Мы разбиваемся

- Не волнуйся, это не больно. Лидия вздохнула и откинула назад длинную янтарную прядь. Она вот уже минут десять как уговаривала Малию подвести глаза. Но девушка со страхом наблюдала за тонкой черной кисточкой и только вздрагивала, когда Лидия прикасалась ей к ее веку. - Господи, Малия, я же не выколю тебе глаз! – не сдержалась она, когда та в восьмой раз схватила ее запястье и отодвинула от себя. - Может, вообще ничего не надо, а? – выпалила Малия расстроено. – Я пыталась краситься. Это так ужасно. - Потому что ты подводишь глаза каким-то странным карандашом, - сообщила Лидия. - Грифельным, - удивленно отозвалась Малия. – А каким нужно? Лидия засмеялась и достала из косметички свои карандаши. Они явно отличались от тех, которыми пользовалась эта девушка. - Так существуют другие карандаши, - догадалась она, с интересом перебирая незнакомые вещицы. – А я все не понимала, почему мои так плохо красят. Лидия улыбнулась. - Я отдам тебе вот эти три своих карандаша, если закроешь глаза и дашь мне подвести хоть один из них. Такой расклад Малию вполне устроил – она послушно сомкнула веки и на всякий случай вцепилась обеими ладонями в края стула. Лидия проделала свою работу в несколько секунд: ровные черные стрелки отлично подчеркивали огромные глаза Малии. - Ух ты, - выдохнула девушка, рассматривая свое отражение в зеркале. – Как это у тебя так получилось? Для этого что, тоже нужно обладать волшебной силой? - Нет, только сноровкой, - усмехнулась Лидия. – Я научу тебя. И карандаши твои, - добавила она. – Только не черти ими на геометрии. От параллелепипедов и пирамид они в восторге не будут. Малия засмеялась и сжала в ладонях свои новые подарки. - Спасибо, - смущенно улыбнулась она. - Да не за что, - махнула рукой Лидия. - Нет, спасибо, что возишься со мной, - настаивала на своем Малия. – У тебя ведь, наверняка, есть дела поважнее и поинтереснее. А тут я. Койот, который красит глаза карандашами для рисования! - Брось, милая, все ошибаются, - Лидия не знала, почему это мягкое «милая» вдруг сорвалось с ее губ, но внутри отчего-то поселилось спокойствие. Она провела ладонью по растрепанным волосам девушки и добавила: - Сейчас я выпрямлю тебя. Малия испуганно выпрямила спину. - Я сама! Видишь? Лидия снова не смогла сдержать улыбки. - Нет, Малия. Выпрямлю тебе волосы. Чтобы они не торчали в разные стороны. Понимаешь? - Лучше я буду молчать, - пробормотала Малия, сконфуженно опустив голову. - Глупости, - покачала головой Лидия. – Лучше ошибаться, чтобы тебе исправляли, и потом говорить и понимать все правильно. - Нет, - вздохнула Малия. – Это так стыдно. Мне кажется, пятилетний ребенок умнее, чем я. И потом, это ты исправляешь меня… по-доброму. А в школе смеются. Даже учитель… вот знаешь, мистер Томпсон… - Мистер Томпсон старый неудачник! – перебила ее Лидия, осторожно расчесывая спутанные каштановые локоны на голове девушки. – Ему только дай повод – и он будет тебя всю жизнь подначивать. Знаешь, в шестом классе Стайлз засмеялся, когда мистер Томпсон впервые упомянул Наполеона. Стилински думал, что это только десерт. Так он до сих пор вспоминает ему это на каждом уроке. Особенно, когда мы говорим о Франции. - Айзек рассказывал мне о Франции, - вдруг задумчиво сообщила Малия. – Я бы хотела там побывать. Он сказал, что там самые вредные птицы! – Она легко рассмеялась. – Все туристы ежесекундно кормят их, а они все равно дерутся за лишнюю крошку. Он сам кормил там белых голубей. Ты когда-нибудь видела белых голубей, Лидия? - На свадьбе, - улыбнулась она. – У моей тети. Мне было пять. Я думала поиграть с ними, но они так стремительно взлетели, что я ужасно расстроилась. Закрой глаза, - попросила девушка, нанося на ее веки блестящие тени. – Ну вот, Айзек точно не устоит! Малия ощутила, как ее щеки в одно мгновение вспыхнули, и она приложила к ним похолодевшие ладони. - Я сказала лишнее, да? – вздохнула Лидия, заканчивая с тенями. – Видишь, иногда вроде бы взрослые и самостоятельные люди тоже говорят абсолютные глупости. И это нормально. Это в нашей, человеческой, природе. - Нет! – мгновенно ответила Малия, нервно затеребив карандаши в руках. – Совсем нет. Я хотела поговорить с тобой об этом… Если у тебя есть время. – Она заискивающе заглянула ей в глаза, но Лидии показалось, будто она так вот просто посмотрела ей в душу. У Малии, кажется, начался новый период. Ведь сначала она вела себя довольно… бестактно, если это слово можно было употребить по отношению к ней, проведшей столько времени в лесу. В любом случае, это время закончилось, и на смену ему пришло новое – когда Малия беспокоилась о каждом произнесенном ею слове, волновалась, не отнимает ли она время у людей, с которыми беседует, и не надоела ли вообще кому. Это было слишком мило, чтобы Лидия поправляла ее или произносила свое полушутливое «глупости» в ее сторону. - Давай условимся так, милая. У меня всегда будет для тебя время, - сообщила Лидия серьезно. – Если тебе нужен будет совет, или юбка на свидание… Что угодно. - Это будущее материнство делает тебя такой чуткой? – удивилась Малия вслух. - Нет, просто для некоторых людей я готова найти время всегда. И мне нравится проводить это время с тобой, - призналась Лидия, присаживаясь рядом. - Ты будешь хорошей мамой, - улыбнулась Малия. – Я была бы рада, если бы моя была такой. Я не помню ее, - вдруг тихо-тихо поделилась она. – Абсолютно не помню… Когда я закрываю глаза и пытаюсь представить ее, передо мной только свет. Очень яркий. Нет, я, вроде бы, помню, как она выглядела… Я видела фотографию. Но перед глазами все равно этот свет. - Значит, не нужно напрягать воображение, - заметила Лидия почти шепотом. – Оно представляет тебе твою маму светом… Не это ли самое лучшее? - Не знаю, - пожала плечами Малия. – Я бы все-таки хотела видеть ее. Лидия пригладила ее жесткие локоны и неожиданно крепко, почти отчаявшись, прижала ее к себе. Малия не вырвалась – она только стиснула руку Лидии и вдруг горько, совсем по-детски расплакалась. Ревела вся ее душа, душа уже не ребенка, но еще не взрослого. Она была стиснута внутри чем-то очень сильным, чем-то давящим, с железным привкусом и холодом северного ветра. Малия плакала, не разбирая ничего из ласкового шепота Лидии. Она закрывала глаза и все пыталась воспроизвести этот бесценный, до боли родной образ… Но его не было. Был этот яркий свет, почти слепящий, и Малия плакала сильнее, стирая яркий макияж и почему-то не собираясь сдерживать слез именно здесь. - Ты совсем другая, Лидия, - всхлипнув, прошептала Малия. Лидия сжала ее в объятиях и тихо переспросила: - Какая, милая? - Сначала ты была совсем не рада мне… И ты разговаривала так… Неприятно… Лидия рассмеялась. - Я умею быть неприятной. - Нет, не сейчас… Сейчас ты другая, - повторила она сдавленно. – Совсем другая… Ты очень… Светлая. – Ей с трудом далось это определение. - Нет… - Да! Ты помогаешь мне. Знаешь, вчера я была в книжном магазине. И когда я неправильно прочитала имя автора… Она засмеялась. Продавщица. Она засмеялась и показала на меня пальцем. Я чуть не сгорела со стыда на месте. Откуда же я знала… откуда… - девушка вновь всхлипнула, и Лидия готова была зареветь прямо в эту секунду, то ли из жалости, то ли из-за гормонов. Но она сдержалась и прислушалась. – И я так и не купила эту книжку… Она была интересной. Я прочитала на обложке содержание. - Книжка – это не беда, Малия… Мы посмотрим с тобой здесь, у Стайлза, может быть, у него имеется такая. Беда в людях. Вокруг много злых, бестактных людей, понимаешь ли, - вздохнула Лидия. – И не от всех мы можем себя уберечь. - Как же жить? – прошептала Малия сквозь слезы. Лидия улыбнулась ей навстречу. - Как всегда, милая. Зайти в этот магазин во второй раз, положить перед продавцом кучу книг, оплатить их и гордо уйти. Потому что иначе смеяться будут всегда. Мы можем зайти вместе. - Нет… Я туда больше ни ногой… - Ну, а если у Стайлза не окажется этой книжки? Готова поспорить, она была очень интересная. - Это детский детектив. – Малия покраснела. – Я знаю, мне нужно читать другое… - Можно читать что угодно, - мягко перебила ее Лидия. – Ты знаешь, что читаю я? Ну? Попробуй угадать – в жизни не попадешь. Сказки. Я читаю Андерсена сейчас, и я вполне себе счастлива. Если тебе нравятся детские детективы – купи себе тонны этих детективов и читай. И это будет правильно. Потому что в литературе самое важное – получить удовольствие и вынести что-нибудь для себя. А если тебе нравится книжка… Даже самая-самая, по мнению всего общества, плохая, какая-нибудь бульварная… Но если тебе нравится – значит, ты нашла что-то в ней. Значит, ты вынесешь для себя пару уроков. А может быть, в ней вся твоя жизнь, в этой книжке. И что тебе важнее? Такая книжка или смех глупого продавца? Малия с восторгом смотрела на Лидию. Ее сердце бешено колотилось в груди и готово было выскочить от всех эмоций сразу – от этой детской жалости к себе, от волнения и от благодарности. Самой чистой, почти младенческой благодарности. - Ну вот, стерла весь макияж, - рассмеялась Лидия, достав из сумочки влажные салфетки и принимаясь стирать темные следы с лица Малии. - Лидия, погоди… я вижу, - вдруг прошептала она. - Что? – растерялась девушка. - Маму… Она в этом свете. – Малия зажмурилась и улыбнулась так широко, что вмиг свело скулы. Лидия облегченно засмеялась. - Стоило только приглядеться, милая! Малия кивнула и опустила свой взгляд. Она никому и никогда не расскажет, что в этом свете видела Лидию.