1
3 июля 2014 г., 23:33
Когда-то давно, пару тысяч сигарет, с десяток пачек снотворного, выпитого моим помощником, который после длительных каждодневных экспериментов потерял всякую возможность нормально спать (хотя умел ли вообще?), и ровно одну жену назад я был значительно проще… Меня даже кто-то любил, что сейчас довольно трудно представить. Но тогда я не был так близок к истине. Хотя, что есть истина, как не очередная игра нашего сознания? Плоды упорных трудов вполне могут привести к катастрофе, если попадут не в те руки, хотя в данный момент я с трудом могу гарантировать надёжность даже моих собственных рук, что так любовно сжимают колбу с полученным веществом. Тайна бытия полностью принадлежит мне, сладкая и неизведанная, но я внезапно не знаю, что же делать дальше. Одно точно – успех должен оставаться тайной. Пусть те, кому я решусь довериться, знают только часть правды. Ровно ту, что я захочу им поведать. Ибо слепое доверие возможно лишь тогда, когда уверен в своей исключительности. «Меня выбрали из многих, я нужен…» Да, где-то так… Они и будут для меня исключительными, но лишь в той степени, что окажется нужна мне. Простите, милые. Но иначе кажущийся, на первый взгляд, невесомым груз не только придавит меня, но и сломает вас. Я изменю привычный ход вещей, заверчу головоломку, чтобы ОНИ не догадались. Я даже не знаю, кто такие эти самые «они», но уже чувствую их неровное дыхание за спиной. Пора уходить. Иначе смерть придёт раньше, чем бы я того хотел.
…Я получил то, над чем так упорно работал. И раздал доверенным людям. Это испытание и для меня, и для них. Справимся ли мы – вопрос, ответ на который даст лишь сама жизнь. А она любит со мной играть, ей-богу…
Ну что ж, таинственные «они», найдите меня, если сможете. Брагинский так просто не попадётся.
***
- Как давно пропал ваш руководитель? – расхаживая по помещению, спросил детектив Альфред Джонс. - А кто вам сказал, что он пропал? Может быть, просто взял отпуск и не успел никого оповестить? – близоруко прищурился допрашиваемый, сняв очки и потирая переносицу. Он уже битый час отвечал на одни и те же вопросы. Уставшие глаза потухли, он казался страшно вымотанным и болезненно бледным. - Послушайте, Уильямс, не надо устраивать комедию! Мы прекрасно знаем, что мистер Брагинский занимался секретными разработками! Так просто отсюда не пропадают! - Знаете, к вашим услугам вся лаборатория. Ищите – и обрящете, - отозвался Мэтью Уильямс и развёл руками. – Я сказал всё, что мог. Если вас интересуют какие-то детали проекта, запрашивайте их у начальства, я не уполномочен что-либо раскрывать без соответствующих разрешительных документов. Детектив Джонс молча испепелял взглядом учёного, которого, похоже, совсем не волновал тот факт, что он в любой момент мог поменять свой статус свидетеля на более актуальный - «подозреваемый». И удивляться совершенно нечему, именно от таких тихих парнишек стоит ждать фокусов. Молодой ассистент маститого, невесть куда провалившегося учёного только с виду мямля. Связавшись с ним, Альфред уже понял, что не обойдётся малой кровью. Парень – кремень, ни одного лишнего слова, прочно стоит на своём, зацепок не даёт, складывается глупое ощущение, что он учился в шпионской школе. Но досье об этом молчит. Молчит ровно так же, как сам мистер Мэтью Джеймс Уильямс. Маленький гадёныш… Точно ведь что-то скрывает! У Джонса на все эти штучки чуйка, он каким-то шестым чувством способен уловить ложь, растворённую в воздухе. Но Уильямс, словно холодная мраморная статуя, застыл на колченогом лабораторном стуле и глядел печальными строгими глазами. Детектив Джонс даже поёжился, на секунду поймав этот странный взгляд. - Что ж, лабораторию мы обыщем, но для начала необходимо провести личный досмотр. Мистер Уильямс, выложите на стол все свои личные вещи, по окончании процедуры вы будете отправлены домой. Мэтью хрустнул тонкими пальцами и стал вытаскивать из карманов рабочего халата имевшиеся предметы. Детектив Джонс жадно глядел, стараясь не упустить ни единого движения. Вот на столе появляются ключи от лаборатории, блокнот с прикреплённым к нему карандашом и пластинка таблеток. Альфред присмотрелся – снотворное. - У вас проблемы со сном? – поинтересовался он. - Огромные. Самостоятельно заснуть для меня – труднейшая задача. - А вы не могли проспать бегство своего начальника? – не удержался Альфред. - Приняли лекарство, а он и смылся! - Исключено, - цокнул языком Уильямс. – Всю прошлую ночь я провёл на ногах. В лаборатории никого не было, кроме меня. Это подтвердят камеры наблюдения. Знаете, я очень устал... Посему хотел бы поскорее закончить эту тягомотную процедуру, пойти домой и всё-таки поспать. - Что ж, продолжим. Блокнот ваш я изымаю. Настала очередь других вещей Мэтью. В сумке не обнаружилось ничего интересного. А вот рядом… - Уильямс, зачем вам термос? – глаза Джонса зажглись неподдельным интересом. Кажется, это может быть то самое… - Чай пью, - пожал плечами Мэтью. – У меня нет возможности выходить за едой, поэтому приношу с собой. - Откройте! – приказал детектив. Молодой учёный удивлённо поднял брови. Джонс решительно подошёл ближе. «Ну же!» - с металлом в голосе произнёс он. Уильямс почему-то медлил. Альфред Джонс, ощущая биение сердца где-то в горле, сам взял термос, но, открыв крышку, разочарованно присвистнул. Чай… - А вы чего ожидали? – слабо улыбнулся Мэтью Уильямс. - Не знаю… Может быть, там должно было быть спрятано какое-то новое вещество… - Кажется, кто-то слишком много читал Курта Воннегута, - понимающе сказал Мэтью. - Должен вас опечалить, но никакого льда-9 в моём термосе не было. Не тем у нас лаборатория занимается. Замораживать мир мы не собираемся. Да и учёные не такие уж глупые ребята, чтобы прятать свои тайны в давно известных местах. - Справедливо, - согласился Альфред и задумался о чём-то своём. – Вы свободны. А лаборатория переходит в моё полное распоряжение. Ключи я реквизирую. - Только закройте потом, - зевнул Мэтью, подбирая растерзанную сумку. – А лучше опечатайте. С утра я хочу обнаружить всё если не на своих местах, то хотя бы в пределах здания. - Не гарантирую, - усмехнулся детектив Джонс. – Но всё, что мы конфискуем, я опишу в акте и оставлю на столе. Мэтью молча козырнул и направился к выходу. - Уильямс! Последнее, о чём я должен вас предупредить: как только Брагинский объявится, вы должны немедленно, слышите, немедленно, оповестить нас об этом! Возможно, это вопрос жизни и смерти. - И возможно, даже вашей, - нахмурился Мэтью. – Будьте осторожны, уважаемый. Я знаю, с чем работаю, поэтому прошу и вас быть на чеку. - Так вы всё-таки скажете, в чём здесь дело? - Нет, - выдохнул Мэтью. – Но считаю делом чести предупредить тщеславного безумца, который не знает, куда ввязался...
