Теория практической лжи

       Шеф полиции Артур Кёркланд вертел в руках личное дело. Из управления звонили с требованием приструнить одного не в меру активного детектива. Ведь правда, Артур, стоило думать, прежде чем брать на работу этого «героя» из академии... Да, он далеко пойдёт, в нём видна настоящая детективная жилка, но она скорее романтическая, чем осознанная. Вот и нарывается парень на постоянные попрёки за свою излишнюю активность. Порой Кёркланд был готов принимать ставки на то, доживёт ли Джонс до момента, когда перестанет заигрываться, отыскивая всё новые подробности расследуемого дела, или же будет застрелен очередным разозлённым барыгой из наркокартеля. Раскрыв папку, Артур в очередной раз прочёл сухие сведения досье. Шеф Кёркланд никогда не понимал, как Альфред Ф. Джонс, сын успешных финансистов Бенджамина и Эбигейл Джонс, родившийся 4 июля 19… года в Филадельфии, штат Пенсильвания, наследник настоящего крупного американского капитала, мог податься в полицию, начинать с самых низов и так гореть делом, которое по определению не должно быть ему близко. Разве что он мог бы прикрывать родственничков, но этим занимается совершенно другой департамент, посему такой мотив сразу же стоит отвергнуть. Ничто не привлекает молодого детектива так, как запутанные уголовные дела. Чудной парень, нечего сказать…        - Вызовите ко мне Джонса, - попросил шеф.        Альфред явился через пару минут, на бегу приглаживая торчащую чёлку. Вид был несуразнейший, серьёзному детективу не подходящий, посему Джонс пыхтел и мучился, но никакого мало-мальски приемлемого результата добиться так и не смог.        - Шеф Кёркланд, детектив Альфред Джонс по вашему приказу прибыл!        - Присаживайтесь, - кивнул Артур и бросил на стол телефонограмму.        - Что это? – удивлённо спросил Альфред, изучив бумагу. Он искренне не понимал, в чём причина недовольства вышестоящих.        - А вам как видится, что? - нелюбезно отозвался Кёркланд. – По мне, так это доказательство того, что жизнь вас совершенно ничему не учит.        - Но подождите, шеф…        - Ничего не хочу слушать. Я много раз говорил, что вам стоит проанализировать свои методы ведения дела. Вы допускаете очень много правовых нарушений. Если бы кто-то хотел дать зелёный свет рассмотрению вашего вопиюще недостойного поведения в некоторых ситуациях, вы бы уже давно были уволены и сами протирали штаны на скамье подсудимых. Скажите спасибо, что шеф не из тех людей, что готов поверить огульным обвинениям. Другое дело, моё терпение может закончиться, и тогда пощады вам уже не видать…        - Спасибо, мистер Кёркланд! - отчеканил Альфред, хотя прекрасно понял, что не этой нарочитой бравурности ждал от него начальник. Но по-другому выражать свои чувства детектив не умел…        Артур дёрнул плечом, отгоняя ненужные слова.        - Детектив Джонс, я делаю вам последнее предупреждение. В расследовании нового дела вы обязаны соблюсти все формальности.        - Так точно!        - Кстати, что известно по исчезновению учёного?        Альфред прикусил язык. «Ошибаетесь, шеф, - подумал он, глядя, как Артур, нервно сцепив руки в замок, ходит по кабинету, - я всё-таки умею учиться на своих ошибках. Поэтому, пожалуй, о чём-то умолчу. Как достопочтенный Мэтью Уильямс».        - Пока что ничего. Мы провели осмотр места происшествия. Образцы веществ и прочего, что показалось мне подозрительным, отправлены на анализ криминалистам.        - И это всё? Ваши догадки?        - Пока никаких, - пожал плечами Альфред. – Подождём результатов экспертиз. Пока что исходить не из чего. В лаборатории стерильная чистота.        - В таком случае, вы свободны, Джонс, - Артур вернулся к рабочему столу и махнул в сторону молодого детектива.– Дело на особом контроле, не забывайте. Поэтому будьте осторожны.        «Второе предупреждение за такой короткий срок, - отметил Альфред, закрывая за собой дверь. – Кажется, это будет… весело. По крайней мере, запугать меня вряд ли у кого получится».

***

       Приготовив себе чашку крепчайшего кофе с пятью ложками сахара, от которого у любого другого человека начался бы приступ тошноты, Альфред Джонс расположился на диване, где в беспорядке были раскиданы свеже проявленные фотографии. Не то чтобы фото было одним из его увлечений, просто Альфред предпочитал составлять картину произошедшего самостоятельно, доверяясь лишь равнодушному фотоаппарату, способному запечатлеть самые незначительные детали. Конечно, чуть позже он получит и официальные снимки места происшествия от экспертов, но так детектив Джонс потеряет драгоценное время, чего допускать просто недопустимо.        Итак, что мы имеем? Практически бесполезные показания ассистента пропавшего учёного, Мэтью Уильямса, его же блокнот, исписанный формулами и числами, флешку с записями камер видеонаблюдения и фотографии лаборатории. Чем именно занимались учёные, Альфреду никто не расскажет. Посему стоит узнать это самому. Папочка, аккуратно позаимствованная со стола Артура, обязательно поможет детективу Джонсу. Кёркланд не успеет заметить, материалы будут возвращены уже утром.        Потратив несколько часов на просмотр видеозаписей за последнюю неделю, Джонс понял, что Мэтью не врал как минимум о двух вещах: в ночь исчезновения в лаборатории действительно был только он, а ещё Уильямс может феноменально долго не спать. Он присутствовал на работе целыми сутками, проводя и записывая какие-то таинственные эксперименты, пил только чай из уже известного термоса и закусывал бутербродами, подчас не первой свежести. Но на лице Мэтью не было ни капли печали, лишь сосредоточенность и уверенность. Альфред даже позавидовал, а ещё специально засекал, сколько же точно часов мог проводить на ногах мистер Уильямс. Оказалось, что не менее двадцати трёх.        Увидел Альфред на записях камер и виновника всего переполоха, русского учёного Ивана Брагинского. Этот субъект был похож на медведя. Такого детектив Джонс, а тогда ещё просто хулиганистый и очень активный школьник Фредди, видел, когда ездил в Йеллоустонский заповедник, где сбежал от общей экскурсии и принялся осваивать природу по собственному разумению. Вот там-то Фредди чуть было близко не познакомился с гризли, вышедшим поискать еды. Даже просто стоявший в десятке метров медведь внушал суеверный страх, его сильное тело состояло из одних стальных мышц, перекатывавшихся под кожей, покрытой густым плотным мехом. Он был поистине прекрасен, но столь же опасен и непредсказуем. Длинные загнутые когти мгновенно возвращали к мысли о том, что созерцание этого зверя может плохо закончиться, но, к счастью для Альфреда, оцепенение, в которое он впал, показалось медведю неинтересным, и тот отправился на поиски более сговорчивой добычи. А вскоре смотритель парка, обнаруживший его на опушке, за ухо тащил мальчика через весь лес, кинул в руки рыдавшей горючими слезами учительницы, уже успевшей отзвониться родителям несчастного пропавшего, и выдал такую тираду, некоторые слова из которой Альфред узнал только лет через пять…        Вот таким медведем и был господин Брагинский. Теперь Джонс понял, как такой мог пропасть. Мог. И даже больше. Вы же не знаете медведя, а вот Альфред ощутил, до чего не простой зверь….        Пришло время фотографий. Стоит отдать должное Мэтью Уильямсу, в лаборатории идеальный порядок. Но не чужда ассистенту и какая-то сентиментальность: чего стоит только умильная фигурка белого медведя (опять медведи!), расположившаяся на его столе среди идеально, как по линейке, сложенных бумаг. Все реагенты аккуратно подписаны и расставлены по алфавиту. Педантично, просто до зубовного скрежета. Что ж, пока, действительно, никаких зацепок, Альфред даже не очень-то и соврал шефу, но детектив знал, что очень многое изменится, стоит лишь узнать хотя бы биографию исчезнувшего Брагинского. Хочешь найти кого-то – стань им. В таком случае, на ближайшие недели Альфред ставит себе цель – думать, как медведь. И всё получится. Он же герой.