Ворон

Все горит. Пламя полыхает вокруг, не оставляя без своего внимания даже маленький, ничем неприметный уголок. Оглядываясь по сторонам, я готова зареветь криком отчаянного животного, лишь бы перекричать вопль людей, которые как безумцы мечутся и бьются об обгоревшие стены. Крики слились в пучину одного воя, который просит о помощи. И весь этот водоворот обволакивает и меня. Ноги словно приросли к земле. Не сдвинуться с места, не убежать и не помочь, но огонь все ближе пододвигается ко мне. Я обнимаю себя руками, закрываю глаза и сажусь, пряча голову в пышности своего платья. И когда резкая боль уже должна была охватить меня, сознание дает понять, что я давно бы уже умерла от удушья. Огонь меня не трогает. Я ничего не чувствую. Языки пламени не обжигают меня, хоть и мечутся вокруг, будто поддразнивая. Тело мое остается неприкосновенным, но вот душа медленно разрывается от боли, когда глаза вновь ловят картину скорби. Теперь мое внимание полностью во власти безысходности, которая с каждой секундой все больше пытается уничтожить меня изнутри. Почему я это вижу? Почему я вообще здесь нахожусь? Краем уха слышу гудящий звук, но моего любопытства не хватает, чтобы повернуться и узнать, что отвлекает меня от всего этого, от этих болезненных стонов. Но еще раз моргнув, все исчезает. Я открываю глаза. Мысли путаются, грудь тяжело вздымается, но и чувствует легкость, словно избавившись от тяги твердого корсета. Я чувствую привкус гари во рту. Но передо мной белый потолок моей спальни и сознание дает отбой всем навострившимся чувствам, мне не о чем беспокоиться. Я сажусь и свисаю ноги с кровати, прохладный пол еще больше отрезвляет. Провожу ладонями по лицу, смахивая, к своему удивлению, слезы. Мне никогда еще не снились настолько правдоподобные сны. Крики детей все еще мечутся у меня в голове. - Эл, может вырубишь, наконец, свой будильник?! Чувствуя свою оплошность, я быстро поднимаюсь на ноги и подбегаю к тумбе, на которой гудел мой спаситель на сегодняшнее утро. Понятия и не имею, чем бы закончился мой сон. Ладонь опускается на будильник, да так и остается на нем, пока я вновь не возвращаюсь в реальность. Умывшись, иду на кухню, наливаю стакан воды и полностью осушаю его. Моя подруга Марин пыхтит возле плиты. Бегает от тумбы к холодильнику, потом снова к плите и так поминутно. Видимо ее готовка как раз подошла к концу, она кладет первую тарелку на стол ближе ко мне. Я уже медленнее допиваю второй стакан, когда она выкладывает глазунью на другую тарелку и ставит ее перед собой. И только сейчас до меня доходит, что придется отказаться от завтрака и не просто от завтрака, а от завтрака "Марин". Она чудесно готовит, но любой отказ воспринимает слишком близко к сердцу, будто дело все время в ней. Я молча стою, не зная с чего начать, но в голове уже давно сидит отказ, который все повторяет "ну же, это ведь всего лишь завтрак". - Почему не ешь? - первой начинает разговор она, я чуть не выплевываю выпитую воду на тарелку с едой. - Я бы хотела пойти на пробежку, - кое как выдавливаю я, начиная постукивать пальцами по стеклянной кружке, которую до сих пор держала в руках. Она тихо вздыхает и перекладывает мою порцию себе. - Если вскоре я не пролезу в дверь, - она горько усмехается, - тебе придется бегать со мной! Я сдерживаю смешок, когда представляю эту картину. Марин не увлекалась спортом, она сама по себе хорошего телосложения и никогда не старалась найти совершенство. Большая Марин, да бегает, это просто нелепо. Я тоже не жалуюсь на свою фигуру, пробежки позволяют отвлечься и дают время подумать. Но думаю, если начну бегать с Марин, о возможности размышления наедине можно забыть. - Тебе надо составить список своих пробежек и повесить на холодильник, чтобы в следующий раз я не переводила продукт, - она начинает поглощать еду, а я начинаю задумываться, к чему такая снисходительность? - Он есть, - произношу я, - и он весит на холодильнике, - тыкая пальцем в расписанный листок, я привлекаю внимание подруги. - У тебя ужасный почерк. Я посмеиваюсь и ставлю стакан в раковину. Надо уходить, многое обдумать, а не с аппетитом наблюдать, как кто-то ест. Это я и делаю. - Постой, - хмуро отзывается Марин, указывая на меня вилкой, быстро пережевывая еду. Я останавливаюсь, вспоминая, что еще мы не обсудили. - Что у тебя с рукой? По инерции перевожу взгляд на правую ладонь, куда и глядела Марин. Привкус гари, слезы, страх встретили меня сегодня утром. Все это легко можно сослать на разыгравшееся воображение. Но легкое покраснение, ожог, который появился из ниоткуда, как можно объяснить это? Мои пальцы начинают заметно дрожать, я опускаю руку, пытаясь придать своему лицу более отрешенный вид. - Если ты опять бралась за готовку, то я тебя предупреждала, что все может закончится этим. Предупреждала, - повторяет Марин, продолжая трапезу. Больше мы не обмениваемся словами, я покидаю кухню, а вскоре выхожу на долгожданный свежий воздух. Со своей соседкой я знакома с того самого момента, как переехала на противоположный берег подальше от шумного и криминального города. По каким причинам она решила глобально сменить обстановку, я не знала. Она не часто выходит на уровень откровений. Я же променяла бурлящую жизнь после смерти своих родителей. Не самые лучшие воспоминания, но почему-то, после всего, что случилось, жизнь кажется мне такой хрупкой статуэткой. Пот стекает по телу, мышцы на пределе. Я останавливаюсь, когда вижу перед собой металлическое ограждение с табличкой "запрещено". Но это всего лишь слово, которое не воспринимается окружающими всерьез. Металлический забор влечет многих странных подростков, ищущие приключения или уединенного местечка. Однажды он привлек и меня. Перебираясь через дыру в заборе, меня окутывает легкий ветерок, который приносит с собой запах тины и водорослей. Не самое лучшее сочетание для начала дня. Я давно уже не переступала порог этого места, всегда лишь пробегала мимо. Но сегодня, с некой болью в руке, я вновь ступаю на огражденный кусок берега, который таит за собой не мало страшных историй и мифов. Вновь я вижу все те же, как и несколько лет назад, десять безымянных могил, разбросанных в хаотичном порядке. Раненная рука касается первого деревянного креста, который изменился лишь тем, что добавил на себе несколько росписей бунтующих подростков. Человек, женщина или же мужчина, похороненный здесь, единственный, который смог хоть как-то ощутить шелест травы своим телом, прежде чем исчезнуть навсегда из этой истории. Другие креста утопали в песке. К сожалению некоторые не смогли прикоснуться и к этому. Пара крестов наполовину выглядывали из темных вод. Эта история известна почти всем, но об этом месте люди стараются забыть. Лавируя между могилами, подхожу чуть ближе к воде, охватывая себя руками, надеясь, что это хоть как-то поможет мне избавиться от появившихся мурашек. До противоположного берега, до многолюдного города, несколько сотен метров. Видна только часть высоких построек, вид на мое прошлое перекрывает воистину великое сооружение тех веков, дворец, который не получил постоянного названия из-за случившейся трагедии. Которую не забывают, которую, думаю, и не забудут. Ловлю взглядом последнюю комнату замка. Из далека она представляет собой сплошное черное пятно. Страшный пожар произошел в той части сооружения. Как говорят, дверь не поддавалась напору. Люди остались в ужасной ловушке, из которой выбраться было невозможно. Много людей погибло. Здание не сносят. Не реставрируют. С ним будто ничего не делают или же не хотят делать. Вход во дворец конечно же оккупирован, но туристам хватает и одного взгляда на таинственный замок-призрак. Слышу, как вода бьется о крест, немного покачивая его. Прошло достаточно времени, но видимо душа не позволяет унести то, что хоть что-то напоминает об усопшем. Десять могил. Десять человек смогли выбраться из пожара. Но коснувшись берега, помощи они не дождались. Закрываю глаза, делая нервный вздох. Сейчас здесь тихо, слишком тихо. Но какого было в тот раз? Вспоминаю свой сон. Им было ужасно больно, ужасно страшно, одиноко. Они, с крупинкой надежды, кинулись из окон, отдаваясь во владение потока воды. Их тела, страшные на вид, прибились к берегу. Они смогли выжить, но им все равно позволили дожидаться неизбежной смерти. Вот что я вижу. Ужасную смерть. Это место - часть истории. Некоторая забытая, другая же продолжает существовать и по сей день. - Девушка! Широко раскрываю глаза, перестаю дышать, начиная слышать свое собственное сердце, которое, готова поклясться, хотело выпрыгнуть из груди. Резко поворачиваюсь на голос, замечая приближающегося человека, который явно потерял инстинкт самосохранения. Его слишком жизнерадостная улыбка явно давала понять, что продержится она не долго, особенно тогда, когда встретится с моим кулаком. - Дурак! - Дурак? - удивленно переспрашивает Питер, мой давний друг, горячий брюнет, дружелюбно подставляя свою ладонь, дабы моя мстя свершилась. Из-за него, меня чуть не хватил настоящий инфаркт. Но я быстро забываю об этом, полностью отдаваясь ему во внимание. - Между прочем, я тебя искал. Долго и очень упорно. Что ты вообще здесь делаешь? Неуверенно пожимаю плечами, задумываясь, а что, действительно, я здесь делаю? Пытаюсь найти хоть какое-то оправдание обычному кошмару? - Зачем ты искал меня? Виделся с Марин? - Сейчас речь не о Марин, а о тебе. Я застукал тебя не в самом лучшем месте, так что мой долг увести тебя отсюда. И знаешь куда? Поворачиваю голову по направлению его вытянутой руки, не понимая связь между его предложением и замком. Мой вопросительный взгляд сразу же выбивает из него более подробную информацию. - Уже как неделю открыты ворота в левой части Безымянного дворца и я уверен, ты об этом даже не слышала, хоть это событие почти мирового масштаба! Я думал, ты избегаешь этих разговоров, но увидев тебя здесь, мое мнение оказалось, наверное, ошибочным. Там будет на что посмотреть. Много нового можно узнать. И те, кто предоставил настоящую находку для туристов, сегодня объявят какую-ту новость. Ты хоть представляешь, что это значит? Люди готовы открыть двери. А их никто не открывал после того как, после того, как... - Были заживо сожжены ни в чем неповинные люди, - перебиваю я радостную тираду моего непутевого друга. Он, с невероятной невинностью, которая была присуща только ему, извиняется и убавляет свой пыл. - Это был несчастный случай, Эл. Почти все учебники исписаны об одном и том же, хоть их ты должна была прочитать. - В его голосе я слышу некий упрек, но пока моя голова никак не настроена нарисовать картину того, что я буду делать. Я утыкаюсь в его грудь головой, он без лишних слов смыкает свои ладони на моей спине, нежно поглаживая. Признаться, я скучала по таким объятиям. Поворачиваю голову к дворцу, ощущая нервное сердцебиение Питера. Но все это сразу же выбивается из головы, когда я замечаю уже не только сплошь черное обгоревшее пятно. - Эй, - шепчу я, отрываясь от него, пытаясь разглядеть то, что мне кажется, появилось в окне, - ты видишь это? Нет, там ничего нет. И не может быть, всего лишь разыгравшееся воображение, всего лишь пятно, появившееся, наверное, уже давно, и которое осталось попросту мною незамеченное. Там стоит человек? Или реставратор? Судя по всему, они задумали действительно то, что должно покорить приезжих людей. - Нет! - кричу я, мигом спускаясь к воде, заходя в нее по крайне мере по колено. - Эл! - Дальше идти мне не позволяет Питер, крепко удерживая сзади мои руки. - Ты это видел?! Видел?! - истерично кричу я, вырываясь из его хватки, хватая его самого же за майку, снова и снова перевод взгляд на то место, - человек выпал из окна, Питер! - Какой еще человек? Очнись же, ну! - он больно встряхивает меня, это действительно помогает мне замолкнуть. Только не отвлечься. Я продолжаю смотреть на подножье дворца, молясь, чтобы человек показался на поверхности воды. Он приплывет к берегу! Мы поможем ему! - Да что с тобой?! - выпалил Питер, когда я перестаю реагировать на его слова. Он бесцеремонно хватает меня и закидывает на плечо, выходя вместе со мной на берег. Вот это меня уже отвлекает, но барабанить по его спине я не стала. - Это место оккупировано! Там никого не было и нет, я бы заметил! Ставя меня на ноги, он берет мое лицо в свои ладони, стараясь сделать так, чтобы я вообще не поворачивала голову в сторону. Слезы непроизвольно текут. Почему мне привиделось такое? Это же ужасно! Успокаиваюсь и вот, встречаю беспокойный взгляд, за которым явно скрывается план изолирования меня от внешнего мира. Убираю от себя его руки и возвращаюсь на главную дорогу, сдерживая себя от того, чтобы не оглянуться назад, чтобы не увидеть что-то еще, что-то более страшное. Что сегодня со мной не так? Начинаю бежать, заставляя вновь проснуться расслабленные мышцы. Все могло было быть как всегда, если бы я просто бежала мимо, вдоль ограждения, не оглядываясь. - Эй, Эл! - Ты не веришь в это, да, это я уже поняла, - несколько резко отвечаю я, переходя на шаг. Я поздно вспоминаю, что мне не за чем изнурять ни в чем не повинного парня. - Да что с тобой? Почему ты такая взвинчивая? - Питер встает передо мной, преграждая мне путь. Этот жест каменной стены означает то, что мне никуда не пройти, пока досконально не выложу то, что твориться у меня в голове и что меня гложет. Не смотрю ему в глаза и подбираю правильное слово. Хотя оно всего лишь здесь одно: - Пожар. - Пожар? - Да. Мне приснился тот самый пожар. И я будто была там. И все горело. - Все понятно, - говорит он, легко перекидывая руку мне на плечо. - Что тебе понятно? - терпеливо спрашиваю я, готовясь реально ударить его. На его лице опять расцвела улыбка, со смесью некой превосходности и пошлости. Хотя понятия не имею, где я могла там увидеть второе. - У тебя просто посттравматический стресс. Только и всего. Наверное, ты все-таки открывала учебники и судя по всему, ты перепутала их со сказками на ночь. Просто, давай договоримся: ты придешь, выпьешь снотворное, а завтра мы отправимся ко дворцу и дадим твоим мозгам понять, что особо нечего бояться и все это плод твоего воображения. Хорошо? Половину его слов я пропустила мимо ушей. Знаю, это не правильно. Но когда он начинает говорить о чем-то, что для меня не понятно, я готова и не вслушиваться. Мне остается только утвердительно покачать головой и безмятежным голосом сказать лишь одно слово - "хорошо".