелось провести пальцами по ее щеке прямо сейчас. Но когда рука уже было дернулась, он сжал ладонь в крепкий кулак. Губы дернулись в едва заметной тоскливой улыбке, и он зашагал прочь, оставив дверь медленно и скрипуче тянуться обратно.