Теория практической лжи

       - У нас совсем немного времени, - сказал Иван и пригласил Альфреда присесть на резной стул перед странно величественным среди общего развала столом.        - А что произойдёт потом? – поинтересовался Джонс и поглядел почему-то на печально безмолвного Мэтью, смотревшего в пол.        - Потом нас найдут, и будет уже безразлично, что думал, хотел и решал каждый из нас. Поэтому быстро и по существу. Как, по-вашему, где осцилляторы?        - В пластинках снотворного. Не знаю, как именно вы их туда запихнули, но они именно там.        - Весьма неплохо, вы действительно хороший детектив. Как догадались?        - Я обнаружил вырезанный кусок видеозаписи, как раз приблизительно то время, когда вы должны были покинуть лабораторию, а ещё надписи на лекарстве не соответствуют настоящей маркировке препарата.        - Что ж, всё верно. Мэтью, я ведь говорил, с записью нужно было поработать лучше. Наш милый гость зацепился именно за временные расхождения. Значит, на них обратят внимание и другие, - Иван бросил быстрый взгляд на своего помощника, погрузившегося, как видно, в совсем трагические размышления, и продолжил говорить с Альфредом. – А насчёт подделки снотворного, возможно, стоит сказать, что это было гениальнейшее решение.        - Почему же? – не понял детектив Джонс.        - Мэтью – восхитительно талантливый рисовальщик. Это абсолютно бесспорно, я до сих пор не понимаю, почему он химик, а не художник. Он нарисовал обложку пачки с ошибкой, затем повторил эту ошибку на фольге пластинок, мы нашли способ напечатать эти рисунки, а потом просто заклеили ими ранее опустошённые контейнеры для таблеток. Со стороны отличить невозможно, значит, при обыске никто их не конфискует. Если не присматриваться внимательно и не думать, что название написано неверно. Мы поместили осциллятор в три пластинки, и каждый из нас взял по одной, - Иван продемонстрировал свою целую полоску лекарства.        - Зачем вам всё это нужно? Неужели жизнь уважаемого учёного так плоха? Вам ведь в этой стране дали абсолютно всё, а вы её так нагло предаёте, продаёте за теоретически возможные деньги, да ещё и привлекли к этому других людей, которые, возможно, без вас бы пошли совсем по другому пути! Не понимаю… - раздражённо выдохнул и дёрнул головой Альфред.        - Уважаемый, вы в курсе проблем Мэтью? - тихо спросил Брагинский.        - Да, я знаю, что мистер Уильямс плохо спит. Но это как-то должно оправдывать то, что вы похитили из лаборатории единственные образцы сверхсекретного вещества?        - Вероятно. Мэтью серьёзно болен. Да что тут скрывать, мы ведь с вами и так на краю… Он болен смертельно. Его мозг работает неправильно, частота нервных сигналов сбита, отчего он практически не может спать без соответствующей фармацевтической подпитки. Но к любому лекарству возникает привыкание. Поэтому больше полугода ни одно снотворное не может регулировать ритмы его мозга. Сами понимаете, что разнообразие препаратов не так велико, даже при всех блестящих открытиях фармацевтики, чтобы давать ему возможность периодически менять лекарства и обеспечивать себе долгую достойную жизнь.        - А почему смертельно? – спросил Альфред и ощутил приступ внезапной жалости к печальному Мэтью.        - Потому что я уже проходил это со своей женой. Поначалу она гордилась своими «нечеловеческими» способностями, но потом они стали отнимать у неё все атрибуты нормального человеческого существования. За отсутствием сна пришли постоянные изнурительные судороги (мозг не контролировал мышцы), а потом она перестала есть. Стоит ли говорить, что через неделю её не стало? У Мэтью и Катерины одинаковая энцефалограмма, мозговые процессы текут в сторону разрушения, а не созидания.        - Это всё очень страшно… - согласился детектив Джонс, но от своего не отступил. - Но как болезнь мистера Уильямса связана с вашим бегством?        - Осциллятор. Его разработки я начал ещё в ту пору, когда была жива моя жена, но успеха добился только сейчас. Приём этого химического препарата, как вам, наверное, уже говорили, регулирует работу самой этой удивительной замкнутой системы – человеческого мозга. Так вот, осциллятора было получено ровно столько, чтобы обеспечить долгосрочную корректировку сигналов головного мозга одного человека. Проще говоря, Мэтью сам решился на то, чтобы стать подопытным и на себе проверить действие препарата, разбитого на три большие дозы. Первую он уже принял, начата вторая. Покажите, ребята.        Мэтью кинул на стол пустую пластинку, а Наташа – опустошённую наполовину. Альфред пригляделся и понял, что это те самые упаковки с ошибкой с фотографий, которые он рассматривал дома. Брагинский не врёт.        - Третья у меня, как можете заметить, - пояснил Иван и наклонился ближе к детективу. – Теперь подоплёка наших действий ясна? Что до Натальи, то она очень не хочет терять ещё одного друга, как когда-то потеряла Катерину.        - Более чем, - ответил Альфред. – Но я не понимаю – чего вы хотите от меня? Не сдавать вас властям? Я на службе, вас это не смущает? И я клялся, что буду защищать закон и порядок, а вы, даже ради спасения человека, совершили преступление и лишили правительство важнейшей технологической разработки!        - Вам так важно правительство? – усмехнулся Иван.        - Мне так важен закон, - торжественно заявил Альфред и выпрямился на стуле.        - Ну что ж… У нас осталось… - Иван кинул мимолётный взгляд на часы. – Не более двадцати минут. Именно это время понадобится, чтобы точно отследить сигнал вашего мобильного телефона. Сейчас они где-то в пригороде Детройта.        - Кто они? – не понял Альфред, но ощутил себя неуютно.        - Ваше правительство, уважаемый детектив. Те, кому поручено нас устранить. Под словом «нас» я, вполне вероятно, подразумеваю не только себя, Наталью и Мэтью, но и вас, мистер Джонс.        - Что за глупости? – Альфред вскочил со стула.        - Не думаю, что это можно так назвать, - тихо сказал Мэтью. – Вполне вероятно, что вам сейчас будут звонить, чтобы точно установить координаты.        В подтверждение его слов смартфон Джонса затренькал, показывая на экране фотографию шефа Кёркланда. Детектив раздраженно передёрнул плечами и нажал громкую связь.        - Альфред, где ты? – раздался встревоженный голос Артура.        - В Детройте, - не соврал Альфред.        - Это я знаю. Где именно – сориентируй! Мы с федералами едем к тебе!        - Зачем? – ошарашено пробормотал Джонс.        - На захват! – молодецки ухнул Кёркланд. – Где…        Но договорить он не успел – Альфред нажал кнопку «отбой».        - Федералы… - с удивлением повторил Джонс.        - А по сути, просто убийцы, - с сожалением отметил Иван. – Они прекрасно морочат голову всем подряд, даже вашему, без сомнения, доблестному начальнику.        - Чего же вы хотите от меня? – спросил Альфред, ища ответа на лицах Наташи и Мэтью.        - Я обрисую две перспективы. Решать вам. Первая: вы не даёте нам возможности уйти, приезжают федералы, забирают нас и осциллятор. Разработка становится одной из важнейших частей вновь начавшейся гонки вооружений, создают химическое оружие, мгновенно поражающее мозг. Но не думайте, что американское правительство останется в выигрыше, я отправил все свои записи доверенному лицу в Россию. Это значит, что осцилляторами, хотя и чуть позже, будет владеть моя страна. Никакого преимущества, только зря развязанная борьба. А что будет с нами? Мэтью умрёт в тюрьме, не думаю, что драгоценное вещество будут тратить на какого-то страждущего, Наташу оправдают, потому что всю вину я возьму на себя, а меня, собственно, посадят на электрический стул. Если только раньше не сделают незаметный укол. Вы же уйдёте на заслуженную пенсию в двадцать пять лет, потому что внезапно сошли с ума.        - А другой вариант? – сглотнул Альфред.        - Мы уходим, и осциллятор исчезает навсегда. Мэтью здоров, становится художником. Мы с Натальей возвращаемся домой и живём, как обычные люди. В мире есть много возможностей жить иначе, чем быть химиками. Но вот вы рискуете своей карьерой.        Детектив Джонс задумался. Закон или сердце? За что он проще простит себя: за мягкосердечие или за несколько поломанных жизней? «Десять минут…» - раздался тихий голос Мэтью.        Альфред решился.        - Идите, - сказал он.        - А вы? – удивился Иван.        - А я останусь, - беспечно отмахнулся детектив Джонс. – Что они с дурака возьмут?        - Спасибо, - просветлённо улыбнулся Мэтью, и три человека скрылись во тьме.        Альфред остался ждать, нацепив на лицо выражение крайнего безразличия с пробивающейся из-под него придурью. Не прошло и предсказанных десяти минут, как в помещение ворвалась группа захвата вместе с Артуром, выглядящим так, словно он только что соскочил с боевого коня и несётся крошить индейцев. За бравыми вояками явилось несколько мужчин в штатском.        - Джонс, - спросил один из них. – Что вы здесь делаете?        - Лазаю по развалинам. Просто Лара Крофт в мужском обличии, - улыбнулся Альфред. – Хобби у меня такое.        - Почему вы занялись этим именно сейчас? – подозрительно поинтересовался другой.        - Ну меня же от дела отстранили… - обиженно надул губы Джонс. – Дома сидеть неохота. Я поехал покорять город-призрак! Тут так интересно!        - То есть, вы кинулись сюда не вслед за Иваном Брагинским?        - Нет, конечно, больше всего на свете я ценю американский закон! – козырнул Альфред. – Если начальник сказал мне больше не заниматься этим делом, я никогда его не подведу!        - Неужели вы думаете…        - Ну всё, ребят, хватит, парень же с характером, я вам говорил, - вмешался Артур, приобняв Джонса за плечо. – И патологически не умеет врать.        Альфред позволил шефу Кёркланду увести себя. Федералы сопровождали их подозрительными взглядами до самой двери. Всю ночь они прочёсывали город. Но, видимо, Иван всё продумал наперёд, если ни на следующий день, ни через неделю о задержании Брагинского и его команды не объявили.        В эту же ночь Альфред дома жёг материалы по делу. Если нагрянут в гости – беды не миновать…

***

       Жизнь текла своим чередом. Альфред продолжал служить в полиции, хотя желание геройствовать отпало надолго. Шеф Кёркланд несколько раз пытался поговорить с детективом о произошедшем в Детройте, о переменах на их участке, о том, что Джонса запрещено повышать в звании по велению вездесущих федералов, но Альфред лишь улыбался и от разговора уходил. Он вообще стал замкнутым и неспешным.        Однажды, когда Альфред вернулся домой, в почтовом ящике его ждало послание. Вскрыв конверт, Джонс обнаружил великолепно выполненный рисунок озера. Альфред узнал солнечный Мичиган с тёмным пятном далёкого Детройта на берегу. Очевидно, вид из Канады. На обратной стороне тремя разными почерками было написано всего несколько строк. Дорогу осилит идущий. Правду говорить легко и приятно. Concordia parvae res crescunt, discordia maximae dilabuntur, педантично переведённое для несведущих в латыни: «При согласии и малое растет, при раздорах и великое разрушается».        "А я уже решил, что вы забыли меня,- подумал Альфред Ф. Джонс, детектив полиции, и улыбнулся своим мыслям. - Мои невольные сообщники..."