Мы разбиваемся

Малия с восторгом оглядывалась по сторонам. Она не была в парке аттракционов вот уже очень давно, и теперь многочисленные карусели для детей и взрослых, захватывающие дух крутые горки, розыгрыши огромных плюшевых игрушек – все это притягивало к себе ее взгляд и заставляло то и дело замирать на месте. Лидия не прогадала с местом, правда теперь она сильно сомневалась, что Айзек сможет затмить для Малии все аттракционы. Он не находил себе места от волнения, хотя и пытался скрыть это своей обаятельной улыбкой. - Стайлз! – прошептала Лидия, обеспокоенно наблюдая за парочкой впереди, которая даже не взялась за руки. – Почему они тормозят? - Лидс, не забывай об их абсолютном слухе, - усмехнулся Стайлз и сжал ее ладонь. – Расслабься. Они разберутся сами. Пойдем лучше покатаемся где-нибудь вдвоем и оставим их в покое. - Даа, мне сейчас только американских горок не хватало, - засмеялась Лидия. - А мы найдем что-нибудь медленное и безопасное, - подмигнул Стайлз, притягивая ее к себе за талию и увлекая в противоположную от Малии и Айзека сторону. Айзек проводил их унылым взглядом. Он никогда не решался на первые шаги по отношению к девушкам, потому что всегда боялся, что его отвергнут. Почти садистские наклонности отца не прошли бесследно, и парень не решался открывать никому свои мысли и, тем более, чувства. Ему, возможно, нужна была рядом такая девушка, какой была Эллисон – решительная и готовая взять все в свои руки. Но сейчас в полуметре от него шагала абсолютно счастливая Малия, вдохновленная одними только аттракционами. Она улыбалась так широко и открыто, что дети, идущие ей навстречу, не выдерживали и улыбались ей в ответ. Малия не сдерживала смеха – ей так нравилось все это, хотелось покататься сразу на всех аттракционах и получить все-все-все игрушки, а еще съесть сладкую вату, вкус которой она уже успела забыть, двойное шоколадное мороженое и, пожалуй, запить все это содовой. - Айзек! – Малия вдруг остановилась и выдохнула. Прямо перед ними с огромной скоростью и под аккомпанемент людских криков по крутым горкам летел маленький «поезд», совершающий нереальные виражи и, казалось, переворачиваясь на «мертвой петле» под самым небом. - Не боишься? – удивился Айзек, проследив за ее взглядом. - Боюсь! – призналась Малия мгновенно. – Но так хочется… Представь, если на этой штуке мы дотянемся до неба. Она повыше, чем крыша того торгового центра. Айзек засмеялся. Они проводили много времени вместе, и особенно, бесспорно, на этой самой крыше. Они еще держались на расстоянии друзей, но чувствовали уже без расстояния, без всех дистанций и преград; когда оторвать взгляд невозможно, и сделать шаг назад нереально. Айзек хотел бы резко схватить ее за руку, притянуть к себе так близко, чтобы между ними не осталось никаких миллиметров, и поцеловать, как целуют девушек любимых и, бесспорно точно, нужных. Но Айзек смотрел на нее сейчас – такую вдохновленную и радостную – и не смел тронуть даже пальцем, чтобы не потревожить это ее совершенно особенное состояние. Малия схватила его за руку первой – не потому, что отличалась особой решительностью или планировала сделать это – просто потому, что люди наверху завизжали, и это захватило ее, и этим жестом она с удовольствием выразила свои эмоции. - Кричат, - прошептала она в восторге. - И это… здорово? – попытался подобрать эпитет Айзек. - Не издевайся, это и правда здорово, - улыбнулась Малия. – Они такие свободные там… почти под самым небом. Смотри, как они смеются. – Она кивнула подбородком на подъехавший «поезд». – Я бы хотела быть такой свободной. - Так ты и будешь, - усмехнулся Айзек. – Сейчас наша очередь. - Нет, не на несколько секунд… На всю жизнь. – Малия послушно зашагала вслед за парнем, и вскоре они, уже пристегнутые, сидели на своих местах. Девушка ощутила легкую дрожь, тронувшую ее колени. – Ты хотел когда-нибудь быть похожим на кого-нибудь, Айзек? – полюбопытствовала она, пользуясь тем, что остальных посетителей еще рассаживают, и их «состав» пока не трогается с места. - На Джима Кэрри, - поделился Айзек и поймал ее насмешливый взгляд. – Нет, Малия, теперь ты не издевайся. Я смотрел фильмы с ним все свое детство, сколько себя помню. Ты когда-нибудь видела «Шоу Трумана»? – На ее отрицательное мотание головой он неожиданно грустно улыбнулся. – Я смотрел его точно больше десяти раз. Может, двенадцать. Когда-нибудь я покажу тебе… Потому что это история о настоящем человеке – о настоящем среди миллиона картонных людей. Он был для меня не просто примером – спасением. Я верил, что существуют настоящие люди… Не такие, как мой отец. – Ему с трудом далось последнее предложение. – Он оставлял синяки по всему моему телу и очень сильно бил по лицу. А я думал о том, что, может быть, мой отец и не Труман – но, возможно, им могу стать я. Малия до боли закусила нижнюю губу и повернула лицо к Айзеку. Он не смотрел на нее – изучал что-то на вечернем небе, заостряя свой взгляд на молочном закате. - Ты – настоящий, Айзек… - шепнула она, переплетая свои и его пальцы на руках. Айзек чуть сжал ее ладонь и мягко улыбнулся. - Ты – настоящая, Малия, - будто бы возразил он. – Самая настоящая и самая искренняя. Я хотел сказать это… хотел сказать, что я так и не стал Труманом. Но увидел его в тебе. - А я хочу быть похожа на Лидию, - шепотом, смущаясь, призналась Малия. – Потому что она сильная и смелая. И она будет такой хорошей… такой замечательной мамой. – Голос зазвенел; слезы были сдержаны. – Знаешь, Айзек, сначала она казалась мне такой неприятной, почти злой… Но сейчас она совсем другая. И мне кажется, что добрее человека не существует. Айзек улыбнулся ей. - Я всегда думал так про маму. Не потеряй это чувство, ладно? Их «поезд» тронулся со своего места, и Малия не успела ответить. Она только крепче сжала ладонь Айзека, словно прося его не отпускать. Хотя он и не собирался. Сначала он ехал совсем медленно – поднимался в горку. Малия чувствовала, как теплый ветер треплет ее распущенные волосы и улыбалась ему навстречу. А потом они на секунду застыли, когда «поезд» добрался до нужной точки – и через секунду уже резво полетели вниз. Малия ощутила, как ее отрывает от сидения, но крепеж сделал свое дело, и она, конечно же, никуда не вылетела. У нее только гулко забилось сердце, внутри все перевернулось, а на лице улыбка образовалась уже сама – и Малия оказалась права, хоть на несколько секунд, но здесь люди чувствовали себя свободными. Абсолютно или нет… Но чувствовали. И Айзек в эти секунды был этим самым Настоящим Человеком, и Малия была такой же сильной и смелой, как Лидия… И она понимала – нужно найти эту свободу. Не на американских горках – нет, уже на земле. В каком-то человеке, деле или где-нибудь еще. И Лидия счастливая: она ведь нашла свою свободу. - Хей, Стайлз! – Лидия помахала парню сверху и подошла к перилам. – Ты зря не пошел. Там было совсем не страшно! Стайлз, жуя свою сладкую вату, усмехнулся. - Конечно, не страшно. Это же кривые зеркала, а не дом ужасов, который посетил я. Спускайся, Лидс, я нашел крутую карусель с лошадьми, тебе понравится! Лидия кивнула и принялась бегом спускаться по деревянным ступенькам. В какой-то момент она вдруг ощутила, как что-то пошло не так – нога на невысоком каблуке как-то неожиданно, словно против ее воли, подвернулась, и девушка, потеряв равновесие, почти кубарем спикировала вниз. - Лидия! Стайлз, насмерть перепуганный и бледный, подлетел к Лидии, которая лежала на земле. Он и понять не успел, что произошло за эти секунды. Еще десять минут назад они смеялись и ели попкорн, изучая парк на предмет безопасных аттракционов, а теперь она лежит перед ним без сознания, и от отчаяния у него по-настоящему дрожат руки. - Милая, - прошептал он вдруг, поднимая ее на руки и прижимая к себе. – Все будет хорошо, я тебе обещаю. - Двойное свидание в больнице, - пробормотал Айзек себе под нос. Малия бы шикнула на него за такие слова, но она была слишком взволнована состоянием Лидии. Стайлз мерил шагами периметр коридора и, то и дело хватаясь за голову, повторял: - Упала… Она, черт возьми, просто упала! - Стайлз, - выдохнула Малия. – Хватит маячить. - Меня тут уже все знают, - отмахнулся парень. – Мы тут теперь частые гости. – Шутка не показалась удачной, и он нахмурился. – И почему у Мелиссы сегодня выходной… - Да, с Мелиссой было бы спокойнее, - понуро кивнула головой Малия. – Слушай, ну, она упала… Что из худшего может произойти? Сломает ногу? Нога заживет… - Она беспомощно развела руками. – Заживет, Стайлз… Стайлз не отвечал. К своему несчастью, он понимал эту ситуацию куда лучше, и его пугали гораздо более серьезные последствия. - Вы привезли мисс Мартин? - Да… просто скажите, что с ней все хорошо, - выдохнул Стайлз, поворачиваясь к доктору, возникшему из ниоткуда. - К сожалению, не располагаю такой информацией, - покачал головой врач. – Меня послали сюда с совершенно другой информацией. Меня зовут доктор Стивенс, мы говорили с вами насчет усыновления. Малия удивленно подняла брови. - Усыновление? Стайлз, вы что, собираетесь усыновлять еще одного ребенка? Стайлз отодвинул девушку от себя и терпеливо произнес: - Мы поговорим об этом позже, Малия. Мы с Лидией тебе все объясним. - Дело в том, что вы не довезли до нас несколько документов. – Доктор Стивенсон привлек его внимание и указал в свою папку. Стайлз взглянул туда и мгновенно кивнул. - Да-да… Мы собирались завезти их на этой неделе, - кивнул парень. – Спасибо, что предупредили. - Это моя работа, - вежливо отозвался врач, удаляясь. - Усыновление… - повторила Малия и нахмурилась. – Вы же не собираетесь усыновлять, правда? Вы и так еле справитесь с одним ребенком. - Да, Малия, это правда, - вздохнул Стайлз. - Тогда зачем этот доктор приходил? Что еще за документы? – в голосе девушки зазвучали тревожные нотки. – Стайлз! Ответь мне! Стилински замялся, не зная, как лучше объяснить ей. - Понимаешь, Малия… Некоторые люди усыновляют детей. Но им же нужно откуда-то их брать. - И что? - И то, что мы с Лидией одни из тех… Одни из тех, кто собирается… Мы отдаем ребенка на усыновление. Весь мир Малии рухнул. - Как это – отдаете? – поразилась она. – Навсегда? Другим родителям? - Да, Малия. - Вы что… ВЫ С УМА СОШЛИ?! – Казалось, ее крик заодно поразил и всю больницу. Малия смотрела на Стайлза так зло, как она никогда не смотрела на своего отца. – Собственного ребенка… На усыновление… Да ты знаешь, что такое, Стайлз, быть усыновленным? Тебе знакомо это чувство? Ты знаешь, как это – когда все вокруг будто бы ненастоящее… Когда все вокруг чужие… И ты один, ты один посреди всего этого. И у тебя никого нет. И тебе даже не к кому пойти… И ты сидишь на этой чертовой крыше торгового центра и разговариваешь С НЕБОМ! – Малия побледнела. – Так делают, Стайлз, только абсолютно бесчувственные… черствые… и ненастоящие. И она сбежала от них и сбежала от всего мира, чтобы закрыться там, в своем рухнувшем, разбитом на осколки мире. Малия не знала, что люди разбиваются тоже.