Притяжение

Не верьте, если скажет кто: Нет изменения в природе, Когда твой друг, подбив итог, Навечно – в вечное – уходит.

Раннее утро. Солнце еще не встало над городом, тусклый свет, смешанный с туманом, уже просачивался на безлюдные улицы Бекон-Хиллз. Персонал больницы оживленно суетился, встревоженный беспокойным появлением группы измученных молодых людей. Каждый был в разной степени ранен, это отметили медсестры. Они предложили помощь, но последовал нервный отказ. На этаже были лишь пустые, не оживленные ничьим присутствием палаты. Кроме двух. Еще недавно именно там собрались почти все, кто находился в столь ранний час на своем посту. Сейчас же нерушимая тишина витала вокруг, и никто не смел ее нарушить. Палаты были закрыты от посторонних, как считали правильным поступить здешние дежурные врачи. Бесконечно тянущиеся в никуда коридоры. Сковывающий холод и переменно моргающий свет. Все это создавало соответствующую атмосферу. Атмосферу смерти. На скамейках трое, беспорядочно устроившись на неудобных сидениях, ждали чуда. Каждый витал в своих мыслях, но воспоминание у них было одно на троих. Лишь изредка, то один поймает на себе нервный взгляд, то другой. Оглядываться не хотелось, но, машинально встретившись с чужим взвинченным взором, они неестественно быстро опускали голову, лишь бы не чувствовать боль другого и не заметить безнадежность, которая взвалилась на плечи неподъемным грузом. Своей тяжести было слишком много, чтобы понести еще и тяжесть другого. Дверь отворилась, и этот едва уловимый звук заставил задумавшихся встрепенуться. Синхронно, все трое поднялись со своих мест и уставились на Мелиссу МакКол. На ее лице застыло выражение обеспокоенности и сожаления. На секунду, казалось, на целую вечность, повисло молчание, затем, Мелисса заговорила. — У Аны много повреждений, но они все почти зажили, — она сделала многозначительный акцент на вторую часть заключения, и Питер прикрыл глаза, облегченно выдохнув. — Стайлз? Что с ним? — Доктор осматривает его, Скотт. Он должен сам сделать заключение. Операция прошла успешно – это все, что я могу сказать на данный момент. МакКол опустился на скамейку и поник головой. — Все будет хорошо, я тебе обещаю, — Мелисса погладила плечо сына и через мгновение скрылась за соседней дверью. Питер, облегченный новостью о хорошем состоянии Аны, украдкой наблюдал за Дереком и Скоттом. Поначалу, он хотел было уйти, но что-то его остановило. Прежде, он бы напрямую равнодушно отнесся к переживаниям других людей. Но совсем недавно он и сам перенес это нелегкое чувство, появления которого не ждал много лет. Мелисса запретила ему посещать еще не оправившегося пациента, поэтому он просто ждал. Ждал новостей о Стайлзе вместе с теми, кому последний был небезразличен. Время умиротворенно протекало, как стекает водопад с величайшей скалы, врезаясь об острые выступы камня. В какой-то момент свет перестал мигать и издавать нервирующие звуки, только вот заметил эту незначительную перемену один лишь Питер, которого больше не обволакивало горе. Он также заметил, как Скотт пальцами по колену монотонно отбивает свой ритм. Хейл подумал, что, возможно, эта мелодия в голове напоминает ему о чем-то, связанном со Стайлзом. Может, эта была их общая песня, пронесенная сквозь года. Может, это был специально выработанный код, по которому двое друзей узнавали друг друга. В эту секунду Питеру открылось нечто новое: то, о чем он никогда ранее не задумывался. Связующие нити… Воспоминания… То, что объединяет людей, и что не позволяет им забыть друг друга. Что-то духовное, что-то, впечатанное в подсознание, невидимой линией проведенное от одного человека к другому. То, что невольно вспоминается, как ритм, который отбивает Скотт, непрерывно думая о Стайлзе. Глаза Хейла неконтролируемо широко округлились и бродили, не переставая, слева направо, обратно, и снова по кругу. Возрастающее чувство внутри бурлило, как у ребенка, открывшего нечто совершенно новое. Питер и раньше думал об этой вещи, но только под другим углом. Как если это был путь воздействия на человека. Шантаж. Услуга взамен на спасение жизни любимого человека. Теперь же, некогда проверенный подлый способ исполнения грязных дел чужими руками открылся для Хейла в новом свете. Частичка смысла вселилась в его жизнь вместе с тем, как скрипнула дверь, из которой вышел рослый мужчина лет за пятьдесят и три сопровождающие его женщины, одной из которой была Мелисса МакКол. Она пыталась поймать взгляд Скотта, но тот упрямо взирал на доктора в попытке телепатически выведать у него информацию. — Скотт, — начал мужчина по-отечески, он знал этого мальчишку еще с тех пор, как тот ходил под стол. Он сжал плечо парня и продолжил, пытаясь опередить нарастающие слезы в его глазах. — Нам пришлось потрудиться, и хотя твоему другу нужно еще много времени, чтобы оправиться, — на последнем слове МакКол будто опешил и взглянул на доктора с новым порывом, — но Стайлз выживет и еще бегать будет через месяц другой. Скотт не верящими глазами уставился на мужчину перед собой, потом медленно перевел взгляд на Дерека, боковым зрением заметив и Питера, переминающегося с ноги на ногу. Младший Хейл так же удивленно и с восхищением глядел на чудо-доктора. Последний не знал, что еще добавить, поэтому, сопереживающе улыбнувшись, покинул молодых людей осознавать только что сказанное. Казалось, у Скотта загорелись глаза. Казалось, с этого момента он по-новому начал смотреть на жизнь. Казалось, что впредь все будет по-другому, все изменится. Питер будто ощущал все его переживания на физическом уровне, проникал всеми фибрами сквозь ауру, витавшую вокруг молодого парня. Что-то снова зашевелилось в его черствой душе, и кристально чистая капля скатилась с ледяной глыбы в его сердце. Все будет по-другому. Все изменится.