Дневник Артура Керкланда

Дорогой Журнал! …Серьезно? «Дорогой журнал»? Я что, пятилетняя девочка? Я неодобрительно посмотрел на страничку, а потом зачеркнул смущающие меня слова и попробовал ещё раз. Здравствуй, Журнал! Хмм… Нет, все ещё что-то не то. Йо, Журнал! О, Всевышний, нееет, я не писал этого… Во всем виноват Гилберт, который заставил меня смотреть это мерзкое шоу «Cribs», или как его там. Тупая американская фигня. Как и за какие такие заслуги MTV все ещё транслируют, ставит меня в тупик! «Музыкальный телеканал», чтоб меня. А вот Kerrang! Это приличный музыкальный канал! Не то чтобы я собираюсь кого-нибудь посвящать в тайну моей любви к року, но тем не менее. Журнал Ну, теперь это хотя бы выглядит получше. Черт возьми, я завел эту штуку, чтобы снять напряжение и призвать порядок, но я не могу даже написать слово так, чтобы все не покатилось к чертям. Я вздохнул и нетерпеливо постучал ручкой по деревянной поверхности стола, решив, что просто “Журнал” сойдет. Журнал, После некоторых раздумий, я решил начать вести журнал – а не дурацкий дневник! – чтобы принести немного здравомыслия в мою жизнь, надеясь, что так я наконец смогу найти способ избавиться от моей долбаной работы в офисе и прекратить постоянно откладывать все на потом, чтобы я, в конце концов, закончил роман, над которым работал так долго. И, думаю, если я встречу кого-нибудь, кто не будет абсолютным мерзавцем, идиотом, тупицей, извращенцем или французом, то это будет довольно мило. И если по этому списку это не понятно, то от Франциска Бонфуа, воплощения всего вышеперечисленного, нужно отделаться любой ценой. Если это не будет возможным – сжечь его заживо тоже вполне приемлемо. После добрых пяти минут, которые мое воображение рисовало ненавистного извращенца в огне, я был жестоко возвращен в реальность, в которой, увы, не было пылающих французов, сигналом моего мобильника, напоминающим мне, что прямо сейчас у меня есть потрясающая возможность встретиться с моими мнимыми братьями. Я называю их «мнимыми», потому что я до сих пор жду возможности собрать их образцы ДНК и отправить в лабораторию на анализ, ведь я почти на сто процентов уверен, что никакого кровного родства между нами нет. Но это не относится к делу, а именно сейчас я должен идти, чтобы провести вечер с этими ублюдками, играя в счастливую семью, пока мой так называемый роман лежит на полочке. Мне действительно пора что-то делать… _______ Держа стакан рома и колы, в котором становилось все меньше колы и все больше рома, в руке, я пытался оставаться вежливым со своими грубыми братьями, в то время как им было необходимо указать на каждый из моих многочисленных недостатков. - Все, что я могу сказать, - ты хер, - произнес Алистер так, будто это была самая очевидная вещь в мире. Он смахнул огненно-рыжую челку с глаз (и да, цвет натуральный, и будь я проклят, если это не одна из самых сюрреалистичных вещей на планете) и глотнул своего виски. Его шотландский акцент становился с каждым глотком янтарной жидкости все сильнее и заметней. Я сохранял безразличное выражение лица, и Симус воспользовался этим как возможностью вмешаться: - Но я ведь гений. Так что мне удалось найти средство от этой болезни! – он широко ухмыльнулся, а затем глотнул - чем бы эта чертовски странная смесь в его стакане ни была - и драматичным жестом с громким стуком опустил свой стакан на стол. – Я нашел того, кто трахнет тебя! – практически выкрикнул он, привлекая слишком много нежелательного внимания, но не пофиг ли ему было? Конечно, пофиг, потому что он долбанный псих. Один парень однажды попал по его вине в травмпункт за то, что назвал его ‘ирландцем’. «Не забывай гребаное ‘северный’ перед ‘ирландец’!» И ты непременно пожалеешь, если забудешь. И под ‘пожалеешь’, я имею ввиду, что ты непременно пожалеешь о трех сломанных ребрах и сотрясении мозга. Но это было не в тему. - Как бы сильно я ни был благодарен за такую заботу, - я постарался придать голосу так много сарказма, как только мог, а это было очень и очень много, - но с этим я, пожалуй, могу справиться сам, благодарю покорно. - Простого ‘спасибо’ хватит, - кинул он, даже не заморачиваясь послушать меня. – Я вполне уверен, что вы поладите с этим парнем. - То ж самое ты говорил про предыдущего, - напомнил я, чуть не подавившись напитком от одной только мысли о нем. Его зелено-голубые глаза (это зависело от освещения) сверкнули при воспоминании, и губы скривились в глуповатой улыбке. - Ну, наверно, это была одна из моих худших идей. - Как можно было подумать, что русский с тяжелым психическим расстройством мне подойдет? – мрачно спросил я. - Ага… - он вернулся к своему напитку. - Brawd, - рука успокаивающе опустилась на мое плечо, и я посмотрел в цвета морской волны глаза Кариада, который мягко улыбался. – Мы просто решили, что тебе неплохо будет с ним познакомиться, видя, какой ты в последнее время нервный. Я постарался сохранить хмурое выражение лица, но Кариад легко оставался вежливым на людях, так что мое лицо смягчилось. Я что-то уклончиво промычал, и он повернулся и сказал что-то Симусу со своей вечной валлийской интонацией. На случай, если вы удивлены, как мы все можем быть родственниками, при том, что мы, кажется, из самых разных частей Объединенного Королевства, позвольте пояснить. Моя мать, светлая ей память, была самой чудесной женщиной. Она была доброй, мягкой, любящей, отзывчивой… но её либидо постыдило бы даже французов. Короче, она была не готова к тому, что у нее будет столько мальчиков, особенно учитывая, какими дети бывают вредными и непослушными. Точно не знаю, почему она решила, что отправить нас в разные уголки Королевства было хорошей идеей, но у неё все было сложно. Алистер был первым, и, кажется, думает, что то, что он старший, позволяет ему вести себя как болван даже в двадцать шесть лет. Через три года родился Кариад, а вскоре последовал за ним и я. Как единственный из братьев, росший в Англии, таким образом, не имеющий напускного акцента, я люблю называть себя ‘чистокровным’, а братьев звать ‘грязнокровками’. Что? Гарри Поттер, черт возьми, прекрасен, и если вы не согласны, то что вы вообще забыли в этом мире? Симус родился позже всех, как последнее дополнение к нашей не вполне благополучной семье, и наша мать была так расстроена, что она так и не родила девочку, что стала наряжать маленького Симуса в платьица, чтобы хотя бы притворяться, что её мечта осуществилось. (И, кстати, ни я, ни Алистер с Кариадом никогда ему этого не позволим забыть.) - Так кто этот парень, которого вы хотите мне навязать? – осведомился я, глядя на Симуса. - Его зовут Альфред, и он ходит со мной в универ! – с неожиданным энтузиазмом ответил он, отодвигаясь от Кариада. - В университет с тобой?! Господи, Симус, это значит, что ему даже нет двадцати! Никак нельзя было найти кого-нибудь постарше? – все ясно, мои братья хотят заклеймить меня как совратителя малолетних, просто замечательно! Придурки. - Просто дай ему шанс, - небрежно сказал он. Его красновато-коричневые волосы лезли в глаза, но его это не беспокоило. - Да, похоже, он сумеет убрать шило из твоей задницы! – поддержал его Алистер, посмеиваясь. - И, возможно, заменит его чем-нибудь другим, - хихикнул Кариад, которому казалось, что он очень хитро и остроумно прошептал это моим братьям, но я, чтоб его, отлично его услышал! Прекрасно, теперь и Кари включил «режим долбоеба». - Презренные грязнокровки, - мстительно пробормотал я, и Симус, похоже, посчитал это моим разрешением встать, при этом едва не разлив свой алкоголь. - Он уже должен быть здесь. Пойду, приведу его! К несчастью для меня, я как раз глотнул напиток, который, при этих словах, я тут же выплюнул от неожиданности на Алистера, и тот принялся ругать меня в выражениях, которые, должно быть, были весьма обидными, но никто никогда не может понять, что он говорит, когда пьян или зол. Несколько мгновений я победно ухмылялся, глядя на мокрого рыжего (да, он невероятно бесится, когда его называют ‘рыжим’), а затем откинулся на спинку стула в шоке. - О-он сейчас здесь?! – прошипел я, тем не менее, достаточно культурно, ведь, даже если мои родственники – неандертальцы, я всегда остаюсь джентльменом. Симус просто кивнул и побрел вглубь зала, и оставил меня сидеть безмолвно, Алистера ругаться, а Кариад в это время схватил мою руку и потащил меня за отдельный столик. Я не был уверен, что было уместней: облегчение или ужас. С одной стороны, я избавился от братьев. С другой – я могу стать жертвой ещё одного русского психопата. Серьезно, о чем думает Симус? Я готовился к чему-то примерно настолько же ужасному, как тот случай, когда Алистер гордо заявил, что наконец нашёл кого-то достаточно ‘зрелого’ для меня, а кончилось это тем, что я убегал от противного итальянца, практически умоляющего меня называть его ‘дедушкой’. Мне и правда пора запретить этим идиотам лезть в мою личную жизнь. Я тяжело опустился на стул и проигнорировал озорную ухмылку Кариада вместе с его издевательски-сладким «ну удачи», и, когда он оставил меня одного, все мои хорошие манеры улетели далеко и надолго, а я угрюмо опустил локти на стол, подпер подбородок руками и состроил выражение, которое, я надеялся, кричало о моей скуке. И мне, и этому Альфреду будет куда легче, если нам придется провести вместе как можно меньше времени. - Он уже здесь, развлекайтесь ~ - донесся до меня голос Симуса, и вскоре рядом со мной замаячила тень. Великолепно. Это наверняка неуклюжий, уродливый мальчишка с настолько запущенными прыщами, что нет смысла даже… Чтоб меня. Я поднял голову, ожидая увидеть отпрыска Шрэка, но вместо это я- я… Вау. Пожалуй, это лучше всего опишет мое первое впечатление от этого парня. Там, где, по моим ожиданиям, должны были быть прыщи, была гладкая загорелая кожа. Каким образом он остается таким смуглым при британской погоде, оставалось за пределами моего понимания, но в тот момент мне было все равно, как его кожа сохранила такой цвет, ведь я слишком сосредоточенно изучал (а не пялился!) её. Там, где я ожидал увидеть жирные патлы, золотисто-русые волосы спадали вниз, за исключением одной непослушной прядки, игнорировавшей гравитацию, но кому нужна гравитация, если он выглядит так прекрасно, как этот парень? Его голубые блестящие глаза были такого оттенка, будто само небо подарило им один из своих неповторимых цветов, а его улыбка… Так, хватит, это ненормально, так реагировать всего лишь на чей-то внешний вид. Но я сидел с прямой спиной, как я надеялся, приветливо, всеми силами борясь с мечтательным вздохом, глядя на его улыбку, которая передавала его легкое волнение в связи с ситуацией, но тем не менее была полна юношеского очарования, и сам парень, казалось, излучал сияние. Как бы мне не тяжело было говорить это, на этот раз братья были правы. Этот Альфред, похоже, действительно был… - Вау, чувак, твои брови огромны! …полным идиотом. И типичным янки. Проклятье, я так и знал, что где-то должен быть подвох. - Чудесно, - грубо ответил я, возвращаясь к моей презрительной позе и хмуро глядя на придурка, стоявшего передо мной. Я не сомневался, что уже имею достаточно оснований назвать его так. - О, нет, я не в плохом смысле! Они… амм… идут тебе! – он улыбнулся. Чертова улыбка! Несколько секунд назад я хотел никогда не забыть эту улыбку, а теперь у меня чешутся руки убрать её с его лица. Но будучи истинным джентльменом, я посчитал, что достаточно просто нахмуриться, чтобы он понял, что я хочу, чтобы он от меня отстал. Но кто, как не янки лучше всех сумеет не прочесть определенное настроение! Он с радостным лицом опустился напротив меня и протянул мне руку. - Я Альфред Ф. Джонс! – энергично представился он, и я удивился, зачем это ему понадобилось упоминать букву «Ф», если он не собирался уточнять, что она означает. Ну, вообще-то, меня это уже не интересовало, ведь я успел нацепить на этого парня ярлык «Никогда в этой гребаной жизни». - Артур Керкланд, - холодно, но вежливо кивнул я и пожал его руку. Хоть он был младше, я заметил, что он был выше меня на пару сантиметров, а потому я не особо удивился тому, что и его рука была больше. Рукопожатие было бы приятным (рука Альфреда была теплой и немного грубой, как руки тех, кто не боится труда), если бы мне не вспомнилось: Ты знаешь, что говорят о парнях с большими руками. Пусть видеокамеры или какие-то ещё записи покажут, что я не покраснел при этой мысли! И я не буду упоминать о том, что моя рука не задержалась в его руке дольше, чем положено. В конце концов, он американец, а они ведь привыкли касаться, улыбаться и вообще быть слишком дружелюбными. Так что ни о чем таком я не беспокоился и сказал себе, что мне померещилась еле заметная гордая ухмылка на лице Альфреда, когда я убрал руку и перевел взгляд на очень интересную картину на противоположной стороне паба. _______ Журнал, После долгих размышлений я пришел к заключению, что приобретение ядерного оружия любого вида – сейчас моя первостепенная цель. Как только это самое оружие массового поражения появится у меня, я его использую против невыносимых дебилов, маскирующихся под моих братьев. Проведя час в компании Золотого Мальчика, я был вынужден удалиться, использовав глупое оправдание «Я не очень хорошо себя чувствую». За этот мучительный час я, кажется, я получил столько бесполезных сведений о своем потенциальном «парне», что я теперь непременно выйду победителем любого опроса или викторины, темой которого будет «Альфред Фиговый Джонс». Да, я уверен, я разгадал, что означает ‘Ф’. Нет, серьезно, моя жизнь никогда не будет прежней, после того, как я узнал, что Капитан Америка – его любимый супергерой. На случай, если мой сарказм не сумел пробиться через бумагу и чернила, поясню, это, безусловно, сарказм. О, рассказать кое-что смешное? Этот тупой янки даже предложил сходить на ещё одно «свидание»! Ещё чего. _______ Новое сообщение от Франциска Бонфуа! Я недовольно взглянул на слова, только что появившиеся на моем экране, конкретно на два последних, причем они меня так разозлили, будто в них заключалось для меня личное оскорбление. А может, и не ‘будто’, а как раз именно так и было. Я оторвал взгляд от листа бумаги, который до этого со скукой просматривал, подумывая, читать ли сообщение лягушатника, прежде чем вновь перевел взгляд на экран. Во-первых, я удивился, почему он решил именно отправить сообщение, поскольку мы в тот момент были одни на этаже. За сверхурочную плату я готов на все. Он был в своем офисе, но я-то прекрасно его видел, ведь он настоял на полностью стеклянных стенах. «У меня нет секг’тов, есть только любовь, котог’ой можно делиться ~» - эта фигня у него тогда сошла за оправдание. Хотя, думаю, он сожалел об отсутствии какой-либо конфиденциальности, учитывая едва ли не ежедневные ‘компрометирующие ситуации’, в которые он не переставал попадать с, ну, пожалуй, со всем, у чего бьется сердце. Черт, если бы у груши был пульс, уверен, он бы её трахнул! Если уж на то пошло, я почти на сто процентов уверен, что видел у него надувную куклу утром в понедельник, так что, похоже, сердцебиение вовсе не обязательно. Надо бы провести эксперимент во имя науки и узнать, сможет ли Франциск устоять перед точилкой, которая лежит у него на столе, одетой в импровизированную юбку. Мысленная заметка: никогда не брать фрукты, которые предлагает Франциск. Просто на всякий случай. И никогда не просить одолжить точилку. Тоже на всякий случай. Я вздохнул и открыл сообщение. Bonjour mon petit lapin! Сегодня был трудный день, не правда ли? Как насчет сходить вместе поужинать после работы, чтобы обсудить проблемы, связанные с ней? О, и будь добр, принеси мне кофе. Merci ~ Я вновь вздохнул и принялся писать ответ. Лягушка, Предпочитаю не объединять работу с сомнительными удовольствиями вроде тебя. Честно скажу, у меня есть дела поважнее, чем трата времени на тебя. Черт, биться головой об кирпичную стену – будет куда более приятным времяпрепровождением, чем ужин с тобой. И ты серьезно надеешься, что я принесу тебе кофе? Я тебе не долбанный секретарь! А. Керкланд Новое сообщение от Франциска Бонфуа! Mon petit lapin, Как же ты жесток! Ты ранил мое сердце! Ну а от одного вечера в моей компании ведь хуже не станет? Дай мне шанс. Лягушка, Пофиг, что ты мой босс, я требую, чтобы ты прекратил свои явные сексуальные домогательства, пока не получил по заднице! И еще я требую извинений. А. Керкланд Я усмехнулся и нажал «отправить», и откинулся на спинку стула, довольный собой и тем, как я послал ненавистного мне французишку, и посмотрел на него через стекло. Я как раз увидел, как Франциск на что-то нажал, и как при этом расширились его глаза. Ощущение гордости и превосходства заполнило меня, и, когда его голубые глаза на секунду переметнулись на меня, я в ответ лишь поднял бровь, как бы спрашивая: «Где твои извинения, лягушка? Ты их должен сейчас печатать». Новое сообщение от Франциска Бонфуа! Mon petit lapin, Извинений? За что, mon cher? Это не домогательство, если тебе это нравится. ;) И еще, если и есть чья-то вина в «сексуальном домогательстве», то только твоя. Я уверен, ты не просто так упомянул филейную часть моего тела, и, знал бы ты, как превосходно она сложена! Не волнуйся, я прекрасно понимаю твой интерес ~ Последнее заявление меня слегка позабавило, при этом я испытывал все больше и больше отвращения. Лягушка, Ты прекрасно понимаешь, что упомянул я твой зад вовсе не в качестве комплимента, так что лучше прекрати нести чушь. И да, извинись передо мной, пока я не разозлился. Я был готов отправить, но, к моему сожалению, я был так раздражен и увлечен печатаньем, что не услышал, как этот ползучий гад появился сзади меня. - Я вовсе не против тебя немного позлить, mon cher, - голос, говорящий с сильным акцентом, раздался прямо над моим ухом. Я ощутил, как его противная щетина колет мою щеку, как его светлые волосы щекочут меня при каждом моем или его легком движении. Это было так неожиданно, что мое тело было готово одновременно дать миллион реакций на это. Я мог задрожать, заорать, или, что было наиболее предпочтительно, развернуться и дать ему с размаха в лицо, но по одному ему ведомой причине, мой мозг заставил мое тело неуклюже развернуться, не удержаться в кресле и приземлиться на пол в самой нежелательной позе. А под нежелательной я имею ввиду, что упал прямо на задницу, при этом руки судорожно пытались за что-то ухватиться, а ноги оказались весьма недвусмысленно раздвинуты. Черт. Я предвидел его реакцию, и не успело с его губ слететь его извращенское ‘Ohonhonhon ~’, как в моей руке оказалось пресс-папье, которое я ухватил, прежде чем упасть, и я выставил его вперед, наподобие оружия. - Я воспользуюсь этим, если понадобится! – предупредил я его. - Mon cher, да ты воспринимаешь меня как угрозу, - мягко проговорил Франциск, наклоняясь и забирая у меня мое единственное оружие. – Пожалуйста, поужинай со мной сегодня. Естественно, я знал, что собираюсь ответить «нет», это более чем очевидно. Но вот как я собирался ответить «нет», оставалось загадкой. Бабушка заболела? Слишком много работы? Не могу пропустить матч по телику? В принципе, любой из этих вариантов мог бы подойти. Но мой мозг посчитал, что то, как эпично я рухнул на пол минуту назад, не достаточно меня смутило, и я услышал, как голос произнес: - Извини, но сегодня я уже встречаюсь кое с кем, - несколько ужасных секунд потребовалось мне, чтобы осознать, что это был мой голос. - О, - француз поднял брови и удивленно наклонил голову в бок, а затем усмехнулся. – Я тебе не верю. Черт, я ведь не мог просто признать, что сказал только что что-то бессмысленное и совершенно не имеющее отношения к реальности. Гордость не позволяла, так что мне оставалось продолжить выдумывать бессмыслицу. - Мне делать больше нечего, кроме как обманывать какого-то глупого лягушатника, до которого мне нет никакого дела? – я с вызовом на него посмотрел. - Имя. - Что, прости? - Как его зовут? – спросил Франциск, внимательно глядя на меня. Хммм… Хороший вопрос. Я что-то промычал, и улыбка француза стала шире. Он получал удовольствие от этого, думая, что сейчас я сдамся и признаюсь, что ни с кем не встречаюсь на самом деле. Но Керкланды не сдаются, а потому я не мог не попытаться. Так, какие я знаю имена. Имена, имена, имена… Педро! …Какого черта? ‘Педро’? О да, он в это поверит. Джо? Слишком распространенное. Тристан? Нет, такие имена бывают только у неудачников. Кальвин? О, нет. Кику? Спасибо тебе, чертов мозг, что напомнил про моего бывшего. Стив? Ли? Крис? Иван? О, постойте, только не этот псих… Мне нужно всего лишь придумать дурацкое имя! Франциск уже победно ухмылялся, с губ готово было сорваться «Я знал, что ты соврал!». - Альфред, - быстро сказал я, не подумав. Дерьмо. - Альфред? – повторил лягушатник. - А ты глухой? Я только что это сказал, - я старался говорить ровно и безразлично, но сомневаюсь, что справился со столь сложной задачей. Его голубые глаза сузились. - Ты не против немного мне рассказать о нем? - Вообще-то, да, я против. И теперь, если ты не возражаешь, - произнес я с таким достоинством, на которое только способен человек, сидящий на полу в окружении бумаги и множества рассыпавшихся скрепок, в моих волосах даже застряла канцелярская кнопка, - я закончил с работой, а значит, и с тобой. Увидимся в понедельник, если, конечно, какое-нибудь посланное свыше существо не сотрет тебя с лица Земли. И встал и гордо вышел из офиса. (Правда, позже я заметил, что оставил там свой портфель, но махнул на это рукой, потому что, после такого эффектного завершения разговора, я не собирался возвращаться, как идиот. Ничего такого, что понадобится мне на выходных, там все равно нет.) Когда я вышел на улицу, меня встретило солнышко и свежий воздух. Впервые я смог по-настоящему оценить тот факт, что не идет дождь. Я с печалью подумал о том, что весь день провел, выполняя монотонную работу за письменным столом, делая редкие перерывы для того, чтобы отбиваться от привычных приставаний, происходящих вследствие того, что мой босс – Франциск Бонфуа. Даже не смотря на все эти печальные обстоятельства, мне удалось выйти из ненавистного здания в такое время, когда небо еще голубое, а лучи солнца самые приятные, поэтому мои мысли, незаметно для меня самого, переместились кое к кому, обладающему таким же небесно-голубым цветом. Я нахмурился своим мыслям и снял пиджак, поняв, что на улице намного теплее, чем мне казалось. Помню, смеялся над Франциском, когда тот установил этот кондиционер в офисе, но теперь вижу, что он там очень кстати. Вспомнив о кондиционере и французе, я мысленно остановился на том, что «с кем-то встречаюсь». Наверно, мне стоит приложить усилия, чтобы больше общаться с людьми, возможно, найти кого-то особенного, но с тех пор, как произошло событие, называемое мной «Инцидентом», у меня что-то совершенно пропало такое желание. Сейчас, думая об этом, я вспомнил, что братья начали пытаться сводить меня с людьми спустя несколько месяцев после Инцидента, надеясь насильно вытащить меня из тяжелого периода и фрустрации. Может быть, Симус просто волновался за меня, и поэтому познакомил с Альфредом? Как и Алистер с тем итальянцем… Зря я так негативно реагирую на их попытки, хотя, все равно они не увенчаются успехом. О господи, моя судьба – умереть в одиночестве. Определенно. Я стану старым беззубым ворчуном, буду жить в муниципальном доме с двадцатью семью кошками. У меня уже есть один кот – это точно знак! Мои мысли отправились в бездны тяжелой депрессии, и я погрузился в размышления о том, что ведь, действительно, могу когда-нибудь умереть в полном одиночестве, никто не позаботится обо мне и не будет потом вспоминать, может, собственные кошки меня съедят, когда мои размышления прервал громкий голос, позвавший меня по имени. - Артур! Чувак, это ведь ты, да? Арти! Отрывая взгляд от тротуара и глядя перед собой, я увидел пышную зелень, оказавшуюся парком, по пути к моему дому. Он был растянут на большое расстояние, да еще и с таким разнообразием растений и животных, что вполне мог удовлетворить даже самых жадных на новые растения садоводов (и мне, в общем-то, всегда нравилось проводить время в саду, так что парк был и остается для меня приятным местом для прогулки). Я повернул голову в сторону голоса, уверенный, что это был не тот, кто я подумал, но, конечно, я ошибся. Это именно Альфред улыбался и яростно махал мне рукой. Я вздохнул и хотел было сделать вид, что не заметил его, чтобы вновь предаться своим печальным мыслям, но он был так искренне рад видеть меня, что я подумал, может, он и не шутил, говоря, что хочет встретиться со мной еще? Мне он, конечно, не понравился, но разве пары часов достаточно, чтобы составить о ком-то объективное и верное мнение? Возможно, мне стоит дать Альфреду шанс. Симус ведь, наверно, выбрал его не просто так, к тому же у этого парня явно нет никаких психических отклонений, ну, кроме того, что он идиот. И кто как не джентльмен должен быть справедливым и дать другому шанс? Эти мысли и были причиной, по которой я остановился и повернулся, поднимая руку в приветственном жесте, когда Альфред подбежал ко мне, довольный, как всегда. Я, конечно, не обратил никакого внимания на то, что из-за жары он снял рубашку. Абсолютно никакого. Парень просто горел! Солнце, определенно, любило его, оно купало его в своих лучах именно так, чтобы его тело само стало золотым. Его волосы, тоже золотые, были более растрепаны, чем в прошлую нашу встречу, но я заметил у его правой руке футбольный мяч, и понял, что все дело в том, что он занимается спортом. Упрямая прядка все так же торчала, и, возможно, я улыбнулся (а может и нет!), подумав, что кому-то, необязательно мне, это может показаться очень милым. И, глядя на него, я понял, что он регулярно занимается спортом. Не думаю, что когда-нибудь еще мне приходилось видеть такое идеальное тело, если речь, конечно, не идет о знаменитостях или о фотографиях, обработанных в фотошопе. Его смуглая кожа сияла, честное слово, я не преувеличиваю! Я почувствовал себя неуверенно, заметив, что моя собственная кожа может соревноваться в бледности с привидениями. В общем, парень выглядел прекрасно, и я точно не знал, раздражает или радует меня тот факт, что Симус, наконец, смог найти кого-то, кого я нахожу хотя бы физически привлекательным. А вот умственно – увы, совсем другое дело. - Эй, - сказал он, подойдя ближе. На его лице была улыбка и о, почему это улыбка такая головокружительная и невероятная?! - Амнм? – мой интеллигентный ответ. Фигня. Во всем виновата его улыбка. Он вновь улыбнулся и рассмеялся. Но не так сдержанно, как привык я, в общем, он просто откинул голову назад и засмеялся. Он смеялся громко, и, возможно, это показалось бы оскорбительным кому-то, находящемуся рядом, если бы он был, но никого кроме меня не было, а я даже нашел что-то мелодичное в его смехе. Успокоившись, он спросил: - Как твои дела? – ну, ему хотя бы известна британская традиция светской беседы. Я усмехнулся, подумав, интересно, заговорит ли он о погоде? - Ну, у меня все нормально. А у тебя? – он ответил как полагалось, но пока в разговоре не возникла пауза, я сказал: - Ты не говорил, что увлекаешься футболом. Он, кажется, слегка удивился моим словам и ответил: - А при чем тут футбол? Я невозмутимо указал на его руку с мячом. - При том, что у тебя в руке мяч, - пожал плечами я. Он ошеломленно посмотрел на мяч и улыбнулся. - А, ну да! Только это мяч для соккера. - Нет, Альфред, это футбольный мяч, - покачал головой я. - Мяч для соккера. - Футбольный. - Для соккера. - Ну я не буду играть в эти детские игры, - хмыкнул я, скрестив руки на груди. - Потому что я прав! – пропел он, подмигивая мне. Вау, сегодня так жарко, что я почувствовал, как запылали мои щеки. Я как раз справился с румянцем, возникшим из-за жары, а это было именно так, но тут все мои усилия пропали даром, потому что американец нагло пощупал мой зад с таким видом, будто это было вполне прилично. По моей версии, все было примерно так: - Уберите от меня руки, вы, извращенец! – грозно сказал я, отталкивая наглую руку от себя. – Да как вы посмели? Поверить не могу, что я остановился с вами поговорить. Всего хорошего, сэр! – я развернулся, излучая презрение, и с достоинством ушел. В реальности же все было несколько иначе: Я издал какое-то высокочастотное задушенное подобие возмущенного вскрика (мне бы хотелось, чтобы это можно было описать как-то иначе, но увы). Я весь напрягся, удивляясь, как мы перешли от обсуждения футбола к непристойным прикосновениям в чертовом общественном месте! Мой разум твердил, что я должен врезать янки, побить его, сделать с ним хоть что-нибудь, но мое тело, которое было сегодня послушно как никогда, решило, что ему нравится ощущение руки Альфреда, слегка поглаживающей… о-о-о, отлично, пусть еще колени подогнутся! - Почему у тебя там Blu Tack? – спросил он, убирая руку, и нет, я не хныкал из-за прекращения контакта … Звук вышел странный, ведь я одновременно не смог сдержать разочарованный стон и мужественно пытался сохранить молчание. А это, учитывая, что с тех пор, как произошел Инцидент, у меня не было физического контакта ни с кем, кроме собственной верной руки, было довольно нелегко. К моему сожалению, от Альфреда моей всхлип не укрылся, и оказалось, он осознал, что его рука откровенно щупала мою задницу, только в этот самый момент, потому что его щеки резко порозовели. Правда, смущался он недолго. Когда он заметил, что я кусаю губу и хмурюсь, но при этом звук, выражающий совсем не возмущение, сорвался с моих губ, он внось заулыбался. Когда он поймал мой взгляд, его глаза заблестели, и я не знал, что он собирался сделать или сказать, но знал, что мне надо оттуда убираться в срочном порядке. Я судорожно выбирал между “Ну, мне надо спешить, я оставил включенной духовку” и «Прости, я забыл полить цветы!», так что можно представить мое смущение после того, как я сказал: - Рад был снова тебя видеть, но мне надо спешить, я забыл полить духовку сегодня утром. Единственная четкая мысль, появившаяся в моей голове, когда я отчаянно покраснел из-за своих идиотских слов, видя удивление и веселье на лице Альфреда, была: Бляяяяяяяяяяяяяяять!